Прочитайте онлайн Главное доказательство | Глава 7

Читать книгу Главное доказательство
2516+1091
  • Автор:

Глава 7

«Ex parvis saepe magnarum rerum momenta pendent».

Исход крупных дел часто зависит от мелочей (лат).

Ливии Тит, римский историк

Делать нечего – я снова закуриваю, дабы более-менее спокойно обдумать ситуацию и выработать план действий. Для начала можно попробовать пробежаться по черному ходу сверху донизу – мало ли, на каком этаже дверь не заперта. Или внизу есть запасной выход на улицу. Главное – отсюда выбраться, а там уж придумаю что-нибудь.

Но прежде, чем я успеваю докурить, дверь неожиданно распахивается, и на лестничной клетке появляется тот самый ангелочек из приемной.

– Извините, Павел Николаевич! Людмила Сергеевна подошла и просит вас зайти.

– Спасибо.

Сделав еще одну затяжку и торопливо загасив не-докуренную сигарету, я бросаю ее в урну.

– Ой, извините опять, а вы не можете дать мне зажигалку?

– Почту за честь, сударыня!

Ангелочек прикуривает и благодарно опускает длиннющие ресницы. Ресницы у нее, естественно, накладные, но они кажутся еще более огромными за счет того, что сама девушка обладает миниатюрными размерами. Тоненькая и невысокая, но при этом отменно сложена – все на месте. Кстати говоря, женщины подобного типа обычно нравятся мужчинам старшего возраста. Миниатюрность производит впечатление беззащитности, и их просто таки тянет постоянно опекать.

– Прости, Пашенька, что заставила тебя ждать, – Люда поднимается мне навстречу. – К нам только что машина пришла из Смоленска, а там водителю вместо адреса склада дали адрес офиса, вот он сюда и приехал. Пришлось срочно этим заниматься.

Я молча протягиваю женщине письмо Власова. Она разворачивает листок, пробегает начальные строки, и сразу рука, держащая его, начинает чуть заметно дрожать. Дочитав до конца, Нечайкина поднимает на меня глаза, в которых предательски поблескивают слезы.

– Я. могу оставить это у себя?

– Хорошо, – киваю я после секундного колебания.

– Пашенька, я не хочу дергать тебя понапрасну, но. Удалось что-нибудь уже сделать?

– Да. Причем даже больше, чем я ожидал.

– А что.

– Давай пока не будем об этом, ладно? У меня пока нет конкретного результата. Могу только сказать, что теперь появилась реальная надежда. Реальная! Между прочим, ты, насколько я помню, говорила, что твой муж нанял Власову адвоката. У тебя есть его координаты?

– У меня – нет, но это не проблема. Тебе нужен его телефон?

Нечайкина с готовностью лезет в сумочку, но я жестом останавливаю ее.

– Подожди. Когда понадобится – я тебе скажу. Сейчас пока давай по делу.

– Давай. Значит, так! У нас дежурный администратор по имени Юра – только один, фамилия его – Богомолов. И он действительно работал в этот понедельник, когда ты ко мне приезжал. Еще я, как ты и просил, проверила насчет третьего сентября. Тогда тоже на смену выходил Юрий.

– По графику?

– Да. Дежурные администраторы у нас сутки через трое работают, и в тот день он вышел в свою смену.

– Люда, это абсолютно точно? График – графиком, а ведь.

– Понимаю, Пашенька, – кивает Людмила. – Естественно, они могут меняться, если возникают какие-то обстоятельства. Поэтому я специально посмотрела журнал дежурств, который они ведут. Третьего работал именно Юрий – записи сделаны от его имени и его рукой. Между прочим, в этом журнале отмечено, что в двадцать два часа он сделал обход помещений офиса.

– Отлично! Тогда еще вопрос. Вот ты говоришь, что администраторы у вас сутки работают. А что они ночью здесь делают? Здание ведь охраняется – какой смысл тут еще кого-то держать?

– Смысл как раз есть, – качает головой Людмила. – Здание это только снаружи новым выглядит. А коммуникации тут довольно старые – мало ли что может произойти. В позапрошлом году, например, прорвало трубу в туалете этажом выше, и у нас в бухгалтерии два компьютера залило. Хорошо, они выключены были. А могло быть и хуже, если бы администратор не услышал, что вода капает, и тревогу не поднял. Потом бывает, что машина с грузом ночью в город приходит, и они начинают в офис звонить, спрашивать, куда им деваться, как на склад проехать и тому подобное. Вот как сейчас, к примеру. Такие вопросы тоже дежурный администратор решает, если никого из руководства нет. А сейчас он и вовсе с фурой уехал, а то там водитель города совсем не знает.

– Ну, раз так, то разумно. – Я на секунду задумываюсь. – А прочий персонал у вас до которого часа обычно трудится?

– По-разному бывает. Но официально до шести. Если никакой запарки нет, то к половине седьмого большинство сотрудников уже расходится по домам. Некоторым, правда, приходятся задерживаться.

Ну, это-то я и сам понял. Был бы, повторяю, номер, если бы девушка из приемной уже убежала.

– А что дежурный администратор обычно делает, когда все уходят? Не каждый же день аварии бывают или фуры приходят.

– Кто что… – пожимает Людмила плечами. – У нас в холле телевизор стоит, можно его смотреть. Хочешь – книгу читай. Им разрешается пользоваться компьютером, который стоит здесь, в приемной. Двое из них – студенты, так что могут заниматься, рефераты готовить. Ночью, если все.

В этот момент раздается негромкий стук в дверь, и на пороге появляется секретарша.

– Людмила Сергеевна, извините, я вам больше не нужна?

– Нет. Ты письмо в КУГИ отпечатала?

– Да, оно уже в папке лежит, на подпись Евгению Наумовичу.

– Хорошо, Марина, тогда иди.

– До свидания! – повеселела девушка и закрыла за собой дверь.

– До свидания, – кивает ей вслед Нечайкина и возвращается к прерванному разговору. – Так вот: если все в порядке, то ночью и поспать можно. Там же, в холле, на диване.

– А отлучиться дежурный администратор может?

– Нет, он должен постоянно находиться здесь.

– Я не про то, как должно быть, спрашиваю, а про то, как на самом деле происходит.

– На самом деле так и происходит. Офис без присмотра оставлять нельзя.

– Люд, ты со мной сейчас разговариваешь так, как будто перед тобой проверяющий из главка, – усмехаюсь я. – «На самом деле, на самом деле.» А офис твой, между прочим, как раз сейчас-то – и без присмотра! Сама же говоришь, что администратор с фурой уехал.

– Да, но он уехал по делу.

– А какая разница – по делу или, извини, по бабам? Если человека все равно на месте нет. Вот представь себе, что мы ушли, а администратор твой еще не вернулся. Оно, между прочим, так вскоре и будет.

И если через пять минут после нашего отъезда ту же канализационную трубу наверху прорвет, кто «аварийку» вызывать станет?

Людмила неопределенно поводит плечами.

– Нет, ну понятно, что обстоятельства разными могут быть.

– Могут! Но факт остается фактом: администратора в офисе нет, а землетрясения при этом не произошло, и Нева вспять не повернула. Тогда скажи еще: этих твоих администраторов вообще кто-нибудь контролирует? Я имею в виду с позиции их постоянного нахождения на рабочем месте.

Женщина снова выглядит озадаченной.

– Пашенька, если честно, то у меня подобный вопрос никогда не возникал. График работы им составляет офис-менеджер, а что касается контроля – то не знаю. Не готова сказать. Они ведут свой журнал, и по записям.

– То есть, – не отстаю я, – если администратор, выпроводив всех сотрудников, чуть позже сам отлучится на пару часов, то об этом никто знать не будет?

– Почему? Охрана на проходной выход зафиксирует, и в пропускной системе отметка останется.

А вот это мудро замечено. На проходной, как уже говорилось, установлены турникеты с магнитными считывателями. Посетителям, правда, выписывают пропуска по старинке, а вот сотрудники фирм, расположенных в здании бизнес-центра, имеют специальные карточки с чипом, как в лучших домах.

– Скажи, Люд, а вот эти карточки. магнитные пропуска сиречь – они у твоих сотрудников именные?

– Да. Причем с фотографиями.

– То есть при необходимости можно проследить, кто и в какое время входил или выходил через проходную – так?

– Конечно. Мы с мужем время от времени такие проверки негласно устраиваем.

Для Людмилы, вероятно, такая система является настолько обыденной, что ей странно видеть человека, который бы не понимал столь элементарных вещей. Правда, это она зря. Даже я, при всей сложности взаимоотношений с миром техники, понимаю общий принцип действия магнитных ключей, но уточнить отдельные моменты будет все же нелишним. Пропуска ведь могут быть и обезличенные – как «таблетки» от домофонов, например. Но, раз уж они именные, то это несколько упрощает дело.

– А у тебя лично есть возможность получить соответствующие сведения? Причем так, чтобы об этом знало как можно меньше народу. Даже твоего мужа не хотелось бы ставить в известность.

– Есть, Пашенька. Мы в прошлом году увольняли одного менеджера за нарушения трудовой дисциплины, так он на нас в суд подал. Вот тогда и получали распечатки, чтобы показать, когда он приходил и когда уходил. Я этим вопросом сама занималась, поэтому хорошо знаю начальника службы безопасности бизнес-центра.

– Замечательно. Тогда мне нужно знать, выходил ли Богомолов из здания вечером третьего сентября. Если да, то когда именно, и когда вернулся назад. Сможешь это организовать в пожарном порядке и строго конфиденциально?

– Хорошо, – кивает Люда.

– Тогда сделай и сразу же звони. Сразу же! А теперь расскажи о Богомолове поподробнее.

На сей раз в глазах женщины я читаю уже не просто удивление, а удивление, смешанное со страхом.

– Пашенька, раз уж такие вопросы возникают, то, стало быть, ты предполагаешь, что Юрий.

– Солнце мое, я ничего не предполагаю. Если Богомолов в момент убийства отсутствовал на рабочем месте – это еще ничего не означает. Тебя вот тоже в тот момент в офисе не было – и что с того?

– Но.

– Люд, давай без «но». Я сейчас просто занимаюсь перепроверкой кое-какой имеющейся информации – не более. Какие-либо конкретные выводы делать еще рано, чтобы напраслину на человека не возводить.

– Но ты же сам сказал, что тебе уже удалось.

– Ты когда-нибудь наблюдала за работой. ну, скажем, врача «Скорой помощи»? – перебиваю я Людмилу.

– Разумеется. Как, наверное, и большинство из нас. У меня мама болеет постоянно, и к ней часто приходится врача вызывать.

– И что – после каждой манипуляции ты лезла к нему с вопросами: а зачем укол, а стерилен ли бинт, а что за таблетка?

– Извини, Пашенька, – виновато вздыхает женщина, – я все поняла. Не буду больше. Что именно тебя интересует насчет Богомолова?

– Все, что ты знаешь об этом парне.

– Не так уж и много.

Юрий Богомолов пришел к ним в компанию в начале прошлого года. Кстати, за пару месяцев до появления Власова. А по чьей именно рекомендации – Людмила толком не знает.

Муж тогда зашел к ней в кабинет и поинтересовался:

– Скажи, у нас там вакансия дежурного администратора еще есть?

– Татьяна Сергеевна говорила, что приходил какой-то мальчик, но он, насколько я знаю, ничего конкретного не сказал. Договаривались, что перезвонит.

– Вот и хорошо. Сегодня в четыре часа приедет человек – запиши! – Богомолов… Юрий Богомолов. Записала?

– Да.

– Посмотри его документы и переговори с ним. Если там никаких проколов нет, то сразу отдай в приказ – пусть срочно приступает к работе.

– Женя, а кто это хоть такой?

– Молодой парень, армию отслужил, учится заочно в Политехе, холостой. Я его, правда, сам не видел, но за него просят серьезные люди, и отзывы нормальные. Словом, посмотри и потом мне скажешь.

– Какие люди?

– Люда, какая тебе разница? Если я говорю: серьезные – значит, серьезные. Мне не хочется им отказывать. Это не значит, разумеется, что ты должна взять на работу наркомана или дебила. Поэтому я и прошу именно тебя предварительно с этим Богомоловым переговорить. Но, повторяю, если все будет нормально – сразу отдавай в приказ. Если у Татьяны будут вопросы – сошлешься на меня.

Людмила откровенно не любила так называемых «позвоночных» – тех, кого устраивали на работу по телефонному звонку. Уж лучше взять человека с улицы, которому ты никоим образом не обязана, чем повесить на себя бездельника, не имея потом возможности его выгнать. Для себя она даже заранее решила, что нарочно даст парню отрицательный отзыв, и пусть муж сам объясняется с «серьезными людьми».

Но Юрий совершенно неожиданно ей понравился. Держался скромно и естественно, при разговоре смотрел прямо в глаза и говорил нормально, без свойственных этому поколению идиотских выражений из серии «типа», «короче», «как бы» и тому подобное, что также говорило в его пользу. Не строил из себя всезнайку или умудренного опытом мужчину. И Людмила передумала.

Так Богомолов появился у них в компании, и до сей поры никаких претензий к нему не было. Работал хорошо, не опаздывал, всегда опрятен, вежлив и исполнителен. Не пьет! («Да-да, Пашенька, не смейся!») Его предшественник был уволен именно за дружбу с зеленым змием и поначалу к парню тоже приглядывались несколько настороженно – автоматически. Но тревоги оказались напрасными – новый администратор «замечен не был».

Что о нем известно, кроме работы? Да тоже немного. Холост, проживает с матерью и отчимом в двухкомнатной квартире где-то на Петроградской стороне. Параллельно учится в Политехническом институте, на заочном отделении, на четвертом курсе. В компьютерах неплохо разбирается. Обычно, если у кого-то в фирме по этой части проблемы – бегут советоваться именно к Юрию, хотя у них свой компьютерщик в штате имеется. Но он занят постоянно и, чуть что, начинает ругаться. Как будто все поголовно обязаны в компьютерах от и до разбираться… А Богомолов никогда в помощи не отказывает.

Пожалуй что и все. Выражаясь протокольным языком, «компрометирующими материалами в отношении Богомолова Ю. Ю. руководство компании не располагает».

– Слушай, Люд, а с Сергеем они в каких отношениях были?

– В нормальных, – поводит Нечайкина плечами. – Как обычно между сослуживцами.

– Ну, между сослуживцами тоже по-разному отношения складываются. Может, они друг друга не переваривали.

– Я бы не сказала. Между прочим, Сергей Юрия иногда возил по делам. Они всегда вполне нормально общались.

– Хорошо, раз так. Личное дело Богомолова ты мне приготовила?

– Да, конечно. Садись вот сюда, за этот стол. а вот нужная тебе папка.

Ха! Разве ж это папка? Вот у нас папки – так папки. Иной раз металлическое сверло ломается, когда дырки под прошивку проделываешь. А тут всего-то листов пятнадцать-двадцать от силы.

Автобиография и анкета Юрия никаких особых сюрпризов не содержат. В графе «Отец» он указал данные и адрес Шушкевича – я не ошибся. Мне они известны, а вот данные матери – преподавателя музыки Елены Павловны Богомоловой – я на всякий случай переписываю в свою книжицу.

Из анкеты следует, что после армии и до прихода в «Марш» Юрий успел поработать в различных фирмах, сменив четыре конторы за три года. Должность везде указана стереотипно – менеджер. Меня, честно говоря, это здорово раздражает. Слово оное, между прочим, происходит от английского «to manage», что означает «управлять». У нас же этих менеджеров сегодня больше, чем раньше – инженеров. Даже дворник теперь не дворник, а «менеджер по клинингу». Идиоты. Вот и получатся, что в любой компании, куда ни плюнь, одни управляющие. Все управляют, а работать некому.

Ежели по делу, то у Шохмана Богомолов работает уже полтора года. Что ж – это тоже в определенной степени штришок к биографии. Прижился, стало быть. А, может, и какой-то другой интерес у него в этой компании имеется.

Мои размышления прерывает нежная мелодия «Одинокого пастуха». Это звонит Людмилин мобильный телефон.

– Да, мама?… Я еще на работе… Что?! А ты давление померила?… И сколько?… Ну, это не очень много. Но все равно: прими, пожалуйста, кордафлекс и ложись! А я сейчас приеду… Ничего страшного – здоровье дороже. Кристина дома – где же еще. Ничего, не маленькая – побудет одна. Мама, я сказала, что приеду, так что давай не будем спорить. Купить что-нибудь надо?… Молоко у тебя есть?… Ну, вот – а говоришь, что ничего не надо. Я зайду в магазин. Ладно, все – пока!

Женщина отключает телефон и виновато смотрит на меня.

– Пашенька, ты извини, но мне срочно надо ехать. Маме нездоровится, а она сейчас одна. Витя вместе с женой в Дании, на симпозиуме по кардиологии. Ой, ты брата-то моего помнишь?

– Помню. Вы с Ленкой его одно время из детского сада забирали. Зимой, помню, дело было, потому что забирали на санках. И пару раз эти санки я таскал.

– Ага. Лена еще сказала, что тебе идет. Ты тогда так засмущался. – улыбнулась Люда, собирая со стола бумаги и пряча их в сейф. – Господи, Пашенька, какая ж я уже старая – страшно подумать. А Витя в прошлом году докторскую защитил. Работает в МАДПО. Дочь их, Верочка, в этом году школу заканчивает, тоже собирается в медицинский… У тебя тут еще много?

– Если ты разрешишь мне снять ксерокопии нескольких листочков из этой папки, то через три минуты можем уходить.

– Не надо ничего копировать – можешь взять саму папку. Потом только верни, разумеется.

– Нет проблем.

– Тогда бери, и поехали. Кстати: мама на Софийской живет, так что я тебя как раз до «Славы» и подброшу, если ты домой.

– Домой, Люд. И с удовольствием воспользуюсь твоим приглашением. Устал, если честно. Будто весь день вагоны разгружал на Навалочной, как во времена курсантской молодости.

Мы спускаемся в главный холл. Охранник, прощаясь, приветливо кивает головой и проводит по пластинке считывателя своей карточкой. Индикатор турникета весело мигает зеленой стрелкой, и мы с Людмилой выходим на улицу.

В городе вовсю ощущается дыхание грядущей осени. Ума не приложу, за что так любил ее наш великий поэт. Лично у меня «пышное природы увядание» вызывает совершенно противоположные эмоции. Уже совсем скоро деревья сбросят с себя остатки «багреца и золота» и своим унылым видом на фоне беспросветно серого неба начнут нагонять тоску. По утрам, куда бы ты ни направлялся, порывистый ветер будет непременно дуть тебе навстречу, швыряя в лицо залпы непрекращающегося нудно моросящего дождя. Прохожие, чертыхаясь и сталкиваясь зонтиками, начнут лавировать по тротуару, тщетно пытаясь обойти стихийно возникающие то там, то тут лужи. Трамвай по утрам придется брать штурмом, поскольку пассажиры, напялив теплую одежду, заметно увеличатся в объеме. Плюс ко всему, втиснувшись в салон, каждый из них будет пытаться обтереть мокрый сложенный зонт всенепременно об твои брюки… Ну, и за что эту осень прикажете любить? Впрочем, Александру Сергеевичу простительно – он в трамваях не ездил.

Нечайкина уверенно выруливает на Ленинский проспект и, влившись в поток, следующий по средней полосе, достает телефон.

– Алло, доча, ты дома?… Уроки сделала?… А покушала?… Молодец! Солнышко, я еще немного задержусь: бабушка заболела, мне надо ее навестить. Так что не скучай, хорошо?… Какая Лариса?… Шаманова?… Конечно, пускай приходит, поиграете вместе. Только долго не засиживайтесь. Полчасика, не больше. И, когда Ларочка придет, не забудь на монитор посмотреть перед тем, как дверь открывать, хорошо?… Ну, все, целую тебя!

Люда, не выпуская руль, прячет мобильник обратно в сумочку и невесело усмехается:

– Видишь, как дочь собственную воспитывать приходится? На расстоянии. «Покушала?». «Уроки сделала?». «На монитор не забудь посмотреть». Ой, знаешь, у моей секретарши – той, которую ты сегодня видел в приемной, – не так давно соседей ограбили. Представляешь, дочка их выходила утром в школу. Только открывает дверь, как тут же в квартиру врываются трое парней. Связали «скотчем» девчонку со старенькой бабушкой – хорошо, хоть не убили – и все ценное вынесли. Марина тогда тоже так напугана была. «Я, – говорит, – теперь, Людмила Сергеевна, всякий раз в глазок смотрю, перед тем как на лестницу выходить». Вот и я тоже после этого случая стала побаиваться. У нас, правда, дом охраняемый, видеокамера при входе, но все равно опасаюсь Кристинку одну оставлять. А что сделаешь?

Что сделаешь?… Вопрос, конечно, риторический, но есть одно средство. Опробовали его уже однажды, в одна тысяча девятьсот семнадцатом. Средство, как оказалось, имеет многочисленные побочные эффекты, но другого я все равно не вижу. Нет смысла вырезать метастазы, оставляя нетронутой саму опухоль.

– А почему дочка одна? Муж-то где?

– Женя?

– А что – у тебя другой имеется?

Тьфу ты, язык проклятый. Опять высунулся прежде, чем голова включилась. Люда ведь может эту глупую шутку неправильно воспринять. Но та лишь уголками рта обозначает улыбку:

– Женя в Эстонию уехал на три дня. Послезавтра возвращается.

– Люд, ты извини за нетактичный вопрос, но. Неужели твой муж не догадывался о ваших с Сергеем отношениях?

– Нет. Я тебе уже говорила, что у нас есть соответствующая договоренность, поэтому мы с Сережей были достаточно осторожны. Встречались только у него дома, а все остальное время, на людях, держали дистанцию. Ну, не то чтобы вообще не разговаривали. Так – здравствуйте да до свидания. На «вы» друг к другу обращались, разумеется. Конспираторы. А знаешь, как это трудно? Точно, как в песне: «Мы могли бы служить в разведке…»

Я смотрю на Нечайкину и думаю: неужели она и вправду верит в то, что говорит? Они с Сергеем любят друг друга – это видно. Ну, а раз вижу я, то видят и другие. Неужели Людмила действительно считает, что никто никогда не замечал, как при взгляде на Сергея начинают лучиться ее глаза? Как меняется тембр ее голоса, когда она говорит с ним? Какой грациозностью вдруг наполняются ее движения, когда он смотрит на нее?… Не, ребята! Конспирация – конспирацией, а, как заметил кто-то из великих: «Ни одно притворство не сможет долго изображать любовь, если ее нет, и скрывать ее, если она есть».

Так что. Наивная ты, Людка! Образованная, по жизни с головой дружишь, в бизнесе волочешь, но. наивная.

– А в тот вечер, – возвращаюсь я к начатому разговору, – третьего сентября, ты вместе с Сергеем с работы уехала?

– Да. то есть – нет.

– Весьма точный и исчерпывающий ответ. Теперь, если можно, еще раз то же самое, но помедленнее и с комментариями.

– Ну, тут как получилось. Мужу тогда надо было срочно уехать куда-то за город – я уже говорила тебе, что у него там какая-то встреча была назначена. А Сережа как раз на «лексусе» поехал к Глебову, потом по другим делам и еще не вернулся. Поэтому Женя взял мою машину и сказал, что меня тогда вечером домой отвезет Власов. Так что – да, мы вместе уехали, но я сама попросила, чтобы он подобрал меня не у самого офиса.

– А где вы встретились?

– За углом, возле «Компьютерного мира». Я повторяю, что не хотела в фирме лишних разговоров, поэтому специально выбрала место так, чтобы из окон не было видно. Мало ли что. У нас ведь, сам знаешь, какой народ. Дай только повод посудачить – быстро приплетут и то, чего в помине не было.

А вот это уже наивность в квадрате. Я сразу вспомнил молодого человека с букетом цветов, который в ожидании возлюбленной нервно прохаживался возле входа в тот самый «Компьютерный мир». Кстати говоря, почему я употребляю прошедшее время? Может, он там до сих пор прохаживается. И этот молодой человек, кстати, тоже не догадывался, что за ним наблюдают. Ну, правильно: ни сама Нечайкина, ни Власов не курят – откуда им знать, что можно видеть из окна курилки?

– Люд, а Богомолов курит?

– Понятия не имею. – с некоторым удивлением покосилась на меня женщина, на мгновение оторвавшись от дороги. – А что – это так важно?

– Очень может быть, что да.

– Ну. А, стоп! Кажется, да. Я сейчас вспомнила: по-моему, Женя именно у него как-то сигарету просил для нашего поставщика… Да, точно – у Юры! Сам-то Женя не курит, а Марины в приемной не было. Он вышел в холл – я как раз там находилась, и попросил у Богомолова пару сигарет. Тот из кармана достал и дал.

Ну, тогда понятно! «А ларчик просто открывался…»

Теперь я, похоже, знаю, кто и как убил Алексея Глебова. Стопроцентной гарантии дать не могу, ибо на данный момент в той причудливой цепочке, где хитроумно переплелись известные мне факты и сделанные мною выводы, все еще не хватает нескольких звеньев, чтобы круг замкнулся окончательно. Тем не менее.

Надеюсь, что уважаемый читатель понял, о ком идет речь. Правда, у вас в этой связи могут возникнуть определенные вопросы, что вполне естественно, поскольку вы пока еще не знаете всего того, что знаю я.

Не буду злоупотреблять вашим терпением и объясню все до мельчайших деталей, но, если позволите, не при Людмиле. Ей пока все это знать ни к чему, дабы не обольщалась преждевременно и понапрасну. Не надо забывать, что я, во-первых, могу и ошибаться. А, во-вторых, если даже ваш покорный слуга в своих рассуждениях и прав, то в нашем деле знать самому, кто убил, и суметь доказать другим, что убил именно он, – далеко не одно и то же. А вывести Сергея из-под удара я смогу, лишь доказав это.

Кстати: мы приехали.

– Люд, ты меня вот здесь высади, хорошо?

– А почему здесь? За перекрестком и остановлюсь – ты же на той стороне живешь.

– Да я еще хочу в ларьке сигареты взять, чтобы в универсам не тащиться. А ты езжай маму лечить. Передавай ей, кстати говоря, от меня большой привет – надеюсь, она меня помнит – и пожелания скорейшего выздоровления. А сама не забудь насчет моей просьбы – по поводу пропускной системы.

– Я помню, Пашенька. Займусь прямо с утра. Если начальник службы безопасности на месте будет, то сразу же все выясню и тут же тебе позвоню. Все, пока!

– Пока. Хотя, подожди! Скажи: а сколько денег было в дипломате?

– В каком?

– В том, Люда, – поясняю я, отчетливо произнося каждое слово, – который Сергей привез Глебову третьего сентября.

– Я точно не знаю, но думаю, что как обычно – порядка трехсот тысяч долларов.

– Понятно. И последний вопрос: эти деньги твой муж давал Глебову подо что-то, или же он возвращал долг?

– Нет, Пашенька, это был возврат. Слушай, а почему это для тебя так важно? Прости, что я интересуюсь, но, раз уж дело затрагивает Женю, то меня это не может не волновать.

– Я пока не могу ответить тебе на вопрос, насколько это важно. Может, и неважно совсем, а может. Видишь ли, денег этих при осмотре квартиры Глебова не нашли. Значит, они должны были куда-то деться, не так ли? Понятно, что, вероятнее всего, забрал убийца. Но тогда получается, что он должен был знать об их существовании. Возможно даже, он знал, что их привезли Глебову именно в этот день. Ладно, поезжай!

Проводив взглядом удаляющуюся машину, я покупаю в табачном киоске две пачки «Далласа», чтобы уж запас был, закуриваю и не спеша направляюсь в сторону дома. Надо прогуляться по воздуху и спокойно подумать. Тем паче, что погода тому благоприятствует. Правда, из-за этих раздумий предстоящей ночью квартира вновь будет все так же бездарно простаивать, но я действительно жутко вымотался, и какие-либо идеи относительно организации «активного отдыха» меня абсолютно не вдохновляют. Программа максимум на текущий вечер выглядит довольно просто: перекусить что-нибудь приготовленное на скорую руку, выпить горячего чаю, принять ванну – и спать! Одному.

Но прежде, разумеется, разъяснить уважаемому читателю, что к чему.

Собственно говоря, особой тайны тут нет, и вы уже прекрасно поняли, кого я подозреваю в убийстве. Совершенно верно – Юрия Богомолова. Вернее сказать, не его одного, а в паре с Юрием Ричардовичем Шушкевичем. Каждый из них поодиночке не смог бы совершить этого преступления, а вот в составе дуэта у них это дело очень даже неплохо могло получиться. И, чтобы мои рассуждения выглядели логически обоснованными, позвольте сначала изложить вам суть своей версии, а потом уже подкрепить ее имеющимся в моем распоряжении фактическим материалом. Еще раз хочу подчеркнуть, что все нижесказанное является всего лишь версией, а не обвинительным заключением, и прошу посему соответственно к ней и относиться.

Итак, мозговым центром преступления был, безусловно, отец. Мотив убийства мне пока не ясен, но полагаю, что он достаточно тривиален: деньги. Уровень жизни двух соседей разнился настолько, что вполне мог вызвать у здорового, но бедно живущего Шушкевича затаенную зависть к преуспевающему инвалиду Глебову. Но убивать просто так, из одной лишь зависти, было бы глупо. Надо полагать, что существовал и корыстный мотив – тот самый дипломат с деньгами, который привез на квартиру убитого Сергей Власов. Три сотни тысяч долларов – это достаточно солидная сумма в принципе, а уж для небогатого, даже по самым скромным меркам, пенсионера – и подавно. Как сказал один мой коллега: «Я, вообще-то, взяток не беру. И не планирую. Но сумма в сто тысяч долларов заставила бы меня, как минимум, призадуматься.»

Собственно, тот факт, что Власов привозит Глебову деньги от своего патрона, а также та роль, которую Сергей сыграл в судьбе Алексея Викторовича, и послужили, вероятно, неким внутренним толчком. И абстрактная, даже не совсем еще осознанная идея начала в глазах Юрия Ричардовича постепенно приобретать контуры уже вполне конкретного плана. Этот план включал в себя все основные составляющие: и способ совершения преступления, и завладение деньгами, и организацию алиби, и увод следствия на ложный путь. Оставалось только раздобыть отпечаток пальца Сергея и. ждать удобного момента.

– Стоп! – вправе воскликнуть читатель. – Вот тут-то вы, господин старший оперуполномоченный по особо важным делам, временно переквалифицировавшийся в частного детектива, и попались! Даже если все это и верно, то как это, интересно, ваш драгоценный Шушкевич раздобудет отпечаток пальца Власова? Под свои хиромантические эксперименты? Но Сергей бы это запомнил. А если даже и раздобудет – то как клише сделает? Сами же говорили, что для этого такая техника нужна, какой в городе – единицы.

Ну, по первой части этого вопроса как раз ничего сложного нет – если вы внимательно проанализируете уже известные нам с вами факты.

Прежде всего, вспомните: что говорила Нечайкина про Сергея в день нашей самой первой встречи?… Власов очень любил минеральную воду. И Глебов, зная об этом, постоянно того оной угощал. Воду, понятно, Сергей пил не из бутылки, а из стакана – все же, в приличном доме находился. А уж стакан, как вам легко подтвердит любой человек, более-менее знакомый с основами криминалистики, является одним из самых распространенных и удобных объектов дактилоскопического исследования. Проще говоря, пальцы на нем чаще всего остаются и легче всего выявляются – особенно, если стакан чистый. С чистотой же в доме Алексея Викторовича, как вы опять-таки помните, было поставлено строго.

А по части выявления пальцев Юрий Ричардович, надо полагать, был как раз специалистом. «А еще как-то раз этот Ричардович решил вдруг с меня отпечаток ладони взять, чтобы, значит, мою судьбу предсказать. Красочку какую-то притащил в тюбике, ролик…– вспоминал Константин Михайлович Бердник. – Я его и послал к е**ной матери со всеми его причиндалами…» Видите – даже «с причиндалами»! С инструментами, сиречь. Так что добыть отпечаток пальца Власова для господина Шушкевича особой проблемы не представляло. Да и в принципе сложного тут ничего нет – это я вам уже как милиционер говорю, а не как частный сыщик.

Что касается второй части заданного читателем вопроса, то к ней, с вашего позволения, я вернусь чуть позже, дабы не нарушать логический ход событий.

Итак, у Юрия Ричардовича есть клише с отпечатком пальца Сергея Власова, и остается только ждать благоприятного момента, когда оный можно будет пустить в дело. Через своего сына, работающего в фирме Шохмана, Шушкевич, безусловно, имел возможность узнать, что представляет собой Власов, и наверняка знал о его связи с женой собственного шефа. И тут – удача! Будучи в курилке, Богомолов случайно видит, как Нечайкина садится в машину Сергея. Он, естественно, сразу сообщает об этом отцу.

Стоп! А вот это мы как раз сможем проверить. Номер мобильного телефона Юрия в анкете имеется. Теперь надо будет через Толю Киселева добыть распечатку звонков с этого номера за третье сентября. У него есть соответствующие возможности – мы об этом еще в первую встречу говорили. Не факт, правда, что Богомолов звонил именно с мобильника – и в офисе, и в доме у Шушкевича есть городской телефон, – но лишняя проверка все равно не помешает. Видите, как полезно бывает порассуждать вслух? Значит, завтра с утра надо будет связаться с Толиком, а пока снова идем дальше.

Узнав от сына о встрече Сергея с Людмилой, Шушкевич понимает, что благоприятный момент, наконец, наступил. Действительно: все складывается как никогда удачно. У Глебова в доме огромная сумма денег – раз! Сын в этот вечер работает – два! Власов уехал вместе с Нечайкиной, а, значит, собираются уединиться, и алиби Сергея подтвердить никто не сможет – три! Остается обеспечить собственное алиби – и Юрий Ричардович в срочном порядке собирается на дачу. Кстати, давайте-ка найдем в моих записях: во сколько он уехал?… Ну, так и есть! По показаниям Любови Григорьевны – соседки по лестничной площадке – Шушкевич зашел к ней где-то в половине седьмого и попросил полиэтиленовый пакет, чтобы упаковать сапоги. По времени все очень точно сходится.

Ну, а дальше в действие вступает Богомолов. В нужное время он исчезает с работы, благо никого из начальства в офисе уже нет и, соответственно, нет необходимости изображать трудоголика. Под каким предлогом Юрий пришел к Глебову – сказать трудно, но, думаю, найти таковой труда не составляло. Тот же Шушкевич мог пообещать Алексею Викторовичу, что сын вечером занесет ему. ну, книгу, допустим. Глебов наверняка знал Богомолова – Юрий Ричардович не мог не похвастаться перед ним сыном. И именно Алексей Викторович был тем самым «серьезным человеком», который просил Шохмана устроить парня на работу к себе в фирму.

Ну, а войдя в квартиру Глебова, Богомолов улучает момент, и.

Такова общая структура версии. Теперь давайте посмотрим, какие факты говорят за нее, а какие – против.

Первое и главное – мотив. Мотив убийства у нас есть – деньги. Возможность его совершить тоже есть – только что об этом говорили. Алиби есть у Шушкевича, но это алиби в части непосредственного исполнения. А вот в части организации преступления – извините! Еще раз повторю: Шушкевич был вхож в дом к убитому. Шушкевич мог видеть у Глебова крупную сумму денег, когда третьего сентября заходил к нему попрощаться перед отъездом на дачу. Шушкевич имел возможность заполучить отпечаток пальца Власова – мы об этом тоже уже говорили. Шушкевич знал, где в кабинете Глебова расположен потайной сейф, и где хозяин держит ключ от этого сейфа. Помните рассказ Бердника?… «При мне однажды было. Мы как раз одну сделку обсуждали, как вдруг звонок в дверь. Домработница открыла, а через мгновение Паганель в комнату заявляется. Увидел меня, стушевался сразу, и назад, на выход. А Алексей ему говорит: „Подождите, Юрий Ричардович! Сейчас я вам дам, что обещал…" Подъезжает к столу, достает ключ, затем отпирает сейф и дает этому чудику деньги…» А сейф-то, напомню, потайной – за зеркалом. Его так просто не сыщешь, особенно когда времени нет. Получается, что убийца знал, где этот сейф находится.

Что касается Богомолова, то у него также имеется потенциальный мотив – те же деньги, и была возможность совершить преступление. Против его участия, правда, свидетельствует тот факт, что формально Юрий в этот день находился на суточном дежурстве. Но с этим вопросом мы завтра, даст бог, разберемся.

Далее: Богомолов курит и, соответственно, вполне мог быть тем самым персонажем, который из окна курилки наблюдал встречу Нечайкиной с Власовым и сделал соответствующие выводы. Можно, разумеется, возразить, что встреча сия совсем необязательно привлекла бы его внимание. Сергей просто отвез жену патрона домой по поручению последнего – что тут особенного? Отвез, а потом вполне мог отправиться еще куда-нибудь, и это «куда-нибудь» в одночасье сломает вам все планы, если вы – тот самый убийца.

Представьте на секунду, что вам удалось заполучить отпечаток пальца Сергея Власова, сделать с него качественное клише и вообще полностью воплотить в жизнь задуманный план. И тут вдруг выясняется, что на момент убийства Власов имеет. неопровержимое алиби! Скажем, он присутствует на каком-либо собрании или находится в гостях, где его видит множество людей. В этом случае следствие вынуждено будет пойти тем же самым путем, которым сейчас идем мы с вами, и тогда все те моменты, которые сейчас как раз обсуждаются, позволят вычислить подлинного убийцу. А этот самый подлинный – отнюдь не простачок, и только что изложенные соображения в расчет, безусловно, брал.

И как же он при этом рассуждал? Да очень просто! Если Власов исключительно в качестве шофера везет жену шефа домой, то зачем им встречаться вдалеке от офиса? В этом случае машину подают, образно говоря, «к подъезду». А подобная «конспирация» навевает совсем иные ассоциации.

Уважаемый читатель снова может возразить: хорошо – пусть, мол, это даже и свидание. Но ведь наши герои вполне могли отправиться куда-нибудь в такое место, где был еще кто-то из их знакомых. Не из тех, разумеется, кто знает Шохмана, но все же знакомых. Впоследствии показания этих людей могли бы лечь в основу алиби Власова, спутав тем самым Шушкевичу все карты.

И я снова позволю себе не согласиться! Не забывайте, что Нечайкина мало того, что бизнес-леди, у которой свободного времени мало по определению, так она еще и замужем. Пусть формально, но. замужем. И у нее есть семья, есть дочь и есть больная мать, которым тоже надо уделять внимание. Так что, по большому счету, Сергею с Людмилой не так часто удавалось побыть наедине. Поэтому тратить эти редкие минуты на визиты к друзьям они не станут, тем паче, что сам Шохман в отъезде. Так что тут расчет Юрия Ричардовича, если таковой был, оказывается вполне оправданным.

Еще один немаловажный аспект: запасные ключи от квартиры, пропавшие из письменного стола Глебова и потом вдруг обнаруженные в «лексусе» Евгения Наумовича. Кто, как не Шушкевич, имел реальную возможность похитить их из стола Глебова, и кто, как не Богомолов, имел столь же реальную возможность подбросить эти ключи в машину Шохмана? Людмила же сказала, что Сергей иногда возил Юрия.

И вот еще что. «За» Богомолова – я недаром взял это слово в кавычки – говорит также один момент, который в данном случае может сыграть чуть ли не решающую роль. Буквально несколько минут назад я обещал вам ответить на вопрос, как мог Шушкевич, даже располагая отпечатком пальца Власова, изготовить клише. Так вот, отвечаю: очень даже мог! Днем, прощаясь с гравером Олей, я спросил ее, какие компании в городе располагают такой же техникой, как они. «Вообще сейчас достаточно много моделей лазерных граверов. Но для такой работы, как эта, нужно оборудование высокого класса. Кроме нас, такие резаки точно есть в компании „Графика-сервис" и в Северо-Западном центре копировальных услуг. Еще, возможно, в „Экспресс-печати"…»

Так вот: согласно данным собственноручно заполненной анкеты, до прихода в компанию «Марш» Юрий Юрьевич Богомолов работал. менеджером Северо-Западного центра копировальных услуг.

Есть еще вопросы?… То-то!

За рассуждениями я не заметил, как добрался до дверей собственной квартиры. И, отпирая замок, вдруг снова остро ощутил собственное одиночество.

«Везет же тебе, Пашка! Собственная хата…»

По совести сказать, Коля, это еще разобраться надо, кому из нас везет, а кому – нет. Только иной раз в эту «собственную хату», где тебя никто не ждет, так возвращаться не хочется, что просто ноги не идут. Может, права Светка – жениться мне надо? Или, если уж не жениться, то хотя бы позвонить Оле я могу, не так ли?

Однако беглый взгляд на часы заставляет тяжело вздохнуть. Без десяти десять. В такое время порядочная женщина на свидание не поедет. Порядочная женщина, как известно, в постель ложится в девять часов, чтобы к одиннадцати успеть вернуться домой. Правда, на случай острой необходимости существуют еще и женщины непорядочные. Совсем неподалеку от меня – на проспекте Славы, одной из основных магистралей в южной части города – они дежурят практически постоянно. Но об острой необходимости речи пока, слава богу, не идет.

Чтобы окончательно покончить с проблемами прошедшего дня, я достаю из кармана блокнот и сажусь к телефону.

Первый звонок – своему знакомому, оперативнику из городского управления ФСБ. Фамилию его я вам называть не буду и даже имя слегка изменю. Ввиду специфики взаимоотношений, которые установились между нашими конторами, начальство может его неправильно понять и контакты подобные не одобрить. К слову сказать, все эти трения между двумя ведомствами происходят, в основном, в верхних эшелонах. На рядовом же уровне мы обычно общаемся без особых проблем. Иногда пересекаемся по работе, иногда вместе пьем водку, иногда ругаемся, но при этом, что бы ни произошло, никогда не отказываем друг другу в посильной помощи.

С Вячеславом мы познакомились в Чечне – обслуживали один район, а потом к тому же еще и одним самолетом домой возвращались. Вот с тех пор и поддерживаем отношения. В этом году, кстати говоря, его сын в Техноложку поступил, и там не обошлось без некоторой помощи со стороны моей сестрицы.

Славка под диктовку записывает фамилию, имя и отчество интересующего меня лица и обещает проверить все в ближайшее время.

– Только, Паша, это неофициально. И, разумеется.

– Слав, да о чем речь? – не дослушиваю я. – Можно подумать, ты меня в первый раз выручаешь. Лучше скажи, как сын учится?

– Да сколько они там отучились еще? Но пока доволен. Так что еще раз – мой поклон Светлане Николаевне!

Следующий звонок – Толе Киселеву. Тот тоже выслушивает меня, записывает необходимые данные, а затем горестно вздыхает:

– Это хорошо, Павел, что ты такого лестного мнения о моей фирме. Кое-что, разумеется – не вопрос, но вот с последним. Ты выползаешь на такой уровень.

– Я же не прошу организовывать слежку за губернатором.

– А это, между прочим, было бы как раз проще. Что ж, попробую!

Сделав еще пару звонков, я кладу, наконец, телефонную трубку, сладко – до хруста в костях – потягиваюсь, поднимаюсь с кресла и бреду в ванную комнату. Пустив горячую воду, направляюсь на кухню, к холодильнику.

Беглое ознакомление с содержимым последнего повергает меня в уныние. В кулинарии я не настолько беспомощен, чтобы не суметь сварганить себе ужин из подручных материалов, но и не настолько изощрен, дабы суметь это сделать лишь из пачки сливочного масла и одного яйца. Яичницу пожарить, говорите?… Можно, конечно! Но яиц для этого нужно минимум три. Одно при моей массе – это все равно, что слону гамбургер. Только аппетит раздразнит. Уж лучше его – яйцо, понятное дело, а не слона – сварить, а наутро бутерброд сделать. Правда, с бутербродом тоже ничего не выйдет – хлеба в доме нет. Вот вам и одинокий холостяк! Какое уж тут счастье.

Оставленные мамой в том же холодильнике пакет кефира, кастрюльку с тушеной морковью и банку консервированной фасоли упоминаю исключительно из любви к фактам – привык при составлении протоколов осмотров мест происшествий. Честно говоря, не представляю, до какой степени надо оголодать, дабы ваш покорный слуга мог рассматривать названные продукты в качестве пригодных для употребления в пищу человеком. Картошка в ящике под буфетом должна, вроде, быть, но я даже не нагибаюсь, чтобы это проверить. Ее все равно надо чистить и варить, а для этого у меня уже нет ни сил, ни желания.

Кстати, раз уж мы заговорили о еде, то давайте еще раз отвлечемся, и расскажу я вам очередную байку.

Эту историю я сам слышал из уст дяди Коли – университетского товарища моего отца. Как обычно, сразу оговорюсь, что, поскольку ваш покорный слуга в описываемых событиях личного участия не принимал, то за их достоверность не ручаюсь. И все же…

Случилось это в середине пятидесятых годов, когда Мао еще был лучшим другом Страны Советов. В то время китайский термос был превосходным подарком ко дню рождения (и потому, кстати говоря, жутким дефицитом), бензопила «Дружба» стала символом нового типа межгосударственных отношений, а студентов из Китая можно было видеть в аудиториях практически всех ведущих вузов СССР. И были они самыми трудолюбивыми студентами, кстати говоря!

Не был исключением и Ленинградский университет, где в числе прочих обучалась дочь китайского вице-консула в городе на Неве. Их семья уже несколько лет жила и работала здесь, поэтому девушка прекрасно говорила по-русски и запросто общалась со своими однокурсниками. Что касается дяди Коли, бывшего в ту пору, по его собственным словам, «высоким, кучерявым и умным», то у него с этой самой вице-консульской дочкой возник роман. Причем роман довольно-таки серьезный, ибо потенциальный тесть в один из выходных удостоил будущего философа чести быть приглашенным на обед.

К событию оному дядя Коля тщательно готовился целую неделю. Пришлось даже стрельнуть деньжат, чтобы купить приличную рубашку. У знакомого фарцовщика под честное слово был взят на вечер импортный галстук, а непослушные кудри были уложены в модном салоне на Невском проспекте.

В качестве «приемной комиссии» выступал мой будущий родитель. Критически оглядев своего друга и тезку с головы до ног, он удовлетворенно кивнул:

– Красавец! Даже теща не найдет, к чему придраться. Ты старайся там больше молчать и ничему не удивляться – тебя хотя бы за дурака не примут. И тогда, Николенька, дети твои, даст бог, будут на чукчей смахивать. Если, конечно, не обос**шься там сегодня с перепугу.

Вот и накаркал.

Правда, поначалу все было хорошо. Хозяева дома оказались довольно милыми людьми, свободно, как и их дочь, говорили по-русски, обстановка была непринужденной, и за столом потенциальный жених уже освоился настолько, что начал рассказывать смешные случаи из студенческой жизни. А рассказывать, надо отдать ему должное, дядя Коля умел. Где нужно – приврет, где нужно – умело обойдет пикантный момент, а где нужно – сделает деликатную паузу, чтобы слушатели могли вдоволь насмеяться.

Что же касается самого обеда, то китайская кухня произвела на гостя неизгладимое впечатление. Будучи по природе гурманом, он, истосковавшись на студенческой стипендии по вкусной еде, стремился попробовать каждое блюдо и живо интересовался рецептами диковинных яств. Хозяева лишь вежливо отшучивались, отвечая, что в Китае едят практически все, что растет или движется.

Наконец, подали горячее. Порезанные тонкими брусочками и слегка обжаренные в масле кусочки свинины, поданные на общем блюде, издавали дивный аромат. Перед тем, как отправить в рот, их обмакивали в особый соус, стоявший перед каждым в отдельной фарфоровой мисочке.

Это было нечто фантастическое… Как сам дядя Коля позже признавался, в тот момент он, ничтоже сумня-щеся, сожрал бы с этим соусом даже подметку от собственного башмака. И решил незадачливый студент, во что бы то ни стало, выведать секрет этого подлинного чуда восточной кулинарии, дабы иметь возможность хоть изредка побаловать им и себя, и товарищей по общежитию.

Жена вице-консула поначалу отнекивалась, но потом все же уступила настойчивости гостя.

Рецепт оказался довольно прост – уж его-то дядя Коля не забудет до самой гробовой доски. Берется баранья нога, моется под холодной водой, просушивается салфеткой, оборачивается в марлю и. вывешивается на солнце. Там она висит до-о-о-лго – аж до тех пор, пока на кости не останется и следов мяса. И тогда копошащаяся на дне марлевого мешка масса перебирается, промывается и растапливается на специальной сковороде – воке – на медленном огне. Через некоторое время нерастопившиеся остатки извлекаются шумовкой, после чего на сковороду добавляются соевый соус, немного рисового уксуса, специальные травы, которые, к сожалению, в Ленинграде купить невозможно, поскольку произрастают они лишь в определенных районах Юго-Западного Китая, и.

Чем еще, кроме соевого соуса, рисового уксуса и специальных трав, приправляется сие чудо китайской кулинарии, гость так и не узнал. Он пулей вылетел в коридор, мечтая лишь об одном: успеть добежать до туалета. К несчастью, расположение помещений было ему еще не знакомо. Дядя Коля перепутал двери и вместо сортира влетел в ванную комнату, где и случилось непоправимое.

Квартиру теперь уже несостоявшегося тестя будущий философ покинул с вывернутым чуть ли не наизнанку желудком, в полном смятении духа и не смея поднять глаза на утешавших и успокаивавших его наперебой хозяев. От встреч с девушкой он стал после этого уклоняться, ссылаясь на загруженность в связи с подготовкой к предстоящей сессии, а летом и вовсе уехал с бригадой шабашников на заработки. По осени вице-консула отозвали на родину, и больше молодые люди не виделись.

Кулинарные воспоминания снова разбудили задремавший аппетит, но пересилить усталость я все же не в состоянии. Некоторое время, правда, голод пытается убедить лень, что универсам работает до одиннадцати, что это совсем рядом, и что в универсаме водятся вкусная колбаса, жареная курочка, кальмары по-корейски и прочие деликатесы. И пива там много, в том числе и темного. Однако лень, зевнув, сонно возражает, что тащиться куда-то нет никакого смысла. Во-первых, Минздрав неоднократно предупреждал о вреде чрезмерного употребления пива, а, во-вторых, те же врачи все равно рекомендуют ложиться спать на голодный желудок.

Поединок был недолгим – лень победила за явным преимуществом. Я попил чаю, поблаженствовал минут десять в горячей ванне, а затем, насухо вытеревшись и прихватив с книжной полки «Приключения бравого солдата Швейка», нырнул под одеяло.

Книгу эту я полюбил еще в детстве, и позже, уже служа в армии, вспоминал неоднократно. Сейчас, хоть и знаю «Швейка» чуть ли не наизусть, время от времени все равно перечитываю с огромным удовольствием.

«Вскоре после рождения его уронила нянька, и маленький Конрад Дауэрлинг ушиб голову. Так что и до сих пор виден след, будто комета налетела на Северный полюс. Все сомневались, что из него выйдет что-либо путное, если он перенес сотрясение мозга. Только его отец, полковник, не терял надежды, и даже наоборот, утверждал, что такой пустяк ему повредить не может, так как, само собой разумеется, молодой Дауэрлинг, когда подрастет, посвятит себя военной службе. Его глупость была настолько ослепительна, что были все основания надеяться – через несколько десятилетий он попадет в Терезианскую военную академию или в военное министерство».

Ну, не прелесть, а? В нашем МВД, между прочим, то же самое.

По привычке раскрываю «Швейка» наугад и попадаю на один из любимейших эпизодов: бравый солдат везет домой пьяного фельдкурата Отто Каца. Каждый раз хохочу над этой сценой, настолько мастерски она написана. Неудивительно, что Гашека одинаково ненавидели как чиновники от войны, так и чиновники от церкви.

Углубившись в чтение, я незаметно задремал, а где-то около полуночи или даже позже в квартире вдруг раздался телефонный звонок. Ну, если уж звонят ночью – это наверняка мне. Маму в такое время никто беспокоить не будет, ибо все ее знакомые – приличные люди. Не хватало только, чтобы ее разбудили – потом разговоров не оберешься.

Я как был – в одних трусах – вскакиваю с кровати и бросаюсь в коридор к телефону. По дороге успеваю сообразить, что маму трель всяко не побеспокоит, поскольку она сейчас находится почти за две тысячи километров отсюда. Но… привычка.

– Да?!

– Привет, Павел! – слышу я в трубке не ко времени бодрый голос Короткова. – Я тебя не разбудил?

– Идиотский вопрос. Если даже и разбудил – какое это теперь имеет значение? Так что не парься – говори сразу, чего надо.

– Ну, извини – не хотел. Просто хочу сообщить: ты – гений!

– Это и без тебя всем давно известно. Какого черта ты звонишь среди ночи и начинаешь излагать прописные истины?

– И я тоже – гений!

– А вот это уже далеко не бесспорно, поэтому с этого момента поподробнее.

– Ты был абсолютно прав в своем предположении. – Димка делает вид, что не заметил моей иронии. – След пальца на двери в квартире убитого действительно оставили с помощью клише. Но только ты не мог этого доказать, а вот я могу.

– А еще подробнее? – Остатки сна у меня как рукой сняло.

– Это по телефону не объяснишь. Ты лучше завтра приезжай ко мне в контору. Только не слишком рано – лучше часам к одиннадцати. С утра у нас сходка будет – это где-то на час – потом надо будет еще кое-что сделать, а с одиннадцати я буду в твоем полном распоряжении. Правда, только до обеда, поскольку потом еду в суд. Все – спокойной ночи!

Короткие гудки раздаются в трубке раньше, чем я успеваю послать Диму в одно довольно известное место, где уж точно перебывало все население земного шара – вне зависимости от пола, возраста, расовой или национальной принадлежности, вероисповедания и т. п. Это самое население, собственно, из этого самого места и появляется.