Прочитайте онлайн Чеченский след | Часть 19

Читать книгу Чеченский след
4816+2408
  • Автор:

19

Елена довольно быстро пришла в себя после нагрянувших в ее жизнь подобно сокрушительному морскому валу несчастливых событий. Не зря же она была внучкой и правнучкой военных, людей почтенных, генералов, происходящих по прямой линии от других воителей, — были, были в ее роду и офицеры Белой армии, и лишь изредка попадались среди ее предков полковые священники. В семейном альбоме у нее дома хранились пощаженные временем фотокарточки, сделанные на картоне, коричневые и с обтерханными углами. Елена любила рассматривать эти семейные реликвии, она черпала в них силу духа в трудный момент.

Вот и сейчас, чтобы легче думалось, она листала тяжелые страницы альбома и всматривалась в непреклонные скуластые лица, серьезные ледяные глаза и военную выправку родственников и чувствовала, как переполняет ее решительность и способность к хладнокровным и тайным действиям.

К мужу, оказавшемуся замешанным в таком неприглядном деле, она не могла испытывать ничего, кроме жалости и отвращения; отвращение шло от нравственной чистоплотности, а жалость — от избыточной силы здоровой натуры.

Она удивлялась, как это сразу не заметила, хотя по мелким признакам можно было догадаться, подленькой сущности живущего рядом с ней человека. Но сейчас, имея мужество посмотреть судьбе в глаза, она признавала, что ошиблась, и видела всю их совместную жизнь в новом свете. Но горевать по этому поводу она не собиралась, равно как и удерживать при себе мужчину из привычки или сентиментальности — пора было идти дальше, и это было конструктивно.

Более всего в жизни Елена ценила строгий порядок и все старалась приводить в соответствие со своими представлениями о нем. Однако и устраивать сцены мужу и гнать его из дому сейчас, как женщина умная, она не собиралась. Была в ней эдакая внутренняя хитрость, что, кстати, вполне сближало ее характер с характером Аслана. О своих делах она предпочитала никому не сообщать, включая близких подруг, мысли свои до конца никому не поверять. Иногда она сознательно врала, стараясь запрятать истинную причину своих поступков. Откуда взялась в ней эта черта, не свойственная легкомысленной русской нации, неизвестно. Иногда Елена корила себя за подобную недоверчивость к близким людям, но со временем, к сожалению, подобная практика всегда себя оправдывала. Вот и сейчас — муж не мог от нее ожидать каких-то действий, и это давало Елене, слабой женщине, необходимое преимущество; такова была стратегия и тактика войны, которую она не уставала вести многие годы со всем миром. Была такая хорошая старая русская поговорка, вспомнила Елена, усмехнувшись: мужу-псу не давай себя всю… А в современной деревне, совсем развеселилась она, та же мысль звучит грубее и проще: «не надо мужу всю ж… показывать». Куда до этого западным феминисткам… Они все в открытую привыкли, только мужиков распугали да ничего не добились. Здесь надо подход найти…

Захлопнув альбом, Елена сжала губы и стала соображать. Цели были определены — вызволить из тюрьмы отца ее ребенка, воспользовавшись знакомствами и властью мужа… А уж потом решать свои с ним проблемы. Елена считала, что муж совершил подлость исключительно из ревности и оскорбленного собственнического чувства. В таком случае его можно было бы уболтать и уговорить помочь.

Сына своего, яблоко раздора, отправила она вчера погостить к бабушке, собрав ему с собой вещи. Нечего ребенка в дела взрослых путать. Причесавшись, Елена пошла накрывать на стол — мужа необходимо было сперва задобрить. Расставила еду, присовокупила запотевшую бутылочку из холодильника.

Кот Васька метнулся к окну с протяжным мявом. Первым, подлец, чувствовал появление хозяина. Как ему это удавалось — а вот, однако, отличал шум машины Алексея от всех остальных. Оно и понятно — Алексей продукты привозил… Ничего, кот не собака, как привык, так и отвыкнет.

Елена выглянула в окно. Муж приехал не один. Вместе с ним вылез из машины и стоял, разговаривая, какой-то подозрительный тип нерусской наружности. Елена подивилась. Сколько раз слышала она от мужа нелицеприятные высказывания в адрес «чурок», как он их называл, а теперь у него с ними дела? С какой стати?..

Черноволосый и смуглый тип, разговаривая, размахивал у Алексея перед носом руками, не в силах сдержать темперамент, а Алексей хмуро слушал, не возражая, и иногда кивал. Потом Алексей открыл дверь подъезда, и Елена потеряла обоих говоривших из виду. Она метнулась в прихожую, неслышно отворила входную дверь и высунулась на площадку. Говорили внизу: слышно почти ничего не было.

— Мамед тебе са-па-сибо говорит, — разобрала она. — Пабеседовали, как братья. Он нам больше не нужен, ты панимаешь? Сколько стоит?

Елена услышала неразборчивый ответ мужа.

— Зачем ему дать? — изумился говоривший. — Тебе надо, зачем хочешь делиться? Хорошо, у вас свои законы, у нас свои… Пазвани Мамеду, когда все сделаешь, будут деньги.

Хлопнула дверь подъезда. Алексей стал подниматься. Елена, встревоженная непонятным разговором, прикрыла дверь и сделала вид, что занята по хозяйству: включила воду, запела себе под нос.

— Леш, ты? — крикнула Елена на звук открываемой двери.

Сняв ботинки — уж к этому-то она его приучила, — Алексей молча прошел на кухню, грузно сел на стул, положив перед собой на стол большие руки.

— Где Сергей? — спросил он угрожающе, помолчав.

— У бабушки сегодня останется, — сказала Елена и поставила скорее перед мужем тарелку — добрее будет.

Пока он ел, Елена смотрела на него, прикидывая, как подступиться к разговору. Тревожил ее этот таинственный Мамед, с которым у мужа были какие-то дела. Этой стороны его жизни она почти не знала… Иногда, конечно, он хвастался, что знает разные способы заработать, да и Елена наивной не была, понимала, что за деньги все продается и покупается. Наверняка он брал взятки, наверняка обходил закон — но вот насколько это все было серьезно? Раньше она надеялась, что вреда он никому не причиняет — так, что-нибудь по административной части, свести с кем надо, помочь пройти техосмотр… Но после случая с Асланом она была другого мнения. Следовало признать — муж ее мало чем отличался от уголовников, которых призван был арестовывать. Такова жизнь…

— Сегодня чуть с хачиком не подрался, — начал свой обычный разговор о дневных подвигах Алексей. Далее следовал более-менее стандартный рассказ: все истории Алексея развивались по одной схеме — на улице к нему, его другу, юной девушке или старой бабке привязывался распоясавшийся хулиган, но в самый последний момент Алексей извлекал жестом фокусника свое милицейское удостоверение, хулиган сникал, а Алексей давал ему по морде и выходил из положения полным героем. Все это расписывалось в красках, с ударами по воздуху справа и слева.

— Леша, — решила она перейти к важному разговору, когда они с мужем перебрались в комнату и Алексей с удовольствием устроился в кресле перед телевизором, вытянув ноги, — объясни мне теперь, что ты задумал и с какой стати ты у нас в доме устраиваешь засаду? Что ты намерен делать? Ты понимаешь, что Аслан не должен пострадать, ведь это отец моего ребенка?

— М-да, — хмыкнул Алексей, — а я? Разве я не заменял все эти годы отца твоему ребенку? А Аслан твой где шлялся? Мне, знаешь, не надо этого, чтобы к моей жене ходили всякие ары с непонятными целями, да еще и с боевиками связанные.

— Не может у него ничего общего быть с боевиками, — рассердилась Лена, — совсем вы из ума выжили. Это называется — обжегшись на молоке, на воду дуть. Нельзя всю нацию под одну гребенку чесать!

— Не до того, — пожал плечами Алексей, — когда их тут сортировать? Знаешь, какая в стране ситуация? И чего они все в Москву едут, Москва им что, резиновая? А ты чего, собственно, за него заступаешься? Может, нравится он тебе до сих пор, а? Может, еще и в Чечню с ним подашься от законного мужа?

— Ой, ну не говори глупости, — махнула рукой Лена, хотя мысленно ей более всего хотелось треснуть мужа по голове чем-нибудь поувесистей, вроде сковородки, — тоже мне, муж, объелся груш, развел страсти, подумаешь, ревнивец выискался. А ты по-человечески-то подумал головой своей, как я должна себя чувствовать? Человек, с которым мы все же были близки, приехал ко мне, а его у меня избили! Как я ему в глаза смотреть теперь буду?

— А тебе и не надо, — сказал Алексей. — Незачем тебе с ним встречаться.

— Ну, милый друг, — теряя терпение, сказала Елена, — это уж, позволь, я сама решу, с кем мне нужно встречаться, с кем нет.

— Вряд ли тебе теперь это удастся… — нехорошо усмехнувшись, сказал Алексей. — Следовательно, и проблемы нет.

— В каком смысле? — насторожилась Елена. — Леша, ты недоговариваешь. Что происходит? Скажи мне правду, я все равно узнаю!

— Да ничего не случится с твоим чуркой, — пошел на попятную муж, — и вообще, я здесь при чем? Я, что ли, приказы отдавал? Значит, было за что, раз сцапали.

— И ты и я знаем, что это не так. Да и невелика птица — специально для него целый отряд присылать.

— А ты откуда знаешь, что он за птица? Ты его когда последний раз видела? А? То-то… Откуда тебе знать, чистые у него руки или нет? Что он там в Чечне делал? Чай, не клубнику выращивал. А нам вот наводку на него дали, де еще и человек, прямо скажем, заслуживающий доверия…

— Это кто ж тебе наводку дал? И почему тебе? Больно гладко все получается…

— Да твой любезный в отряде у боевика в переводчиках ходил. Нам про него все известно…

— Так. А при чем тут ты?

— Да я тут при том, что на тебе женился, а тут такой сюрприз — жена якшается бог знает с кем! Я лично был против. Мне твой Аслан даром не нужен…

— Послушай, — сказала Елена, пробуя зайти с другой стороны, — ты мой муж, и я готова тебе поверить. Если Аслан в чем-то виновен, я первая буду за то, чтобы он отсидел положенное. В конце концов, меня с ним давно ничего не связывает. Я дочь военных и понимаю, что такое — защищать свою страну. Но ты мне должен все рассказать. Я ведь имею право знать, в каких именно махинациях замешан отец Сережи?

Заметив, что Алексей смотрит на нее с сомнением, она села с ним рядом и взяла его за руку.

— Между нами не должно быть тайн, — торжественно сказала она. — Не нужны мне эти загадки, не хочу я их разгадывать. Тем более что я могу и не угадать…

— Послушай, ну что ты лезешь не в свое дело? — попробовал уйти от разговора Алексей. — Тебе-то что, все равно ничего от тебя не зависит, и вообще, не женское это дело. Что ты понимаешь в политике? Чего себе зря нервы портить?

— В политике, может, я и несильна, — покачала головой Елена, — но зато я точно знаю, что жить с тобой не смогу, если не буду в тебе уверена. Человек, который из ревности может сломать жизнь другому, — это опасный человек…

— Ай, ну что ты заладила — из ревности, из ревности… Сразу видно, что баба. Тут, Лена, совсем другие сферы замешаны. А мы с тобой просто винтики этого механизма — попались на дороге, вот и закрутило… Ладно, скажу я тебе. Послушай. Я здесь совершенно ни при чем. Только вот… Аслан твой тоже глупый человек, попался, так-то я против него ничего не имею. Чем-то он не угодил чеченскому своему руководству, ну вот они с нашим и договорились убрать его с глаз подальше на какое-то время…

— Кому же это он ухитрился не угодить? Преподаватель в школе?

— То-то и оно, преподаватель! В плен его брали. В Чечне в этой самой, высовывался сильно. Попал к полевому командиру в отряд, ну и маршировал с ним туда-обратно несколько месяцев, потом отряд разбили, а Аслан еще в тюрьме сидел, невиновность свою доказывал, так что ему не впервой… Вот… А ты ж знаешь, чеченцы эти все завязаны друг с другом, все братья-родственники… Ты представляешь, какие он сведения может дать про отряд про этот, про боевиков, про организацию — кто командовал, откуда деньги, откуда люди, кто в каких налетах принимал участие? То-то и оно. Надо было бы ему сразу не молчать или за границу улепетывать, как только выпустили, а он в Москву подался, думал, здесь его не достанут? А мне, сама понимаешь, встревать в чужие разборки неохота, это ж дикий народ, того и гляди, головы недосчитаешься… Оставят тебя вдовой. Так что и тебе я лезть никуда не советую — тоже, знаешь… Им что женщина, что мужчина… Мусульмане, одним словом. Ты лучше сиди спокойно, ребенка воспитывай… Всего лучше — забирай его у бабушки и поезжай с ним к тетке в Казань, пока я тут все утрясу…

— Так, понятно. А кто же наводку-то такую на Аслана дал, ты должен знать.

— Видела, может, по телевизору такого господина с усами, зовут его Мамед Бараев, тут в новостях чуть не каждый день передают — в связи с его отлетом в Америку… Он туда как полномочный представитель едет. Америка нашим, видишь, кукиш показать хочет: мол, вы с ними воюете, а мы их в Белом доме принимаем, вот и гадайте теперь, на чьей мы стороне…

— Ну понятно, а дальше что? При чем здесь Бараев?

— Да репутация у него, стало быть, подмоченная. Представляешь, какой конфуз будет, если что-то из его биографии сейчас, перед визитом в Америку, всплывет? Америка-то она хоть и самостоятельная, но снаружи марку держит, типа мы приличные и все законы соблюдаем… Вот и надо ему было, чтобы Аслан твой не пикнул, задвинуть его подальше. И вся любовь.

— Понятно… — сказала Елена, отсаживаясь на диван и глядя перед собой.

Вот, значит, как. Бараев… Точно его внешности Елена не помнила, но мелькало в памяти что-то такое с усами, видела она его в новостях, внимания не обратила… А теперь, оказывается… Ах, Аслан, Аслан, как же тебя угораздило? Вот, значит, какие дела у мужа… Мамед… В невиновность Алексея Елена, естественно, не поверила. Своими ушами слышала… Небось и денег за это получил немерено, подумала она, глядя на мужа. Захотелось ей спросить, сколько именно, за сколько теперь служащие родине люди честь свою продают, но заставила себя смолчать — не время.

— Только ты это… никому не говори… — встревожился муж, глядя на нее. — А я тогда постараюсь что-нибудь сделать… Сама понимаешь, иначе нам капут.

Постарайся, постарайся, подумала Елена.

— Хорошо. Не скажу… Конечно, не скажу.

Она даже нашла в себе силы подойти и чмокнуть мужа в потную макушку.

— Бедный ты мой… Ничего, выкарабкаемся.

Муж облегченно вздохнул и даже заметно повеселел. Пронесло… И волки сыты, и овцы целы.

— Ну вот что, Лена, — решил он. — Поговорим подробно обо всем вечером, я все-таки за то, чтобы ты в Казань с Сережей уехала. Или к маме моей на Украину…

— Поговорим, — согласилась Елена, — конечно… Как скажешь. Тебе виднее.

Вечером меня здесь не будет, подумала она про себя.

— А мне еще по одному делу съездить надо… К корешу одному, в тюрьме работает… Как раз по поводу твоего Аслана, — сказал он правду, хоть и не всю… Знала бы она.

— Поезжай. Когда тебя ждать?

— Да часа через два… Я быстро обернусь. А ты можешь начать собираться.

— Именно это я и сделаю, — слабо улыбнулась Елена.

Как только за Алексеем захлопнулась дверь и шаги его прогрохотали вниз по лестнице, Елена тут же бросилась к телефону. По обоим телефонам адвоката Гордеева никто не отвечал, зато ей удалось с первого раза дозвониться в прокуратуру, по тому телефону, который ей дал Гордеев на всякий случай.

— Алло, пожалуйста, следователя Турецкого!

— Да! Я слушаю, кто это? — прозвучал в трубке спокойный голос.

— Александр Борисович? Здравствуйте! Это Марченко Елена. Это у меня знакомого из Чечни на квартире взяли…

— Да, слушаю вас, Елена! Какие-то новости?

— Да… Я только что поговорила с мужем и узнала очень важную вещь…

И она по возможности точно передала Турецкому свой разговор с мужем.

— Ага, — сказал Турецкий, — значит, Бараев… Таким образом, кто-то знал, что рано или поздно просочатся эти сведения, вы бы сообщили их Гордееву… Следовательно, что мы имеем? Хитро спланированную комбинацию. Так, Лена… — перешел он на более интимный тон, — я бы вам советовал пока свести контакты со своим мужем до минимума, вам ведь есть куда переехать?

— Да, я могу пожить у подруги.

— Надеюсь, муж не знает адреса вашей подруги?

— Мой муж, — с гордостью сказала Елена, — многого не знает…

— Охотно верю, — хмыкнул Турецкий, — это хорошо, потому что опасности, скорее всего, никакой нет, но мне бы не хотелось, чтобы похищали также вас или вашего сына, с меня хватает выручать одного Гордеева.

Александр Борисович Турецкий вышел из здания прокуратуры, огляделся и направился вдоль по улице налево. Это был кратчайший путь…

Совершенно очевидным представлялось, что арест Аслана Магомадова, похищение Гордеева и спешный отъезд в Америку Мамеда Бараева — звенья одной цепи. Бараева надо было брать. Доказательств, конечно, маловато, но тут главное — не упустить время. Одна загвоздка — где именно его взять, этого, черт побери, Бараева, в кратчайшие сроки в таком огромном городе?

Еще находясь в своем кабинете, он позвонил в официальное представительство Ичкерии, пытаясь выяснить, где именно остановился в Москве Мамед Бараев. Однако в подобной информации ему было отказано, правда в вежливой форме. Извинившись, секретарь сообщил, что не имеет никаких сведений о местонахождении господина Бараева, так как по особому распоряжению сведения эти секретные, и господин Бараев во избежание неприятных инцидентов и преследования, учитывая антикавказские настроения в столице, не оставил в посольстве своего адреса. Это было более чем сомнительно, но Турецкий не стал настаивать и разводить дипломатию — если им хочется делать из этого тайну, что ж… Есть и другие пути, накатанные и куда более гуманные.

Во-первых, можно было проверить, где и как господин Бараев — тоже мне, господами все заделались — получал временный вид на жительство, или уж ему так законы не писаны, что он пребывает в столице нашей родины без прописки? Во-вторых, можно было поискать через жену Бараева, чей адрес уже был Турецкому известен. Но с этой стороны вряд ли что светило — известно, восточные женщины… Так что Турецкий избрал путь простейший и наиболее верный.

В подвале рядом с метро «Тульская», во дворе одного из домов, располагалась хорошо известная властям неформальная организация, основатели которой ставили своей целью возвращение России былого величия и боролись за чистоту генофонда нации… Люди это были скандальные, неприятные, маловменяемые, и вообще, по-хорошему давно пора было это гнездо прикрыть, а то только молодежь смущают, но пока все не было распоряжения сверху.

Турецкий спустился по ступенькам, открыл дверь и, миновав коридор, оказался в просторной комнате с единственным, зато большим столом, на котором располагались несколько телефонов. Стены комнаты были украшены какими-то туманными лозунгами, плакатами и фотографиями Че Гевары, Троцкого, Ленина и других политических фигур, собранных по непонятному Турецкому принципу. В дальнем углу комнаты были свалены нераспечатанные пачки нового тиража грязного ругательного листка, выпускаемого местными доброхотами. За столом сидел прыщавый юнец с длинными волосами, схваченными хвостиком.

— Привет, — сказал Турецкий, усаживаясь на стул и закидывая ногу на ногу. — Великой России требуется твоя помощь. У тебя есть шанс.

— Добрый день, — вежливо поздоровался пацан. — Я вас знаю?

— Ну ты нахал. Кто ж меня не знает? А начальник твой где? Он бы тебе многое мог про меня порассказать… Беседовали мы с ним как-то… Следователь Генпрокуратуры Турецкий я. Но это антр ну, между нами. Я тут инкогнито… Короче, парень. Если не хочешь больших неприятностей для своего гнезда — а то я ведь мигом сорганизую, быстренько всех повяжем, тираж листка вашего арестуем, да и вообще — у вас, кажется, митинг намечается? Без жертв может не обойтись… Знаешь, милиция часто демонстрации разгоняет очень неаккуратно. И потом — наверняка у совершеннолетних найдут холодное оружие… А это статья…

— Что вы, — спокойно возразил парень, — откуда у нас оружие?

— Вот и узнаем, — зловеще пообещал Турецкий. — Да ты на меня так не смотри. Я тебе пока не враг. Мы можем посотрудничать, понятно? Все, что мне нужно, — это списки лиц кавказской национальности, прибывших за последнее время в Москву. Слыхал про таких? Я ведь знаю, вы всем точный счет ведете. С осведомителями у вас все в порядке… Но жалобы соседей на азербайджанцев, торгующих на рынке, меня не интересуют. Я облегчу тебе задачу — мне нужна большая шишка, этого вы не могли не заметить, а именно — если точнее — местонахождение Мамеда Бараева. Скажу тебе заодно, хоть ты и не достоин такой откровенности, что это чистейший шаг доброй воли с моей стороны, что я к Бараеву тоже не с дружеским визитом… Это и в твоих интересах, я полагаю. Доходчиво?

Парень помялся, позвонил куда-то, согласовал, и через некоторое время адрес Бараева лежал перед Турецким. Вот так-то, подумал Турецкий ехидно, как дважды два, у нас длинные руки… И так далее. Просмотрел он и прихватил на всякий случай все найденные документы — сейчас разбираться было некогда, а на досуге стоило над ними поразмыслить — они могли оказать определенную помощь в розыске любезного друга Гордеева.

— Верну, верну, — успокоил он возмутившегося парня, засовывая свернутые в трубочку листы во внутренний карман. — Без нервов… И кстати, парень, я бы на твоем месте завязывал… По-хорошему предупреждаю. Не надо за нас делать нашу работу.

Господин Бараев обосновался неплохо — на Кутузовском проспекте, причем в бывшей квартире Брежнева. Турецкому долго никто не открывал, наконец открыли — молодая женщина.

— Я из милиции, — сказал Турецкий, показывая издалека удостоверение. — Мамед Бараев здесь?

Женщина молчала, глядя на него черными продолговатыми глазами. Кажется, она раздумывала, стоит ли вообще Турецкий того, чтобы ему отвечать. Видимо, решила снизойти.

— Мамед уехал, — сказала она с акцентом, растопырив пальцы, — пять минут назад.

— Куда? — спросил с тоской Турецкий, уже догадываясь, но все еще надеясь.

— На самолет в Америку, — ответила женщина.

— О черт! — ругнулся Турецкий, крутнувшись вокруг своей оси и попутно треснув кулаком в косяк двери. — О черт!..

Женщина спокойно созерцала, как он ругается.

Сам Турецкий уже не успел бы в аэропорт: несколько минут на трассе — и машину не догнать… Хорошо, что детективное агентство «Глория» находится в центре. Времени терять было нельзя.

— Але! — закричал Турецкий в трубку мобильного. — Але, Денис, это я! Срочно! Пошли двух ребят в аэропорт, самых быстрых и ушлых! Задержите рейс на Вашингтон, номера не знаю, мне нужен Мамед Бараев! Да, тот самый! А сам ты нужен мне здесь, причем в полной готовности, — я в его квартире, есть потенциальный свидетель… — Он взглянул на женщину, которая в этот момент, услышав про свидетеля, попыталась было закрыть дверь, но Турецкий успел ей помешать и протиснулся в квартиру. — Захвати с собой всех, кто работает над похищением Гордеева. Неважно, что не продвинулись, будем продвигаться, времени у нас больше нет. Слушай адрес…

Кортеж Мамеда Бараева несся по шоссе уже в районе Кунцева. Мамед сидел в средней машине, слегка приоткрыв окно, овеваемый ветерком и наслаждающийся быстротой передвижения. Черная «Волга» несла его прямо к повышению. В России оставались дела, которые он на время волей-неволей выпускал из-под своего контроля, — но это ничего. Дайте срок, он вернется в новом качестве, и тогда…

Миновав Ленинградское шоссе, кортеж выскочил на финишную прямую, ведущую к аэропорту Шереметьево. Оставался последний бросок, последний отрезок пути. Прощай, Москва! Прощай, Россия! В самолете он будет уже на чужой территории…