Прочитайте онлайн Черный пиар | Часть 18

Читать книгу Черный пиар
2516+2169
  • Автор:

18

Еще с самого утра к зданию городской тюрьмы стали подтягиваться люди. Они тащили с собой лозунги, транспаранты, термосы с кофе и чаем, складные стульчики. Приблизительно около одиннадцати часов народ перестал прибывать, разделился на две группы, все заняли позиции, причем каждый хотел оказаться поближе к воротам, из-за этого возникла толкотня и возня. Наконец люди застыли на своих местах и с ожиданием и нетерпением уставились на решетчатую калитку. Только операторы телевизионных каналов все еще продолжали суетиться, выбирая наиболее подходящие ракурсы для съемок. Неподалеку от толпы стояли две черные машины с тонированными стеклами, их окружили несколько крепких ребят устрашающего вида. В воздухе повисла тишина, народ напряженно молчал, то и дело в разных местах раздавались щелчки зажигалок, начинали струиться сигаретные дымки. Наконец из первых рядов послышались неуверенные голоса:

— Кажется, идут. Идут.

— Идут! — уже увереннее подхватывали сзади.

Вскоре все сборище накрыла волна нетерпеливых выкриков:

— Это он! Мы видим! Идут! Идут!

Тюремная калитка открылась, из нее вышел Зайцев в сопровождении охраны, толпа немедленно хлынула к нему. Телохранители тут же взяли его в кольцо и не давали никому приблизиться слишком близко. Зайцев принужденно улыбался и безостановочно махал рукой приветствующим его. Взметнулись вверх плакаты. Раздалось дружное скандирование:

— Зай-це-ва в гу-бер-на-то-ры! Зай-це-ва в гу-бер-на-то-ры!

— Мы те-бе ве-рим!

— Дер-жись, ге-рой!

Но были и другие выкрики. Где-то нестройный хор голосов повторял:

— У-бий-ца!

— Да-ешь са-мо-суд!

— Без-за-ко-ни-е!

Зайцев поморщился, как от писка назойливого комара, но не потерял присутствия духа, еще раз обвел глазами толпу и сделал знак рукой, как бы объявляя о своем желании сказать речь.

— Тихо! Тихо! Говорить будет! — раздалось в толпе. Тотчас все затихло.

Зайцев откашлялся и начал хорошо поставленным голосом:

— Дорогие друзья! Я очень рад приветствовать здесь вас всех. Я должен выразить мою огромную признательность и благодарность всем тем, кто поддерживал меня в эти трудные и беспокойные дни. Всем тем, кто не переставал верить мне, кто не усомнился в моей честности, порядочности и невиновности.

— У-бий-ца! — снова донеслись слабые голоса, но они тут же потонули в громе аплодисментов.

— Я принял это испытание, выпавшее на мою долю, — продолжал Зайцев. — И хочется верить, что принял с честью и достоинством, потому что знал и верил, что за мной стоит народ. И эта провокация направлена не только против меня, но и против русского народа, который избрал меня своим защитником и радетелем. Поэтому мой долг был бороться за справедливость до последнего, не ради себя, а ради всех вас. И мы справились. Вы видите, мы справились! Я на свободе. Но это только маленькая победа в ряду огромных свершений, которые нас ожидают впереди. Нам еще много придется бороться, добиваться справедливости, изобличать предателей и мошенников, воров и убийц, защищать невинных и обиженных. Я обещаю вам, что сделаю все возможное для достижения этих целей, если вы будете со мной.

В толпе раздался восторженный рев, женские крики, аплодисменты. Некоторым смельчакам все же удалось пробиться к Зайцеву и получить автографы. Журналисты выстроились в полукруг и, вооружившись микрофонами, непрестанно задавали вопросы, сияли вспышки фотокамер, звонили телефоны. Зайцеву надоело быть в роли всенародного героя, он вволю искупался в лучах славы, а теперь устал, и ему хотелось домой. Он еще раз поблагодарил всех присутствующих за сочувствие, извинился, сел в машину и уехал. Через пять минут на месте действия завязался крупный мордобой: сторонники Зайцева одолели его противников. Но об этом происшествии сам кандидат в губернаторы узнал уже из новостей, находясь дома и попивая любимый виски. Он ощущал полное блаженство. Только что вышел из горячего душа, пообедал запеченным в духовке парным мясом и теперь расположился перед телевизором со стаканчиком любимого напитка, предполагая весь оставшийся день провести в благостном ничегонеделании. Но надежды разбились в тот самый момент, когда в комнату зашел Сева и доложил:

— Евгений Павлович, вас там спрашивают.

— Сева! — укоризненно произнес Зайцев. — Я же сказал, что меня ни для кого нет.

— Я говорил, но он настаивает. Утверждает, что вы непременно захотите с ним пообщаться.

— Вот как? И кто же там такой самоуверенный?

— Балаш какой-то. Ну что, передать, что вы не можете его принять? — Сева преданно смотрел на хозяина.

— Нет-нет, — засуетился вдруг Зайцев. — Проводи его в кабинет, я скоро подойду.

— Понял. — Сева вышел.

Зайцев заметался по комнате, одной рукой он стягивал с себя теплый махровый халат, другой натягивал брюки, одновременно с этим пытался надеть ботинки. Наконец он был готов, тщательно оглядел себя в зеркало, пригладил волосы и вышел в кабинет. Там вдоль многочисленных стеллажей с книгами уже прогуливался Балаш.

— Добрый день, Евгений Павлович, — мягким вкрадчивым голосом произнес он.

— Здравствуйте, Дима. Чем обязан? — чуть холодно ответил на приветствие Зайцев.

— Рад видеть вас в добром здравии и на свободе, — продолжал гость, будто не слышал вопроса.

— Спасибо, — сухо отозвался Зайцев. — Так для чего вы пришли ко мне?

— Я пришел по делу, — невозмутимо ответствовал посетитель.

— Я и не сомневался, — хозяин начинал нервничать. — Такие, как вы, просто так не приходят. И что же это за дело?

— Хочу предложить вам свои услуги.

— Вот еще, — рассмеялся Зайцев. — Зачем мне ваши услуги?

— Вы ведь хотите стать губернатором? — наигранно удивился Балаш.

— Хочу. Но в ваших услугах абсолютно не нуждаюсь, — отрезал хозяин.

— Почему вы так в этом уверены?

— Вы телевизор смотрите? — насмешливо поинтересовался Зайцев.

— Случается. Было что-то особенное?

— Да. Вы видели, какое огромное количество народа пришло сегодня к тюрьме? Я и так победитель. Ершов сел в лужу, у меня больше нет серьезных соперников. Победа в моих руках.

— Нельзя быть настолько самоуверенным, Евгений Павлович. Политик должен быть осмотрительным и расчетливым. А еще должен знать золотое правило: врагов лучше переоценить, чем недооценить.

— Я объективен. Я вообще по натуре реалист и всегда верно оцениваю ситуацию. Я уверен, что теперь мне нечего опасаться, я на коне.

— Ох, как торжественно звучит!

— Да уж. Ответьте мне, Дмитрий, для чего вы пришли ко мне?

— Видите ли, я не люблю проигрывать и всегда ставлю на победителя. Раньше я работал с вашим конкурентом Ершовым, но тут случился такой казус… Дело гиблое, я оставляю бесплотные попытки вытащить его на поверхность.

— Ну вот, сами подтверждаете, что удача в моих руках! — воскликнул Зайцев.

— Я бы выразился иначе, — мягко поправил Балаш. — В ваших руках много шансов, но еще не победа. А я предлагаю и гарантирую вам именно ее.

— Я чего-то не понимаю? Вы сами себе противоречите.

— Все просто. Свободное волеизъявление народа крайне важно для нас всех и, безусловно, влияет на конечный результат, но… Вы уже догадались, что есть одно маленькое «но»?

— Я вас внимательно слушаю, — насторожился Зайцев.

— Все решает думская комиссия по выборам, вы в курсе?

— Не уверен.

— Могу вас в этом убедить. Любые результаты зависят только от нее. Кроме того, я располагаю одними очень важными материалами.

— Какими же?

— Компроматом на Ершова, — жестко ответил Балаш.

— Но зачем он мне?

— Чтобы укрепить позиции. Черчу приблизительный план действий: сначала состоялся триумфальный выход бессребреника Зайцева из тюрьмы, затем в газетах появится компромат на бывшего лидера в губернаторской гонке, потом… — Балаш выдержал паузу. — Потом я разговариваю с одним очень влиятельным человеком из думской комиссии, и вы — новый губернатор Андреевской области.

— Как интересно. — Зайцев пристально смотрел на Балаша. — Мне нужны гарантии.

— Какие гарантии? — на этот раз искренне удивился Балаш.

— Ну, я так предполагаю, что вы не бесплатно мне помогать будете? Не из-за борьбы за светлые идеалы? Мне придется платить деньги. Очень большие деньги, я думаю. Поэтому мне хотелось бы быть уверенным в исходе дела.

— Согласен. Так какие же вам нужны гарантии?

— Я хочу встретиться с председателем комиссии Салием или, на худой конец, с вашим влиятельным человеком.

— Это невозможно.

— Отчего же?

— Оттого, что этот человек не хочет светиться. Он сильно рискует. А самого Салия я вам совсем уж пообещать не могу, — упорствовал Балаш.

— Тогда нам не о чем разговаривать, — заявил Зайцев. — Я тоже не могу так рисковать.

— Но я даю вам все гарантии!

— Мне мало ваших гарантий. Мне нужна встреча с надежным человеком, иначе наш разговор будет закончен, и я попрошу вас покинуть мой дом.

Балаш погрузился в тягостные раздумья. Он нервно заходил по комнате, закурил сигарету, несколько раз доставал телефон, принимался кому-то звонить, затем сбрасывал номер и снова убирал трубку в карман пиджака. Наконец он остановился, пристально взглянул в глаза Зайцева и сказал:

— Хорошо. Это будет большой риск, но я устрою вам встречу. О подробностях сообщу позже.

— Отлично, — оживился Зайцев. — Буду ждать новой информации.

— Договорились. До встречи. — Балаш быстрой походкой вышел из кабинета.

Зайцев проводил его взглядом, затем самодовольно хмыкнул и отправился допивать виски.

Балаш вышел из дома Зайцева на взводе. Ему не нравился этот человек. Он оказался не так прост, как казалось Дмитрию сначала. Пламенный борец за счастье народа на поверку оказался весьма скользким типом с большими претензиями, кроме того, очень недоверчивым.

«Как можно настолько не верить людям?! — недоумевал Балаш. — Даю ему все гарантии, обещаю полную и безоговорочную победу. Да с нашими возможностями дело бы ограничилось одним туром. Через пару недель губернатор Зайцев уже бы обустраивал свой новый рабочий кабинет. Так нет же, подавай ему человека из Думы. А что я ему скажу? Попался тут один недоверчивый персонаж, поэтому брось все свои дипломатические способности на урегулирование ситуации? Ему это не надо, он свои деньги и так получит, обойдясь малой кровью. Что ж за ерунда такая! Придется вертеться».

С этими мыслями Балаш сел в свою машину и решил сделать несколько десятков километров по загородному шоссе. Такие поездки всегда успокаивали его, помогали настроиться на нужный лад и прийти к правильному решению. Автомобиль позволял Дмитрию нестись с бешеной скоростью в крайнем левом ряду, не думая при этом о собственной безопасности и безопасности окружающих. Эстетствующий Балаш подумал, что двадцать первый концерт Моцарта для фортепиано с оркестром будет как нельзя кстати в данный момент, достал серебристый диск из пластмассовой коробочки, привычным движением вставил его в магнитолу, поднял уровень громкости до предела и рванул с места.

При выезде на большую дорогу Балаш заметил белую девятку с синей полосой по борту, но скорости не сбавил. Его совсем не пугала вероятность встречи с работниками ГИБДД, Дмитрий умел находить с ними общий язык. Ему гораздо проще бывало расстаться с энным количеством денежных знаков, нежели соблюдать правила дорожного движения. Завидев машину Балаша, один из людей в форме выскочил из девятки и встал посреди дороги, остервенело размахивая полосатой палкой.

— Смотри, свисток не проглоти, — произнес вслух Балаш и плавно нажал на педаль тормоза. Автомобиль остановился, Дмитрий опустил стекло.

— Добрый день. Чего изволите?

— Документы, — не отреагировав на приветствие, потребовал гаишник.

— Пожалуйста, — Балаш протянул водительское удостоверение.

Милиционер пробежал глазами строчки с фамилией и именем, чуть заметно кивнул головой напарнику, стоящему неподалеку и пристально вглядывающемуся в дорогу, и приказал Балашу выйти из машины.

— В чем дело? Что-то не в порядке с документами? — поинтересовался тот.

— Из машины, быстро, — повторил приказ гаишник, в голосе его чувствовались угрожающие нотки.

— Ребята, я, кажется, не сделал ничего противозаконного, — неуверенно протестовал Балаш. — Может, разойдемся по-тихому?

Дмитрий полез в бумажник и зашелестел купюрами, как бы прикидывая, какой суммы будет достаточно для урегулирования конфликта. Немедленно последовал удар дубинкой по лобовому стеклу.

— Вылезай, мать твою! — рявкнул милиционер.

Балаш наконец уразумел, что дальнейшее препирательство и сопротивление бессмысленно и невозможно, открыл дверцу и вышел из машины. На лице его было написано негодование, которое испытывал Дмитрий из-за этого нелепого беспокойства. Но тут же это выражение сменилось удивлением, недоумением, гримасой боли и страха. Потому что как только ноги Балаша коснулись асфальта, последовал страшной силы удар в живот. Дмитрий охнул, согнулся, обхватив себя руками, и начал заваливаться на землю. Он пытался подняться, но тут же получил новый удар, в лицо. Балаш свернулся в комок и, лежа на асфальте, боялся пошевелиться. Двое над ним вели разговоры о его дальнейшей судьбе. Дмитрий не мог понять, что происходит. Действительно ли эти двое сотрудники органов или обыкновенные грабители, которые позарились на дорогой автомобиль Балаша? Он боялся не то что спросить, даже поднять голову. Наконец незнакомцы пришли к какому-то общему решению и потащили Дмитрия к своей машине. Они волокли его по асфальту, как мешок с картошкой, не заботясь о том, что кто-то может заметить это, милицейская форма служила надежным прикрытием от постороннего любопытства. Балаш успел уже попрощаться с этим миром, когда вдруг раздался визг тормозов, и из остановившегося автомобиля выскочили двое.

— Всем оставаться на местах, руки за голову, милиция, — закричал один из них.

Первый похититель стремглав бросился к машине, второй так и остался стоять в каком-то тупом оцепенении, продолжая держать Дмитрия за ногу.

— Прыгай в тачку, придурок! — закричал лжегаишник, заводя «девятку».

Его приятель собирался было последовать этому совету, как вдруг один из вновь прибывших сбил его с ног, повалил на живот и ловким движением защелкнул наручники на запястьях преступника. Водитель «девятки», увидев, что друг выведен из строя, с бешеной скоростью рванул с места.

— Саш! Догоняем? — крикнул один из спасителей Балаша.

— Шут с ним. Уже не успеем, да и не нужно. Приятель его в наших руках, и так все узнаем, — отозвался его товарищ.

Затем эти двое подошли к распластавшемуся на асфальте Балашу, осторожно подняли его и посадили на капот машины, предусмотрительно прислонив к лобовому стеклу.

— Кто вы? — обессиленно спросил Дмитрий.

— Александр Борисович Турецкий, старший следователь по особо важным делам генеральной прокуратуры, — представился один.

Балаш уважительно вскинул бровь.

— Заезжий адвокатишка Гордеев, Юрий Петрович. Наслышаны? — представился другой.

— Это да, наслышан, — прошептал Дмитрий. — Как поживаете?

— Чудно. Да и у вас, мы видим, все в порядке.

— Угу, — согласился Балаш.

— Кто эти люди, что на вас напали? — спросил Турецкий, пренебрежительно кивнув головой в сторону корчившегося на земле преступника.

— Я не знаю. Предполагаю, что автомобильные воры. Вы сами, я думаю, можете узнать вот у этого.

— Узнаем. За нами не заржавеет.

— Очень хорошо. Я могу теперь ехать домой?

— Какой народ неблагодарный пошел, чувствуешь? — обратился Гордеев к Турецкому.

— И не говори, — отозвался тот. — Вот и спасай им после этого жизни. Ни «спасибо» тебе, ни «как я рад, что повстречал вас». Уйду, пожалуй, на пенсию. Не могу больше выносить человеческую неблагодарность.

— Спасибо. Я был очень рад вас видеть, — произнес Балаш. — А теперь можно мне ехать домой?

— Нет, — Турецкий вновь стал серьезным. — Вам следует поехать с нами.

— Куда?

— В Москву.

— Зачем это? Я что, арестован?

— Ни боже мой, — запротестовал Гордеев. — Не имеем на то никаких оснований, но в ваших же интересах поехать с нами. Потому как мы уверены процентов на девяносто, что эти милые ребята вовсе и не интересовались вашей машиной, им нужны были вы. Говоря проще: возможно, вас заказали.

— Да что вы?! — изменился в лице Балаш. — Кому я нужен? Это какая-то ошибка!

— Вряд ли, — отрезал Турецкий. — Ну так как? Едем?

— Едем, — обреченно кивнул Дмитрий.

— Значит, мчим в аэропорт? — спросил Александр у Гордеева.

— Мчим, — подтвердил Юрий. — Только этого куда девать?

Гордеев указал на неудавшегося похитителя Балаша.

— А этого с собой. Пригодится еще.

— Мороки с ним будет… Нам же в аэропорт, — засомневался Гордеев.

— Довезем как-нибудь, не боись, — успокоил его Турецкий.

Друзья погрузили своих «пленников» в автомобиль и направились в андреевский аэропорт.