Прочитайте онлайн Иллюзия вины | Глава 4

Читать книгу Иллюзия вины
2816+5275
  • Автор:

Глава 4

Криминалистам удалось выяснить немногое. При тщательном обследовании апартаментов и в особенности спальни Новика, они обнаружили еще несколько обрывков полиэтиленовой пленки, и на одном из таких обрывков оставались следы ДНК, принадлежащие покойному вот уже почти десять часов Нейтану Новику. ДНК кого-то другого обнаружить не удалось.

Вспомнив, слова Новика, о том, что он видел сумку с приготовленными специально для него продуктами питания, я распорядился тщательно обследовать спальную комнату на признаки присутствия в ней каких-либо пищевых веществ. Я надеялся, что в комнате могли остаться крошки от пончиков, сахарная пудра, соль, тертый перец, капля соуса… любые из веществ, так же обнаруженные на предыдущих жертвах. Такая находка в комнате Новика могла бы хоть как-то подтвердить его слова. И, к счастью, я не ошибся в своих мыслях.

На ковре возле кровати криминалисты обнаружили минимальное количество тертого перца и хлебных крошек. Конечно же, это не могло быть прямой уликой, указывающей на то, что тут побывал наш серийный убийца, а если хорошо пораскинуть мозгами, то становилось ясно, что на деле эти находки нам вообще ничего не давали, но, по крайней мере сказанное Новиком постепенно подтверждалось уликами — его слова были уже не просто больной фантазией человека с расстройством психики.

В надежде найти дополнительные зацепки по этому делу, мы опросили многих жильцов и проверили записи всех камер наблюдения на входе в здание. В результате мы выяснили, что жильцы ничего подозрительного не слышали и не видели, а камеры наблюдения ничего полезного не зафиксировали. В какой-то момент я уже было начал думать, что вся эта ситуация с самоубийством не имеет никакого отношения к разыскиваемому нами серийному убийце, но Нейтан Новик сам предоставил нам неопровержимые доказательства связи своей смерти с предыдущими четырьмя убийствами.

При изучении тела покойного Новика, у него на шее судмедэкспертами были обнаружены знакомые отметины, которые оставляет электрошокер. В купе с остальными фактами, эта находка лишь подтверждала теорию о профессионализме убийцы. Факты указывали на то, что Новика оглушили, как и остальных жертв, все уже было готово для совершения знакомого ритуала хаоса и порядка, но вот только дальше что-то пошло не по стандартному сценарию.

Нейтану Новику было сорок два года и весил он почти рекордные 138 килограмм. Из всех наших жертв тяжелее был только Стивен Горэм, который весил 141 килограмм. По параметрам огромного веса Новик более чем подходил на роль следующей жертвы, но помимо веса, ничего более его не связывало с остальными убитыми. Зато он ярко выделялся на фоне других жертв своими расстройствами психики. В его медкарте было написано, что он страдал агорафобией и беспричинными паническими расстройствами. Поговорив с его соседями по этажу, я выяснил причины этих расстройств. Нейтан, несмотря на свои проблемы с психикой, был человеком вполне общительным по отношению к людям, которым он доверял, и часто кто-то из доброжелательных соседей заходил к нему домой пообщаться. Практически все жильцы двадцать второго этажа знали его историю и искренне ему сочувствовали.

В детстве Новику не сильно повезло с родителями. Его мать страдала шизофренией, а ее муж — отец Новика — был квалифицированным психиатром. Естественно отец был осведомлен о расстройствах своей жены и выполнял не только роль супруга, но и по совместительству являлся ее лечащим врачом. В семье Новиков были хорошие дни и были дни плохие — к такому раскладу Нейтан привык, впрочем, как и его отец. С каждым новым приступом матери Нейтана, отец сразу же переключал в голове тумблер с мужа на психиатра и принимал все необходимые меры, чтобы ей помочь.

Несколько лет семья Новиков жила по стандартному графику хороших и плохих дней, и вроде бы все уже свыклись с таким положением вещей, но однажды ночью все необратимо изменилось. Когда в поздний час большая часть семьи тихонько спала в своих кроватях, мать Нейтана, напротив, мучилась в ту ночь изнурительной бессонницей. Легкое раздражение от невозможности заснуть постепенно перешло в очередной приступ и она, не позаботившись о том, чтобы разбудить своего мужа, начала самостоятельно искать лекарства по всему дому. Спустя пару минут эмоциональных поисков она наткнулась на принадлежавший отцу Нейтана чемоданчик с медикаментами, и стала бездумно перебирать все лекарства. В тот момент она явно не отдавала отчет своим действиям и схватила первый попавшийся пузырек с таблетками. Бедная женщина даже не подозревала, что выпила несколько таблеток какого-то галлюциногена, который только катастрофически усугубил ее психическое состояние.

Таблетки подействовали мгновенно, она впала в психоз, начала бегать по дому в надежде скрыться от постоянно преследующих ее галлюцинаций и для защиты от них схватила кухонный нож. В какой-то момент она вбежала в спальню, где крепко спал ее супруг после тяжелого рабочего дня, и с криком набросилась на него с ножом. Отец Нейтана умер практически мгновенно, она проткнула ему сердце.

Маленький Нейтан, услышав шум и женские крики, проснулся и побежал в комнату к родителям, где застал свою мать, сидящую на постели с окровавленным ножом и залитого кровью отца. Нейтан всегда знал, что мама иногда бывает очень вспыльчивой и как-то привык к этому, но увиденное им кровавое зрелище в спальне у родителей оказалось слишком жестоким ударом по психике маленького ребенка. Он в ужасе выбежал из дома и побежал вдоль улицы, отчаянно взывая к помощи. На слезливые крики мальчика сбежались все соседи из окрестностей и сразу же вызвали полицию. В ту ночь мать Нейтана заковали в наручники и отвезли в полицейский участок, а на следующий день, оценив ее душевное состояние, пожизненно упекли в психиатрическую больницу, где она должна находиться и по сей день. Нейтана отдали на воспитание единственного оставшегося у него родственника — бабушки по отцовской линии. Нейтану Новику было восемь лет.

Жизнь — не кино, и пережив такой ужас в детстве, далеко не каждый находит в себе силы стать супергероем и бороться тем или иным способом с несправедливостью, используя эту борьбу как прикрытие для сражения с настоящим врагом — травмой детства. Пережитое в раннем возрасте сильно повлияло на Нейтана, он начал превращаться в очень пугливого человека, стал всего бояться, всего избегать. Он стал замыкаться в себе и со временем его расстройство начало приобретать новые формы: он перестал выходить на улицу и месяцами сидел дома. Окончательно Новик ушел в себя, когда умерла его бабушка и он остался совершенно один. С тех пор все, что он делал — это сидел дома и занимался своим единственным любимым занятием, которое по совместительству являлось его работой.

Ему посчастливилось найти себе самую подходящую работу, для которой не нужно было выходить из дома — веб-программирование. Нейтан мог спокойно принимать и отсылать все заказы исключительно по интернету, не выходя из дома. Да и заработка от такой работы ему более чем хватало.

Казалось бы, куда уж может быть хуже жизнь, но пару месяцев назад Нейтан позвонил в больницу с жалобами на боли в глазах и голове. Доктор провел осмотр у него дома, но этого оказалось недостаточно. Ему пришлось убеждать Новика поехать в больницу для более полного обследования. В больнице худшие опасения подтвердились — анализ МРТ обнаружил у Нейтана аневризму сосудов головного мозга и помочь ему уже было невозможно. Кровоизлияние в мозг могло убить его в любое момент.

Печальная история, особенно если знать ее финал. Но во всей этой истории я не понимал именно финала. Ведь по жизни Нейтан Новик был невероятно пугливым человеком, он буквально всего боялся. Ему потребовалось много времени, чтобы сдружиться с соседями по этажу, с которыми, к слову, ему повезло, так как это были очень хорошие и добрые люди. Я уже не говорю о его паническом страхе при виде открытого пространства. Все это совершенно не вписывалось в то, с чем мы имели дело сегодня днем.

Загадкой было то, как он заставил себя выйти не просто на открытое пространство улицы, а на крышу небоскреба, где это пространство в купе с высотой может пугать даже людей без расстройств психики. Человек, убедивший его пойти на такое, должен был обладать либо неким очень веским аргументом, либо хорошей способностью внушения. Иначе, я не представляю, как можно было заставить такого человека как Нейтан Новик добровольно спрыгнуть с огромной высоты.

Что ему такого сказали? Запугал ли его кто-то мучительной смертью? Знал ли этот кто-то о каких-то еще уязвимых местах Новика? И самый главный вопрос: если это все-таки был наш серийный убийца, то зачем ему вообще было устраивать весь этот спектакль? Почему он не стал убивать его таким же способом, как и всех предыдущих жертв?

Ведь, судя по всему, как и с остальными жертвами, тут тоже все было продумано от начала до конца. У Новика нашли на шее следы от электрошокера, а значит убийца, следуя своему сценарию, в первую очередь вырубил Нейтана. Затем он каким-то образом затащил его прямо на кровать и связал, предположительно, полиэтиленовой пленкой. И, конечно же, сумка с заранее приготовленной пищей предусмотрительно находилась рядом с кроватью. Но почему, когда все уже было готово и оставался лишь последний штрих, серийный убийца прервал счет своих убийств на Нейтане Новике?

Что изменилось в этот раз? Неужели, есть шанс, что Новик каким-то образом сумел рассказать свою историю жизни? И если это так, то могла ли эта история каким-то образом повлиять на суждения убийцы? Этого я не знал. Положительным моментом во всей этой неразберихе было только одно:

— Он допустил ошибку, — задумчиво произнес я, сидя у себя в кабинете за столом, уставившись в никуда.

— Сжалился над своей жертвой? — Райан сделал очередной глоток кофе, поставил чашку обратно на стеклянный стол и откинулся в кожаном кресле напротив меня.

— Сжалился или нет, но не стал убивать его лично. И посмотри, к чему это привело. У нас наконец-то появились хоть какие-то крупицы улик.

— Значит, он не такой профессионал как ты думал.

— Он профессионал. Он досконально знает, что нужно делать, чтобы не быть обнаруженным. Просто в этот раз будто что-то задело его чувства. Его разум помутнел на какое-то мгновение и забыл об осторожности.

— Да ничего он не забыл. Все равно вычистил все, что могло бы указывать на него. Эти крошки и три куска пленки погоды нам не сделают.

— Нет, не сделают, но раньше он такого не допускал, — я устало подпер рукой голову над столом.

— Что, мозги закипают от количества мыслей? — риторически спросил Райан.

— Да, — я поднял взгляд на Райана и мне показалось, что он выглядит еще более утомленным, нежели я. У него было отрешенное каменное выражение лица, не выражающее ничего. Второй раз за день я заметил его пустой взгляд. В такие моменты казалось, будто он вообще ничего не чувствует и мыслями находится где-то в своем укромном мире.

— Что ты ему сказал?

— Кому?

— Новику. Он же сначала не особо горел желанием летать. От чего он резко передумал?

— Без понятия. Просто спросил, почему убийца его вдруг отпустил… он на меня сразу посмотрел такими глазами, будто я ему отдал приказ: «прыгай!».

— Наверно уже был на пределе.

— Наверно.

Я сделал глоток кофе из своей чашки и вспомнил наш с Райаном разговор в машине по пути к 425-му зданию:

— Ты вроде там хотел поделиться какой-то информацией, какую мы не знаем.

Он поднял на меня недоуменный взгляд:

— Это я-то хотел чем-то с тобой поделиться?

— У тебя определенно было что рассказать…

Сегодняшний день до такой степени нас вымотал как морально, так и физически, что со стороны наш разговор наверно был похож на общение двух обдолбанных наркоманов. Мы что-то обсуждали, задавали друг другу вопросы, но при этом у нас были до невозможности безразличные монотонные интонации голосов, а наши стеклянные глаза безрадостно смотрели в пустоту.

— Да… кое-что есть, — он закрыл глаза и угрюмо повесил нос, мне показалось, что он уснул, но через пару секунд он добавил, — но я не знаю…

— Что ты не знаешь?

— Не знаю, стоит ли об этом распространяться.

— Хватит уже ломаться, что у тебя?

Он замешкался на какое-то мгновение, а потом как-то совсем уж отчаянно опустил голову и неохотно произнес:

— У меня есть кандидат.

— Кандидат?

— На пост нашего серийного убийцы.

— И кто же это?

— Виктор Хауэр — специальный агент контртеррористического отдела ФБР в Лос-Анджелесе.

Я поморгал глазами, чтобы окончательно отделить наступающий на мое сознание сон от неожиданно нагрянувшей реальности и вопросительно уставился на Райана.

— Я не говорю, что это он выпотрошил четырех толстяков, а потом посыпал их едой…

— Но…?

— Но у меня есть основания так полагать, — он подумал немного и хмуро продолжил. — Я не такой дурак, как ты думаешь. Я тоже понимаю, что убийца, совершивший такое и не оставивший никаких улик — профессионал высшей степени. Этот человек знаком с криминалисткой не понаслышке, он просто обязан быть как-то связан с этой сферой. Никто бы не смог так хорошо заметать за собой следы, тут нужны особые знания.

— Золотые слова.

— Понимаешь… убийца… он из Лос-Анджелеса родом. Он там жил, прежде чем переехать в Нью-Йорк. Пусть он находится сейчас здесь, в Нью-Йорке, но искать его необходимо в Лос-Анджелесе. Еще когда я был в Лос-Анджелесе, я хорошо осознал всю серьезность ситуации. У нас было два жестоко изуродованных трупа и не было никаких улик, вообще никаких улик. Именно это меня насторожило и я решил проявить… некоторую инициативу. В какой-то момент я просто отчаялся в этом расследовании и решил начать все с нуля. Только в этот раз я решил начать с нашего управления и стал тайно собирать информацию на всех наших сотрудников. Причем решился я на это уже на второй день после обнаружения тела Алана Ричардсона. Первым делом я проверил наш отдел криминальных расследований и не нашел ничего необычного, затем я переключился на нашу элиту — на «террористов». Вроде бы все были обычными людьми, ничего особенного, но я обратил внимание на тот факт, что один из сотрудников контртеррористического отдела в ущерб своей зарплате довольно часто берет отпуск.

— Виктор Хауэр?

— Да… по бумагам он в данный момент уже как третью неделю находится в отпуске по состоянию здоровья, причем это уже у него шестой отпуск за последний год. Что именно у него там со здоровьем — не разглашается. Эту информацию он зачем-то засекретил и, я так полагаю, что только Мартинез должен знать в чем дело. Но идти с такими догадками к Мартинезу и требовать от него личной информации сотрудника другого отдела я не решился.

— Что ж так, — ухмыльнулся я, — неужто у тебя с ним отношения испортились?

Райан недовольно посмотрел на меня сонным взглядом.

— Да, испортились, тебе спасибо, — язвительно ответил он.

— Ну и? Отдыхает он часто, что с того?

— Ничего, вообще ничего с этого не было… до последнего времени. Когда мы вчера узнали об убийствах в Нью-Йорке, а в особенности о смерти Горэма, я сразу вспомнил о Хауэре. Прежде чем лететь к вам, я накопал информацию о последних перемещениях Хауэра… и о, чудо! Весь месяц он был в Лос-Анджелесе, а два дня назад прилетел прямым рейсом из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк. Прямо перед убийством Горэма и Седжвик. Это все что мне удалось узнать о нем, вся остальная информац…

— Так, притормози, у меня уже голова идет кругом от такого количества фактов. Давай по порядку. Во-первых, при необходимости всегда можно найти гораздо больше информации на любого сотрудника, было бы желание. Почему Виктора Хауэра держат в такой тайне?

— Да, черт, точно… я же забыл самое главное упомянуть, — Райан задумался на какой-то момент, будто пытаясь логически выстроить все обилие информации. — Стивен Горэм так же как и Хауэр был приписан к контртеррористическом отделу, которым у нас руководит Крейг Кински. Вам сказали, что Горэм просто под прикрытием выслеживал торговцев нелегальным оружием, но когда я говорил с Кински, тот мне намекнул, что это не совсем так. Похоже, все было намного серьезнее и Горэм внедрялся в настоящую террористическую группировку, а не следил за какими-то подзаборными шавками, которые не могут даже правильно оружие держать. Горэм и Хауэр, конечно же, были знакомы, но вряд ли работали в непосредственной близости. Чего-то большего узнать мне не удалось, да и не успевал уже я. Все указывает на то, что контртеррористический отдел работал или работает над чем-то действительно серьезным и потому вся их работа засекречена. Я так подозреваю, что у них завелся крот, иначе бы они не стали скрывать информацию от всех остальных сотрудников управления.

— Ну и как они отреагировали на убийство Горэма?

— На лице Кински я видел только недоумение от этой всей ситуации. Он не раскрыл ни капли дела, которым занимался Горэм, но уверил меня, что его смерть во время их операции — это одна из самых нелогичных вещей, которые он видел в своей работе. Даже сравнение подходящее попытался привести, что-то вроде «твой дом ограбили, а ты вместо того, чтобы звонить в полицию, побежал с претензиями к своему годовалому ребенку, потому что тот не навалял грабителям».

— Что за бред…

— Вот именно так для него выглядела вся эта ситуация. Я верю ему, он меня заверил, что если бы было хоть что-то указывающее на убийцу Стивена Горэма, он бы поделился этой информацией, но у них не было вообще ничего. Я не знаю… в контексте их операции под прикрытием, убийство Горэма, это такая же несуразица, как если бы Клайд застрелил Бонни.

— Хватит сравнений, — я протестующе поднял руку, — я уже уловил суть. Но от этого не легче, все равно мы не знаем огромного куска жизни Горэма. Кто знает, что мы могли бы там обнаружить. Ну а что Хауэр-то? Он, я так понял, вообще все это время был в отпуске и не имел отношения к операции под прикрытием?

— Да, это почти так. Он там что-то вроде консультанта сейчас. И этот консультант прилетел в Нью-Йорк аккурат перед убийством Горэма. Да и отпуск очередной у него начался тоже до убийства Асэль Лэндсбери… за неделю, кажется.

— Хорошо, ты конкретно хоть что-то о Хауэре знаешь?

— Ему сорок четыре года, он служил в армии и неплохо владеет какими-то там боевыми искусствами, да и внешность у него внушающая, скажу я тебе. С таким лучше не встречаться в подворотне. На своем счету имеет множество нейтрализованных преступников, преимущественно террористов. Под нейтрализованными я имею в виду застреленных пулей в голову или со свернутыми шеями. Вообще, по слухам, этот тип довольно хладнокровен в своей работе, да еще и некоторые о нем отзываются как о нечистом на руку. Хотя никаких доказательств его участия в грязных делишках — нет. Биографию его мне никто не даст. Я хотел еще завтра попробовать детально описать ситуацию со своими догадками и послать запрос Мартинезу, но даже если он и решит предоставить информацию на Хауэра, то на это уйдет неделя, если не больше.

— Отлично, — недовольно сказал я.

Мы помолчали немного, переваривая всю информацию. Я взглянул на часы, они показывали 20:27. Глаза уже закрывались сами по себе, от недосыпа у меня стали появляться легкие галлюцинации вроде спонтанных вспышек света, а все тело будто наливалось свинцом. Тяжелой рукой я потянулся к чашке, допил свой кофе и прервал тишину:

— Ну а ты-то сам что думаешь о нем?

— Я… я не знаю. Вроде бы все это выглядит подозрительно, но у нас очень мало данных на Хауэра, я не могу ничего утверждать… но в психологический портрет он вписывается идеально.

— Не ты рисовал? — ухмыльнулся я. — Видели вчера всем отделом на брифинге.

— Не я. У нас есть свой отличный психолог — Роуз… отлично рисует и разбирается в психологии. Когда нашли труп Ричардсона я сразу пошел к ней, попросил представить образ человека, который мог совершить такое.

— И ты веришь, что эта картинка может иметь хоть какую-то связь с действительностью?

— Ну… в прошлом Роуз уже составляла психологические портреты убийц. Бывали случаи, что портрет точь-в-точь совпадал с убийцей, бывало и наоборот. Тут пятьдесят на пятьдесят.

— Надо и нам такого психолога нанять, — вполголоса озвучил я свои мысли. — Хорошо, тогда нам надо найти этого Виктора Хауэра и потолковать с ним… нам все равно больше некого искать. Вот с него и начнем. Ты сможешь вычислить его точное местоположение?

— Возможно. У меня есть идея, но для этого потребуется помощь вашего замдиректора.

— Я думаю, это можно будет устроить, — довольно улыбнулся я и посмотрел на наручные часы. — Только сейчас его нет в здании, завтра будет.

— Значит, завтра и сообщу подробности, — он сделал последний глоток кофе и поднялся из кресла. — Так. Все. Хватит. Не могу больше ни о чем говорить. Всего хорошего…

Райан дошел до двери, открыл ее и, находясь одной ногой в коридоре, остановился. Повернувшись ко мне в пол-оборота, он спросил:

— Почему «Роберт»?

— Мм…? — непонимающе уставился я него.

— Там на крыше сегодня, ты представился Новику Робертом, зачем?

— Ну знаешь ли… он был в таком состоянии, что назовись я его именем, он мог бы подумать, что я над ним издеваюсь и сразу бы бросился вниз.

— А… понятно. Ну и что, помогло?

— Иди к черту уже.

— Ага.

Райан окончательно удалился из моего кабинета и захлопнул за собой дверь.