Прочитайте онлайн Французский связной | Глава 21

Читать книгу Французский связной
2716+1961
  • Автор:

Глава 21

В субботу 4 февраля 1962 года, через семнадцать дней после первых арестов, началась непрерывная слежка за домом Тони Фуке в Бронксе. Дежурство проводилось сменами. Смены, состоявшие из двух нью-йоркских полицейских и трех федеральных агентов, сменялись через каждые восемь часов. Главное внимание обращали на подвал, где на полке в комнате для колясок все ещё лежали наркотики. Слева от входа в подвал, в проулке были ступени, ведущие в вестибюль. Влево от комнаты для колясок, невидимая от входа в подвал, находилась грязная, вонючая ниша, заваленная всевозможным хламом из квартир жильцов: ломаной мебелью, матрасами, игрушками, ковриками и рваными мешками. В глубине подвала узкий коридор вел в бойлерную, заполненную трубами и топливом. Задняя часть подвала была единственным теплым местом, поэтому бойлерная служила убежищем для всех, кто нуждался в отдыхе во время длинных зимних дежурств. Позади клацающего водяного нагревателя, на бетонном полу лежал потертый, выцветший матрас.

Дежурные имели при себе целый арсенал, включавший автоматы, ружья и гранаты со слезоточивым газом, а также множество патронов. Никто не знал, кто и в каком количестве появится здесь, чтобы заняться спрятанными сокровищами. Не было никакой уверенности, что здесь может произойти, но все были начеку.

Игэн, Гроссо и агент Уотерс потихоньку подбирались и выскальзывали из объекта через закоулки позади соседних зданий, координировали доклады, обменивались информацией, в том числе и той, которая поступала от тайных информаторов через лейтенанта Винни Хоукса и сержанта Джэка Флеминга из разведывательного подразделения. В помощь Игэну и Гроссо были выделены детективы Дик Олетта и Джимми О`Брайен. Уотерс возглавлял группу из двенадцати дежуривших поочередно федеральных агентов. Перспектива сидеть дни или даже недели в мрачном затхлом подвале могла гнетуще подействовать на самых закаленных блюстителей закона, к тому же полицейские детективы отмечали отсутствие опыта у федералов. За исключением Уотерса, большинство агентов были молоды и нетерпеливы.

И так случилось, что при этой слежке больше вреда принесли другие представители закона, чем его злейшие враги. Решено было не информировать об их миссии местный полицейский участок, чтобы обеспечить операции полную секретность. И это решение почти сразу привело к осложнениям.

Сторожевая команда ещё не приноровилась к обстановке, когда на второй день в подвал вошел тощий пожилой мужчина с мрачным лицом. Он был в заляпанной спецовке и кепке, как у профессионального маляра. Два детектива находились в это время в темной нише за колясочной комнатой и играли при свете тусклой лампочки в карты. Третий был в бойлерной, растянувшись на матрасе у нагревателя. Сначала маляр никого не заметил. Потерпев некоторое время замерзшие руки, он тщательно набил и раскурил старинную трубку с изогнутым чубуком, после чего направился в чуланчик за краской. Открыв дверь, он моментально отскочил, словно от удара током, трубка полетела на пол. В чуланчике, освещенный светом лампочки, сидел рыжеволосый крепыш, который уставился на него, зажав в одной руке книгу, а в другой огромное ружье.

Эдди Игэн не произнес ни слова, он только смотрел. Перепуганный маляр бросился по коридору в бойлерную. Тут он увидел в нише двух мужчин в свитерах, склонившихся над старинным сундуком. Бросив карты на сундук, они подняли глаза. Маляр начал было говорить, но тут его глаза расширились, а рот, раскрывшись, так и не закрылся. К стене рядом с этими людьми были прислонены два автомата. Один из незнакомцев встал. Его грудь пересекал патронташ. Послышался шум в бойлерной, и появилась ещё одна фигура, которая безмолвно изучала маляра взглядом. Полные страха глаза старика в замешательстве перепрыгивали с одной ужасной фигуры на другую. Наконец, он кинулся к выходу, распахнул дверь и исчез.

Картежники взглянули друг на друга, и тот, что встал, направился к открытой двери чулана, где, потягиваясь, стоял Игэн.

– Я думаю, это здешний маляр, – ухмыльнулся Игэн, зевая.

– Да, он выглядел чертовски удивленным. А я – то думал, Сонни уже рассказал управляющему домом какую-нибудь легенду.

– Он – то рассказал, но ведь это не управляющий. А тот, должно быть, забыл его предупредить. То же мне хозяин!

– Не уверен, – покачал головой агент, – но мне кажется, надо это как-то согласовать.

Сомнения по поводу утаивания операции от местной полиции постепенно усиливались. Позже в тот же день недоверчивый старый маляр ещё дважды возвращался в подвал, как бы желая удостовериться в своих страхах. И каждый раз, к явному своему ужасу, встречал четырех вооруженных молчаливых парней, причем вечером там была уже другая четверка. Детективам даже стало жалко бедного старика, это могло довести его до запоя. Когда он ночью неверной походкой покидал подвал, снова не услышав от них ни слова, то явно был в шоке.

Однако через несколько часов третья смена на себе испытала, насколько сложным их скрытное положение могло стать из-за плохой связи. В подвале было темно, только узкая полоска света пробивалась из под закрытой двери чуланчика с краской, где сидел федеральный агент, разгадывавший кроссворд. Остальные находились в нише и в бойлерной, пытаясь вздремнуть в промозглом холоде надвигающегося утра. После ночного визита маляра они решили наспех соорудить примитивное охранное устройство против ночных посетителей – кусок мягкой проволоки прикрепили к верху входной двери, протянули её вдоль коридора к бойлерной, перекинули через шкив, прикрученный к потолку, и повесили на неё ведро с гипсом. Когда дверь открывалась, тяжелое ведро начинало стукаться о цементный пол. Раздавался звук, который входящий в дверь мог и не услышать, но достаточно громкий, чтобы предупредить детективов.

В начале третьего ночи во вторник агент, находившийся недалеко от входной двери в чулане, услышал снаружи слабое шарканье ног. Он погасил свет и чуточку приоткрыл дверь своего убежища, сжимая в руках ружье. Дверь подвала скрипнула, открывшись, и впустила струю холодного ночного воздуха. Агент напрягся, приготовившись услышать клацанье охранного устройства, но так и не расслышал, сработало ли оно. Дверь осторожно закрыли. Слабое шарканье ног по цементному полу подвала, похоже, принадлежало двум людям. Вот они медленно прошли мимо чулана, остановились у входа в коридор, ведущий в бойлерную. Внезапно вспышки двух фонариков прорезали темноту. Один лучик обшарил помещение, примыкающее ко входу, затем второй визитер быстро протянул руку к выключателю. И в тот миг, когда помещение залило светом, хриплый голос рявкнул:

– Руки вверх! Полиция! Кто здесь?

Это были два патрульных полицейских, огромные в своих тяжелых синих куртках, в руках револьверы и фонари. Один резко повернул голову, когда агент распахнул дверь чулана и вышел, отложив в сторону ружье.

– Кто вы, мистер, черт побери? – воскликнул коп.

Ответить агент не успел, так как тут другой патрульный крикнул:

– Засада! Осторожно! – Два агента, находившиеся в нише, внезапно возникли из тени с револьверами в руках. Испуганные копы присели, ожидая нападения. Но в этот момент из темноты бойлерной донесся звонкий голос:

– Стойте, ради Бога! Мы все полицейские! – Тут же в бойлерной вспыхнул свет и вперед вышел Джимми О`Брайен с золотистой бляхой в руке.

Им пришлось объяснить патрульным, которые получили радиосообщение из 41 полицейского участка о подозрительных людях в подвале дома 1171 на Брайэнт Авеню, что они агенты по борьбе с наркотиками, не вдаваясь в подробности своей миссии. Это было нелегко, патрульные долго колебались, не зная, как поступить, но потом, поколебавшись, согласились оставить засаду в покое.

В полдень следующего дня в подвал рискнул нагрянуть один из начальников патрульной службы и был выставлен оттуда с суровым наставлением позабыть о том, что видел. В течение следующих сорока восьми часов им нанесли ещё два визита. Сначала зашли два переодетых сыщика из ближайшего участка, которые проводили аресты в нескольких кварталах отсюда. Там они неожиданно встретили отчаявшегося маляра, который рассказал им душераздирающую историю о круглосуточной азартной игре в подвале его дома. Затем в подвал пытался войти санитарный инспектор. И каждый раз людям в подвале приходилось объяснять, чем они тут, якобы, занимаются. Секретность операции полетела к черту.

Плохо, что и сами полицейские все больше нервничали. Однажды ночью в ту же первую неделю детектив Джимми О`Брайен очнулся от полудремы в кромешной тьме бойлерной и увидел над собой крошечный красный огонек. О`Брайен похолодел: кто-то стоял в этом мраке и курил сигарету!

– Сонни? – позвал он вполголоса. – Уотерс?

Но в ответ услышал только пыхтенье бойлера. Со стоном О`Брайен скатился с матраса на холодный пол, судорожно нащупывая револьвер. Послышалось шарканье ног, зажегся свет. Сонни Гроссо, Фрэнк Уотерс и Джэк Рипа столпились в конце коридора, ведущего в бойлерную, с оружием наизготовку.

– Что тут, черт возьми, случилось? – спросил Сонни.

– Здесь кто-то был, – сказал О`Брайен, не поднимаясь с пола и ошеломленно оглядываясь по сторонам. Остальные в напряженной тишине обшарили каждый темный уголок.

– Тебе, наверное, приснилось, – заявил Сонни, пряча в кобуру револьвер. – Здесь нет никого.

Свет погас, и Джимми снова растянулся на матрасе. Через минуту снова раздался его крик.

– Он здесь! – И снова топот ног, опять зажегся свет, и вновь никого, кроме четырех рассерженных детективов.

Сонни уставился на бойлер, затем подошел к прямоугольной, закопченой машине и, глядя вниз на О`Брайена, хмуро сказал:

– Вот он, твой курильщик, – и показал пальцем на маленькую сигнальную лампочку на уровне глаз.

С каждым днем напряжение в грязном подвале все нарастало. Полицейским приходилось бороться с собой, не позволяя раздражению вырываться наружу, и, что более важно, им надо было отказаться от опасной тенденции при каждом шорохе направлять во все стороны оружие. Полицейские смены следили за восьмидесятью восемью фунтами товара, который стоил мафии многие миллионы долларов, и не имели ни малейшего представления, когда ждать налета.

Только временами обрывки новостей просачивались снаружи, давая детективам пищу для разговора. Наиболее захватывающая новость пришла, когда лейтенант Винни Хоукс нанес в подвал один из своих регулярных визитов. Он нашел Эдди Игэна на обычной позиции – в чуланчике для краски.

– Эй, Телескоп, помнишь автомат, который нашел у Фуке? Что, если из этой самой игрушки убили охранника и ранили копа в налете на Лафайет Нэшнл банк на Кингз Хайвэй?

Взволнованный сообщением, Эдди вскочил на ноги.

– Я как раз накануне этого случая два дня таскался следом за Пэтси! Помнится, в тот момент я подумал, что он зашел туда случайно.

– Похоже, наш мальчик Пэтси всегда занимался делом. Я вряд ли промахнусь, если заявлю, что такой негодяй как он давал напрокат этот автомат, да и другое оружие тоже. – Лейтенант довольно ухмыльнулся.

Управляющий домом время от времени наведывался в подвал, но при этом не обращал внимания на дежуривших, да и полицейские с ним почти не разговаривали. В обстановке нараставшей нервозности он чуть было не погиб. Как-то утром он тихо взял доску и положил её на козлы для пилки дров. Затем встал рядом, глубоко вздохнул и, внезапно крикнув, нанес резкий удар ребром ладони, сломав доску пополам ударом каратэ.

Натянутые нервы отреагировали моментально и на него нацелились пять стволов. Перепуганный каратист завороженно смотрел на дула автомата, двух винтовок и двух пистолетов. Наконец оружие медленно опустилось. И это было последнее появление управляющего в подвале.

Долгие дни и ночи детективы провели рядом с героином. И невозможно было не думать о стоимости белого порошка в чемодане Тони Фуке. Можно было продать мафии наркотик за миллион долларов, поскольку тот стоил в десять раз дороже. Героин ещё не подвергли анализу, но они были уверены, что он почти чистый. Этому искушению подвергались они все. Это мучило каждого агента Бюро по борьбе с наркотиками.

Игэн развлекал себя этими фантазиями. Он понимал, что роскошная жизнь рядом, только протяни руку. Только что Кэрол Гэлвин объявила Игэну, что уходит от него, так не может больше выносить его работы и жалких заработков. А он мог бы взять эту отраву и... Но все его мечты кончались одинаково. Он был копом и навсегда им останется, так уж вышло.

Две недели ничем имеющим отношение к делу не ознаменовавшись. Кроме визитов других непосвященных полицейских, было несколько случаев, когда обитатели дома заходили в подвал в поисках своего барахла. В такие моменты агенты разыгрывали роли ремонтников, электриков или механиков бойлерной. Это даже вносило некоторое разнообразие в их монотонную жизнь. Но никаких признаков, что кто-то интересуется героином. Никто ни разу не зашел в комнату для колясок – зимний холод запер младенцев в четырех стенах.

Не считая редких походов за покупками, Пегги Фуке, жена Тони, сидела дома с двумя маленькими дочерьми. Она не появлялась вблизи подвала и, очевидно, не подозревала о караулящих там полицейских.

Теперь стало ясно, что только братья Фуке знают, где спрятаны "сокровища", и, вероятно, попыток их достать не последует, пока один из них не окажется на свободе. Через информаторов полиция получила сведения, что возбуждение, охватившее главарей мафии по поводу пропавшей партии наркотиков, в последние дни заметно стихло. Это наводило на мысль, что из тюрьмы просочились сведения, вероятно, от матери узников, что груз в безопасности и окажется в руках хозяев, как только один из них освободится. Вероятность того, что им окажется Пэтси, была невелика: размер залога для него, его отца и двух французов была установлена в 100 000 долларов. Полицейские чувствовали: даже для организации, возглавляемой Туминаро, такая цена слишком высока и изобличающа.

Для Тони Фуке тоже был назначен залог в 100 000 долларов за участие в заговоре, плюс 22 500 долларов за хранение наркотиков, и адвокат, представлявший интересы семьи Фуке, тщетно пытался его снизить. Теперь полиция решила, что в её интересах позволить Тони Фуке выйти на свободу, чтобы проследить за ним. С согласия окружного прокурора 100 000 долларов за участие в заговоре были сняты, и залог за Тони упал до 22 500 долларов.

В понедельник 19 февраля Бюро по борьбе с наркотиками получило информацию, что залог за Тони Фуке уже внесен, и тот вот-вот окажется на свободе. В Бронкс немедленно отправили подкрепления.

В то же самое утро полицейский осведомитель сообщил по телефону, что может произойти попытка перехвата Тони одной из местных банд, не связанных ни с семейством Фуке, ни с Туминаро, и захвата героина, известие о существовании которого стало уже всеобщим достоянием.

Утром 19 февраля в подвале дома 1171 на Брайэнт Авеню дежурили детективы Эдди Игэн, Джимми О`Брайен, Джим Гилди, Джим Харли и федеральный агент Джэк Рипа. Полдюжины других полицейских наблюдали за домом с улицы и ненавязчиво патрулировали ближайшие окрестности. А теперь ещё двое разместились на крыше, проверяя новую сигнальную систему. С этого момента один полицейский должен был находиться на лестнице, ведущей с пятого этажа на саму крышу, и, если Тони или его жена выйдут из квартиры, детектив на крыше, узнав об этом от своего товарища, должен был кинуть с крыши в проулок около входа в подвал жестяную банку и тем самым подготовить товарищей в подвале к возможному визиту. Унылое дежурство в подвале внезапно превратилось в напряженную работу.

Игэн располагался в своем излюбленном месте, чуланчике для краски возле входа. В отличие от других детективов он не развлекался игрой в карты, а хотел быть как можно ближе к возможному месту действий. В то утро остальные четверо располагались в бойлерной, расхаживая по комнате и тихо, но возбужденно переговариваясь.

Когда скрипнула входная дверь, Игэн насторожился, отложил книгу, которую пытался читать, и крепко сжал в руке пистолет. Он надеялся, что остальные услышали удары ведра по полу около бойлера. Однако в нескольких случаях до этого они уже обнаружили неэффективность этого устройства в дневное время, когда клацание кипящего бойлера заглушало звук сигнального ведра. Сам Игэн приоткрыл дверь чулана на пару дюймов, чтобы видеть происходящее.

У него перехватило дыхание, и мороз пробежал по коже, когда он увидел двух темнокожих с оружием, которые, пригнувшись, молча прокрались мимо него к колясочной комнате. Игэн стал было приоткрывать дверь, но третий пришелец это заметил и сунул ему револьвер прямо в рот. Свирепый голос прорычал:

– Ах ты сука, давай выходи, или тебе конец!

Игэн не в состоянии был сопротивляться, все его тело содрогнулось, и он подумал о смерти.

– Брось его! – приказал суровый голос. Двое других повернулись в их сторону.

Игэн взглянул на пистолет в своей руке. И тут его мозг снова заработал. Он выпрямился и швырнул пистолет вперед по коридору, в сторону бойлерной. И как только тот громко лязгнул о бетонный пол, заорал во всю мочь:

– В чем дело? Кто вы такие, черт возьми?

Он услышал движение в глубине подвала, шорох и поспешные шаги. Пришельцы тоже услышали. Сейчас выскочат его парни и начнется перестрелка, а он как раз посередине. Глаза Игэна скользнули в сторону темной ниши. Оставался единственный шанс, правда, очень слабый. Если только его не срежут из автоматов. Бросив взгляд через плечо, он заметил, что кто-то ещё входит в подвал, и приготовился к броску.

– Эй, лейтенант, не стреляй! – раздался голос позади него. – Это же Игэн – из Бюро по наркотикам.

– Остановитесь! Это полиция! – закричал человек рядом с Игэном в глубину подвала.

Они с трудом пришли в себя, когда закончилась процедура опознания и объяснения. Вооруженные люди оказались детективами из соседнего сорок первого участка. Старый маляр приперся в полицейский участок и рассказал ужасную историю о "банде хулиганов и гангстеров", которые захватили его рабочее место – подвал, и "замышляют убийство". Это звучало слишком фантастично, чтобы быть похожим на правду. Хотя некоторые из патрульных полицейских участка и были почти с самого начала в курсе, никто ни слова не сказал местным детективам. В результате пятеро из них решили проверить подвал. Хотя все обошлось, но перестрелка могла бы привести к немалым жертвам.

Игэн разнервничался и утратил свой обычный оптимизм. Описывая лейтенанту Хоуксу происшедшее, он подчеркнул, что может произойти непоправимое, если оставлять местную полицию в неведении.

– Либо мы кого-нибудь пристрелим, либо кого-нибудь из нас убьют, – заявил он.

Хоукс посочувствовал, но сказал:

– Мы слишком близки к развязке, чтобы выходить из игры. Теперь, когда Тони выпустили, обязательно что-нибудь произойдет. Почему бы тебе не передохнуть? Отойдешь немного...

– Проклятье, да я повешусь, если все случится, пока я буду груши околачивать, – взорвался Игэн.

Первых нескольких дней Тони Фуке активности не проявлял. Раз за разом в подвале объявлялась боевая готовность при лязге падающей в проулок пустой пивной банки, но Тони покидал квартиру только для того, чтобы сходить в ближайший магазин. В четверг он вернулся на работу в ист-сайдские доки, где со сдержанным энтузиазмом был встречен коллегами. По дороге домой Тони зашел в бакалейную лавчонку, откуда вышел с маленьким свертком и поднялся к себе. Но даже близко он не подошел к подвалу.

И в пятницу его маршрут был тем же самым. Он пришел домой рано и остался наверху. Никто из полицейских несколько дней не видел ни жены Тони, ни его детей. А после того, как Тони пару раз посетил местную аптеку, все решили, что либо одна из девочек, либо сама миссис Фуке больны.

Мог ли такой могучий тупоголовый тип, каким считали Тони, не быть даже посвящен в то, что драгоценный груз спрятан в его собственном доме? Этот вопрос уже начал изводить полицейских. Хотя это выглядело слишком бесчестным даже для Пэтси и его дядюшки. А тем временем подходила к концу третья неделя их беспрерывной слежки. Шестую неделю после первой важнейшей конфискации в Бруклине Большом жюри графства Кингс шли слушания по этому делу. Но на Брайэнт Авеню ничего не происходило.

В субботу 24 января Сонни Гроссо взял выходной. Его ближайший друг, любитель развлечений, вечный холостяк попросил Сонни быть свидетелем на бракосочетании в кафедральном соборе Святого Патрика.

– Я бы не пропустил такого, даже оживи сам Лучиано, – сказал Сонни Игэну.

В тот день, незадолго до полудня, Игэн, забравшись в чуланчик, сладко подремывал. Он ощущал себя таким грязным и измочаленным, что испытывал подлинное наслаждение, представляя себе веселых, чистых людей, которые скоро соберутся в соборе Святого Патрика на нарядной Пятой Авеню. Он вообразил длинный мраморный проход, невесту – раскрасневшуюся, в белом, в руках цветы, сзади атласный шлейф. Смеющиеся лица людей на церковных скамьях, в нетерпении вытягивающих шеи. Жениха стоящего перед оградой алтаря. Постарался представить Сонни, стоящего рядом с другом, нервного, вероятно, растерянного. Он вымыт, выбрит, волосы аккуратно зачесаны, на нем элегантный костюм, начищенные ботинки. Игэн уже забыл, когда в последний раз видел Сонни нарядным и свежим, как впрочем и себя самого...

Звякнула консервная банка, отскочившая от стены дома и упавшая в проулок. Тони снова вышел из квартиры. Засуетились детективы и агенты, прячась в тени бойлерной и ниши. Дверь подвала открылась и, скрипнув, закрылась. Игэн услышал, что шаги человека замерли невдалеке. Затем прошуршали рядом с чуланом. Через трещину в двери Игэн разглядел приземистую фигуру в обвисшем сером свитере и мятых брюках.

Тони!

Сердце детектива судорожно забилось, когда он увидел, что Тони остановился перед деревянной дверью колясочной комнаты и долго вглядывался в темноту коридора, ведущего в глубину подвала. Игэн закусил губу: не хватало ещё закашлять или чихнуть в такой момент. Тони оглянулся в сторону выхода. Сейчас он повернулся к Игэну, и света, пробивавшегося через дверное оконце, вполне хватало, чтобы рассмотреть губастое лицо с широким носом и тяжелой челюстью. Как у многих туповатых, но сильных людей глаза были невыразительны. Тони снова повернулся к двери колясочной комнаты, откинул крючок и исчез в темноте.

Игэн напряженно вглядывался, но смог различить лишь какую-то возню там, внутри. Тони, очевидно, вскарабкался на что-то и оставался там минуту или две, затем снова спустился на пол и начал шарить в темных углах захламленной комнаты, как будто что-то искал. Закончив поиски, он вышел из комнаты, прикрыл дверь и накинул крючок. В одной руке он держал нечто, похожее на короткий ломик, вероятно, монтировку. Еще раз оглянувшись в сторону бойлерной, в конце концов, он прошел мимо Игэна и, насвистывая, вышел на улицу.

– Черт возьми, он отлично знает, где лежат наркотики, – рассказывал Игэн после того, как стало известно, что Тони вернулся к себе. – Он просто приходил взглянуть, все ли так, как они оставили. Думаю, теперь он соберется груз забрать. Нужно добавить ещё несколько ребят.

Игэн доложил по радио о скором выносе героина из подвала. Было 13 часов.

Около 15. 30, когда неяркий зимний свет начал гаснуть за стенами серого, мрачного подвала, прибыло подкрепление, – четыре человека, включая лейтенанта Хоукса, Дика Олетту и пару федеральных агентов, которые остались на улице.

Теперь Игэну стало жаль, что с ними нет Сонни. Его партнер должен был здесь присутствовать. Игэн вызвался отправиться за сэндвичами. Он доехал до Сто шестьдесят девятой улицы, а затем проехал к западу ещё дюжину кварталов, прежде чем нашел торговый центр, достаточно удаленный от места операции. Зайдя в еврейскую кулинарию, он заказал десять ржаных сэндвичей с солониной и пикулями, а заодно побольше пепси. Пока их готовили, он направился к телефонной будке.

Потребовались два звонка и всякая тарабарщина вроде "важная полицейская операция", но через двенадцать минут озадаченный Сонни Гроссо уже держал трубку телефона, который распорядитель церемонии спешно подтянул к алькову перед главным алтарем кафедрального собора Святого Патрика.

– Это детектив Гроссо из Бюро по борьбе с наркотиками? – весело поинтересовался Игэн.

– Телескоп!

– Да-а. Как проходит церемония? – В трубке были слышны могучие раскаты органа.

– Марти передает привет и требует повесить трубку – пора приступать. – Тут Сонни понизил голос и осторожно заговорил прямо в микрофон. – Что тебе нужно? Что-нибудь случилось?

– Когда ты сможешь вырваться? – серьезно спросил Игэн, отбросив шутливый тон.

– Что произошло?

– Я думаю, вот-вот произойдет. Может быть, сегодня вечером. Наш парень предварительно спустился вниз и проверил свое добро. Он ещё вернется.

– Я сейчас не могу. Может быть, часам к пяти. Придется улизнуть со свадебного ужина. А я собирался произнести отличный тост.

– Ты сможешь произнести его нам. И приезжай в чем есть. Это придаст нашему подвалу немного шарма.

Скомканные бумажки, пустые банки от пепси-колы, объедки сэндвичей и пикулей более или менее аккуратно задвинули в угол бойлерной. К 17. 30 снаружи стемнело, и слабая лампочка едва высвечивала фигуры шестерых мужчин, часть которых стояла вокруг бойлера, а остальные прислонились к стенам. Коридор был погружен во тьму, но дверь освещена. Игэн занял свое место в чуланчике. Два федеральных агента сидели в темной нише.

Детективы в глубине подвала насторожились, когда позади бойлера загремело ведро с алебастром. Лампочка погасла, и они вжались в стену. Темная фигура в пальто с поднятым воротником показалась на фоне дверного проема.

– Телескоп? – произнесла фигура хриплым шепотом.

Кто-то засмеялся. В бойлерной зажегся свет и все собрались приветствовать Сонни Гроссо, стоявшего перед ними с глупой улыбкой на лице. На нем был праздничный костюм.

– Вот идет невеста... – запел кто-то.

– Я сам бы мог ей быть, – дурачился другой.

– А я бы подумал. Он не похож на копа.

– Он не может быть профессионалом. Он, должно быть, один из этих частных сыщиков.

Широкая улыбка озарила лицо Сонни.

– Ну, нельзя сказать, что мне очень приятно возвращаться в эту темницу, но, по крайней мере, – он сделал гримасу и зажал нос, – я хоть вымылся!

– Добро пожаловать, мистер мытый! – раздался голос.

Однако веселье быстро угасло, и тремя часами позже в подвале воцарилась привычная атмосфера скуки и тревоги. Едва перевалило за половину девятого, когда брошенная с крыши жестянка-сигнал застучала по стене дома, словно мини-пулемет, а затем грохнулась на тротуар, заставив взвинченных людей вскочить. Все разбежались в укромные места – на свои посты. Свет потушили, кроме лампочки у входа.

Прошло пять минут. В ту ночь бойлер не работал, поэтому даже звук собственного дыхания и малейший скрип кожаных подошв казались оглушительно громкими. Прошло десять минут. Наконец, они услышали звук шагов на лестнице, соединяющей подвал с вестибюлем. Скрипнула дверь. Затем тишина, очевидно, вошедший замер, прислушиваясь. Дверь закрылась. Человек, по всем признакам Тони, вошел. Он двигался очень медленно и тихо. Тень пересекла подвала. Появился приземистый силуэт.

При входе в коридор Тони снова остановился: неподвижный, насторожившийся словно сжатая пружина. Затем его плечи расслабились, словно вынули пробку, и вся подозрительность спала. Легкими, быстрыми движениями он открыл дверь колясочной комнаты и даже включил свет. Похоже, Тони действительно успокоился.

Приближается момент истины, – подумал Игэн. – Тони наконец-то приведет их к большим боссам, заплатившим за партию наркотиков.

Тони распахнул куртку и вытащил из-за пояса монтировку, быстро вскочил на перевернутую детскую коляску, с полки в дальнем углу снял тщательно обернутый чемодан и аккуратно поставил его на пол. Машинально оглянувшись, он приподнял монтировкой закрытую крышку. Игэн, наблюдавший из своего чуланчика, молил бога, чтобы Тони не заметил, что замок уже вскрывали и закрыли снова.

Тони вынул один чемоданчик, закрыл большой и затащил обратно на полку. С чемоданчиком в руке он выключил свет, закрыл дверь и поспешно зашагал к выходу. Детективы дали ему уйти, чтобы через несколько мгновений выйти следом. Им не столько нужен был он, как его связи.

Тем временем детектив Дик Олетта, занимавший пост на лестнице, начал потихоньку спускаться. На первом этаже Тони не оказалось. Олетта прошел через вестибюль к выходу из дома. Выглянув на Брайэнт Авеню, агент покачал головой – Тони туда не выходил. Тогда он вернулся в вестибюль и тихонько подошел к двери в подвал. Очень осторожно он взглянул вниз. В полутьме раздавалось слабое шарканье ног. Что там происходит?

Олетта двинулся вниз и тут с ужасом обнаружил, что ему навстречу поднимается громила с чемоданчиком в руке. Тони первым оправился от удивления, вытащил монтировку из-за пояса и с воплем кинулся на Олетту. Олетта увернулся от монтировки, но прыжок Тони сбил его на ступени и теперь Тони, перелезая через него, стремился попасть по голове. На этот раз Олетта, уворачиваясь, получил сильный удар в плечо и скатился по ступеням, вдребезги разбив дверное стекло.

Изрыгая проклятия, Игэн перепрыгнул через Олетту и помчался вверх по ступенькам за гангстером.

– Тони! – крикнул Игэн и пальнул из пистолета над ухом младшего Фуке. Эхо выстрела загремело в подвале. Тони замер на верхней ступеньке лестницы. Чемоданчик с героином выскользнул из его руки и, беспорядочно кувыркаясь, скатился к ногам подбежавших полицейских.

Хорошо это или плохо, но все было кончено.