Прочитайте онлайн Иллюзия вины | Глава 4

Читать книгу Иллюзия вины
2816+5276
  • Автор:

Глава 4

К четырем часам утра я добрался до своего кабинета в здании ФБР, где закрылся от всех и вся и провел пару часов, обдумывая все произошедшее, попутно изучая свою «стену для размышлений», усеянную заметками и фотографиями. Я окончательно восстановил всю хронологию убийств, дополнив уже имеющиеся знания последними деталями, вновь изучил каждую жертву и все хоть и незначительные, но все же улики.

Ближе к шести утра я почувствовал, что от такого мозгового штурма у меня уже начинает закипать мозг и решил пройтись по полупустому зданию Бюро. В Нью-Йоркском отделении, как и в любом другом отделении ФБР, всегда кто-то работал вне зависимости от времени суток и дня недели, но, как и в большинстве мест, ночью и ранним утром количество сотрудников резко сокращалось.

Находясь здесь в такое время, мне казалось, будто это огромное здание давно забросили и тут больше никто не работает, будто это все очередной сон, в котором я брожу среди забытых закоулков своего сознания не в состоянии осознать иллюзорность окружения. Я прогуливался туда-сюда вдоль длинных коридоров и постоянно глядел по сторонам в надежде найти какие-то подсказки, нечто необычное, нечто такое, что даст мне точно знать: я сплю, это всего лишь сон. Но в какой-то момент мне на глаза попадался один из сонных сотрудников ночной смены, подозрительно смотрел на мой потрепанный вид, затем приветливо кивал мне и я возвращался в реальность. Нет, к сожалению, все это не было сном и все что случилось за последние несколько дней — действительно случилось.

Неспешно хромая по зданию, я забрел в пустой конференц-зал. Внутри я осмотрелся по углам, вновь пытаясь обнаружить нечто необычное, и обратил внимание на темный главный экран. Я сразу вспомнил, какой ужас, какую мерзость я видел на нем во время самого первого брифинга по делу Нью-Йоркского потрошителя. Я вспомнил тот неподдельный страх, который выражали лица аналитиков, впервые в своей жизни узревшие такое лицо смерти. Я вспомнил почти безразличное и в тот же момент немного отчаянное лицо Дэвида, смотрящего на изуродованное тело Стивена Горэма.

Дэвид… где же ты сейчас? Что с тобой произошло? Мне бы сейчас так пригодился напарник, которому я по-настоящему могу доверять. Напарник, который при надобности без тени стыдливости выскажет мне в лоб то, что думает, и напарник, который не станет обсуждать мои решения или сомневаться в них лишь потому, что доверяет мне. Тебя нет уже больше двух дней. Я сказал Монике… я пообещал Монике, что тебя найдут, а сам я ни в чем не уверен. Я даже не помню, о чем мы с тобой говорили в последний раз. Мне сказали, что мы ругались, а я даже не знаю по какому поводу.

Сложно было это принять, но, скорее всего, мне следовало ожидать худшего. Дэвид совершенно точно не улетел ото всех в отпуск и не ушел в запой от тяжелой жизни. Он этого никак не мог сделать, только не в такое время. А если эти варианты отмести, то, наверное, с ним ничего хорошего точно не произошло… это вопрос времени, когда мы его найдем и в каком виде. И самое невыносимое в его пропаже было то, что я ничего не мог сделать. Расследованием исчезновения Дэвида занимался отдел Кевина Андерсона, но работать им было не с чем. Ведь Дэвид Аркетт просто испарился.

Но если от него не осталось никаких следов, то может все же есть надежда, что он еще жив? Или мне все же не стоит ни на что надеяться и готовиться к худшему? Или…

Не желая больше держать в голове унылые мысли, я попытался отвлечься, занявшись поисками в конференц-зале каких-нибудь документов, копий отчетов или фотографий. Походив немного по просторному помещению, я остановился возле главного экрана, рядом с железными ячейками, вмонтированными в длинный черный стол. Приложив большой палец к сканеру отпечатков возле одной из ячеек, я открыл ее и достал стопку материалов, которые использовались на последних брифингах без моего участия. Перебирая бумаги, я наткнулся на фотографию Люсинды Вергарес.

Говорят, что склероз (или эквивалентные по потери памяти болезни) отличное заболевание, так как у тебя ничего не болит и каждый день новости. Возможно, но не в этом конкретном случае. Несколькими днями ранее я уже прошел через убийство хорошо знакомой мне Люси, я уже должен был осмыслить столь жуткую потерю одной из наших… но я это все забыл. Я знал, что ее убили — мне сообщил эту весть отец, но мой мозг отказывался в это верить и не принимал новую информацию всерьез. А увидев фотографию изуродованной Люси, я будто окончательно осознал, что она мертва, что ее больше нет. Мне вновь пришлось пройти через осознание убийства знакомого мне человека.

В надежде принять и осознать случившееся, я вытаращился на фотографию, разглядывая решето на месте живота Люси. Хватило меня лишь на пару секунд. Мой взгляд, словно ошпаренный, отлетел от снимка и устремился куда-то в угол конференц-зала. Я закрыл глаза, но передо мной все равно висел образ вырванного с потрохами языка, изрезанного в клочья живота и множества продуктов питания, бережно разложенных по всему телу Люсинды. Я гневно захлопнул ящик и забрал фото с собой.

Вернувшись в свой кабинет, я уставился на свою стену для размышлений и испытал некое дежавю. Мне показалось, что я вновь осознал нехватку места на своей стене для размещения новой фотографии очередной жертвы. Я хмуро поглядел на фото изуродованной Люси, а затем принялся перемещать все заметки и фотографии на стене, освобождая место для еще одного снимка. Выкроив место под новую фотографию, я уже было хотел прикрепить изображение Люси, но подумав, остановился. Я вновь принялся двигать фотографии, освобождая место для еще пары снимков, и, в конце концов, дополнил всю эту картину новой отвратительной фотографией.

Вскоре наступило утро и в здание ФБР пришел новый день. Начиная с семи часов сюда стало стягиваться все больше и больше народу, которые своим количеством в считанные минуты похоронили атмосферу тишины и спокойствия. Около восьми утра меня застали в моем же кабинете отец и Кевин Андерсон, с которыми я имел честь подискутировать о текущем расследовании.

Отец пытался вежливо обсуждать проблемы, но иногда с его губ срывались несколько обидные эмоциональные обвинения в адрес наших с Кевином сотрудников, да и в адрес нас самих. Его можно было понять — этой ночью Роберт Стиллер получил нагоняй от самого директора ФБР. Ему, и как следствие, нам дали три дня, чтобы добиться хоть каких-то результатов в расследовании (читайте поймать Хауэра) и время от нас резво убегало, а результатов не было видно даже на горизонте. И мы бы могли с этим справиться психологически, даже понимая, что за оставшееся время все равно ничего не добьемся, но ночная погоня за Хауэром с конечным провальным результатом лишь подливала масла в сжигающий нашу уверенность огонь.

Однако было кое-что такое, что раздражало всех нас в равной степени — Лос-Анджелесское управление ФБР. Учитывая, что Виктор Хауэр находился в 4000 километрах от штата Калифорния, он был вне их юрисдикции и фактически не являлся проблемой Лос-Анджелесского управления. Получалось так, что виноваты были они, а разгребает все управление того штата, в котором находится истинный виновник торжества. И обычно такая ситуация никогда не являлась проблемой, управления всегда друг другу помогали, но вот только не в этот раз. Глава Лос-Анджелесского управления ФБР — заместитель директора Стивен Мартинез, предпочитал отмалчиваться. В личном разговоре с нашим шефом Мартинез ясно выразился, что сожалеет о сложившейся ситуации, но раскроет все карты лишь в случае нашего успеха в поимке Хауэра и тогда уж лично за все ответит.

Мы, разумеется, от такого заявления были в полном «восторге» и делали все, чтобы поймать Хауэра и в конечном итоге стать свидетелями того момента, когда Стивен Мартинез будет вынужден нам все рассказать и заодно подать в отставку.

Следом мы провели очередной эмоциональный и довольно нестандартный лично для меня брифинг. В этот раз я в основном сидел на скамье запасных рядом с Райаном и слушал речи Роберта о том, что мы должны, вместе с речами Кевина о том, что мы в действительности можем. Помимо этого, мне, конечно же, было непривычно не видеть грозное лицо Дэвида на брифинге. Хотя сложно было назвать подобное ощущение «непривычным», я скорее чувствовал себя неуютно без него, чувствовал, что все действительно очень плачевно. Ну и специальному агенту Джейкобу Броуди пришлось связаться с нами по видеосвязи из своей машины. Выходил он на связь вместе с Джеммой Римар, так как они вместе вели наблюдение за ночным клубом «Дикость» и не могли никуда отлучаться.

По окончании брифинга я несколько раз в течение дня пытался как бы случайно наткнуться на крайне интересную мне личность — Дитера Штайблиха, но мне постоянно что-то мешало. То Штайблиха не было на месте, то я не мог придумать подходящий повод, то я уже сам был занят. Мне так и не удалось его увидеть в этот день и восстановить в голове его внешность.

Однако большую часть дня я все же провел вместе с Райаном, ведя беседы с персоналом из двадцати двух ресторанов и кафе оставшихся в нашем списке со вчерашнего вечера. За день мы исколесили весь город, побывали в таких местах, о каких за пять лет своей жизни в Нью-Йорке я ни разу не слышал и, конечно же, мы стали экспертами по всем ресторанам, фастфудам и супермаркетам в городе.

В ходе бесед с персоналом каждого из заведений узнали мы не много, но кое-что любопытное, на мой взгляд, все же было. Крупных или каких-либо необычных, возможно, странных заказов нигде не наблюдалось. Тогда мы показывали фотографию Виктора Хауэра и Райан под моей силой убеждения и власти над ним, описывал внешность Дитера Штайблиха. В результате выяснилось, что в 5 из 22 заведений видели кого-то очень напоминающего Штайблиха, а в 13 из 22 заведений находился хотя бы один человек, видевший лицо Хауэра в новостях, но при этом никто не видел Хауэра непосредственно на территории ресторана, фастфуда или супермаркета.

Ближе к наступлению ночи, где-то к двадцати одному часу, Райан начал ныть, что его «задолбала эта херова экскурсия по местам набора лишнего веса», что он уже два дня не спал (будто я спал) и что он лучше вновь поедет в ФБР штудировать документы по делу, чем будет продолжать заниматься этим идиотизмом. Я подождал, пока тот закончит свои возгласы и сказал ему, что вообще-то мы только что закончили с последним заведением в нашем списке и он имеет право отдохнуть. Осознав, что вспылил не вовремя, Райан недовольно фыркнул и выполнил мою последнюю просьбу — завез меня домой.

Выбравшись из джипа, я оперся на трость и проводил взглядом удаляющуюся в ночь машину с Райаном, после чего обернулся к своему подъезду. Пять этажей, сотни ступенек, больная нога и трость. Меня ожидало очередное героическое восхождение к своей квартире, которое я не менее героически осуществил примерно за 10–15 минут тяжких усилий.

Вернувшись в свою квартиру, первым делом я поглядел на наручные часы. Они показывали 22:13. Увидев эти цифры и вспомнив, как давно я уже не сплю, у меня внутри будто щелкнул тумблер. Я вмиг ощутил катастрофическую усталость, потребность отвлечься от расследования, острую необходимость отдохнуть. Но вот в чем была загвоздка: я совершенно не хотел спать. Я отдавал себе отчет в том, что с полудня вчерашнего дня не смыкал глаз, что я был изнеможен до невозможности, что у меня болит все тело… но вот только мне совершенно не хотелось закрывать глаза.

Что это значило? Это результат повреждения моей шишковидной железы и у меня теперь бессонница? Или это что-то психологическое? Может, я боюсь уснуть… и навсегда потеряться в своих сновидениях? Боюсь, что буду больше не в состоянии отличить сон от реальности?

Вчерашней ночью я уже имел такой опыт. Я могу поклясться, что видел Виктора Хауэра в толпе прохожих, я знал, что это он… но был ли это он? Что это вообще было? Я заснул на мгновение и увидел мимолетный гипнагогический образ, а дальше уже поработало мое воображение? Или это была настоящая галлюцинация, обманувшая мой разум посреди его бодрствования? А если это так и я теперь вижу подобные галлюцинации, то можно ли тогда доверять своим глазам? Своим чувствам? Не сплю ли я сейчас?

Я отчаянно вздохнул и, проморгавшись, начал фокусироваться на различных предметах интерьера своей квартиры. Поглазев на свое пристанище в поисках несуществующего, я ничего полезного так и не обнаружил. Выбросив из головы эти бесполезные мысли, я похромал в ванну, где умылся, принял выписанные доктором Харрингтоном медикаменты и, вернувшись в гостиную, в бессилии рухнул на диван. Кое-как я дотянулся до стеклянного столика и взял пульт управления музыкальным центром. Я включил первую попавшуюся в своей музыкальной библиотеке песню и, как это обычно у меня и бывает, услышал тихую спокойную гитарную музыку, сопровождавшуюся нежным женским вокалом:

And I'll fall on my knees Tell me how's the way to be Tell me how's the way to go Tell me all that I should know To evoke some empathy Danger will follow me Everywhere I go Angels will call on me And take me to my home This tired mind just wants to be led home (И я паду на колени Скажи мне как все должно быть Скажи мне какой дорогой идти Скажи мне все, что нужно знать Чтобы вызвать хоть какое-то сочувствие Опасность будет всюду Следовать за мной Ангелы будут звать меня И тянуть домой Этот усталый разум просто хочет, чтобы его отвели домой) Lissie — Everywhere I Go

Я неподвижно сидел и вслушивался в каждое слово этой тихой песни, в каждую ее ноту. Я ощущал, как звуковые волны проникают в меня и нежно растекаются по всему телу, согревая мне душу. Я не просто так отбирал для своей музыкальной библиотеки спокойные композиции. Одна из причин, конечно, заключалась в подавлении звона в ушах после долгой работы в шумных местах, но так же тихие композиции всегда успокаивали меня. Бывает музыка, способная вызывать в памяти глубоко запрятанную горечь, бывает музыка, способная поднять настроение, но ни то, ни другое меня никогда не интересовало. Все, что я хотел от музыки и для чего ее слушал, выражалось в спокойствии. Я слушал тихую мелодию и на мгновение успокаивался, чувствовал, что все не так плохо, как кажется.

Все это время пока я сидел на диване, я пытался понять свое состояние. Я насильно попытался сомкнуть свои глаза, но они будто воспротивились мне и не желали закрываться. У меня не было сил подняться с дивана, но при этом я совершенно не хотел спать. Казалось, я завис между двумя мирами и был в шаге от каждого из них — нужно было лишь выбрать направление. И я выбрал. Я заставил себя подняться с дивана, вместо того, чтобы в бессилии разлечься на нем, и собрался налить себе чего-нибудь выпить. Однако стук в дверь разрушил все мои планы.

Я поглядел на часы — 22:31. Кто бы это мог быть в столь поздний час? Прислали кого-то из ФБР за мной? Значит, мне наверняка опять придется куда-то ехать. А, может, отец решил навестить? Тогда меня ожидает нудный разговор на пару часов. Ну в самом деле, не Кристен же в столь поздний час заявилась? Она вообще после вчерашнего должна обходить меня стороной.

Черт, зачем я только рассказал ей про Альму?

Вновь послышался настойчивый стук и наперегонки с тростью я заставил себя дохромать до двери.

Ан-нет, она меня не обходит стороной, — было моей первой мыслью, после того, как я рассмотрел свою гостью.

— Привет, — устало сказала Кристен.

— Привет, — ответил я слегка подрагивающим голосом, обращая внимание на ее короткую черную юбку и обтягивающую серую блузку, застегнутую лишь на пару-тройку пуговиц.

— Я не вовремя?

— Ну это смотря какая у тебя цель, — настороженно произнес я.

— Значит вовремя, — ядовито улыбнулась она и без приглашения, слегка пошатываясь, вторглась в мою квартиру, благоухая сладким запахом дорогих духов.

— Уже поздновато, думал, ты спишь уже, — я захлопнул дверь и прошел за ней в гостиную, — да и к тому же…

Я несколько замялся.

— Что, боялся, что наговорил мне лишнего вчера?

— Ну… не то чтобы боялся…

— Да ладно, я сама виновата, — она игриво провела кончиком ногтя по спинке дивана, обошла его и уселась в кресло, впиваясь своими ногтями в подлокотники. Следом Кристен показательно закинула ногу на ногу, демонстрируя свои высокие каблуки. — Это же я вытащила тебя из больницы… притащила сюда, домой.

— Да я не жалуюсь.

— Ты в порядке? Уже не падаешь в обморок? — насмешливо спросила она.

— Не было такого, — укоризненно ухмыльнулся я, — и… я не жалуюсь.

— Угум… понятно, — Кристен нетерпеливо затарабанила пальцами по креслу, оглядываясь по сторонам.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — я указал рукой в сторону кухонного уголка.

— Мм… нет, я уже, — она вдруг полностью переключилась на меня, оценивая с ног до головы томным взглядом.

— Что? — не понял я.

— Что слышал, — дерзко произнесла она себе под нос и резво подорвалась с кресла, — пойдем, я тебе хочу кое-что показать, — она вновь изящно обошла диван, покачивая бедрами, и схватила меня за руку.

— Кое-что покажешь?! — недоумевал я, заглядывая в ее горящие глаза.

— Угу, это у тебя в спальне, пойдем, — она решительно потащила меня за руку в мою же спальню.

Кристен затащила меня в темную комнату, где из мебели находились лишь моя кровать и шкаф с парой тумбочек, и будто испугавшись темноты, крепко сжала мою руку. Свободной рукой она стукнула по выключателю и под светом ламп оценила мое царство кошмаров.

— Извини, я уже забыл, ты сейчас будешь показывать или объяснять? — продолжал недоумевать я.

— Надеюсь, с теорией ты знаком, так что я хочу продемонстрировать кое-что на практике, — она вновь стукнула по выключателю и спальня снова погрузилась в полумрак.

Кристен крепко дернула меня за руку по направлению к кровати, и как только я оказался перед ней, она резко толкнула меня обеими руками прямо по моим больным ребрам. Трость с грохотом отлетела куда-то в сторону, а сам я спиной рухнул на кровать.

Под тусклым светом городских огней, едва проникающим сквозь жалюзи, я разглядел ее томный огненный, и главное, жаждущий взгляд. Она осматривала каждую частичку моего тела, будто не решаясь, какую деталь откусить первой. В следующий миг она сняла свои туфли и, сделав пару шагов по направлению ко мне, медленно забралась ко мне на ноги. Оседлав меня, Кристен слегка взмахнула своими длинными волосами и провела по ним правой рукой, неторопливо опуская пальцы на свою полуоголенную грудь. Следом она вцепилась всеми своими десятью ногтями в мою грудь сквозь рубашку и, похотливо заглядывая в мои глаза, наклонилась так близко, что ее волосы защекотали мне уши.

— Мне кажется, ты слишком напористая, — шепотом произнес я, не теряя с ней зрительного контакта.

— А тебе разве не нравится? — произнесла она таким чувственным голосом, что я прямо ощутил, как именно мне нравится.

— А у меня разве есть выбор?

— Нет.

Она властно выпрямилась на мне, проводя своими руками сначала по моей груди, затем по животу и остановилась на моем ремне. Далее она проворно просунула свои пальцы мне за штаны, вцепившись в них обеими конечностями, словно в седло лошади и томно потянула на себя.

— Ты так со всеми поступаешь? — напряженно спросил я, наблюдая одним глазом за неторопливыми движениями ее рук.

— Ну Не-ейтан, — протянула она низким голосом, — я же не какая-то шлюха вести себя так со всеми подряд. Вот если кого-то сильно хочу, то обычно беру и трахаю.

— А ты… довольно прямолинейная девушка…

Она немного смущенно и в тот же момент самодовольно усмехнулась и, оторвав свои пальцы от моих брюк, вцепилась ими в свою блузку. Она начала медленно расстегивать пуговицы, оголяя передо мной свою идеальную грудь второго размера.

— К тому же, мне кажется, — она ловила какой-то запредельный кайф, понимая, что я не могу оторвать взгляда от ее груди, — что ты много работаешь, что тебе нужно расслабиться, — она схватила меня за руки и положила их себе на бедра.

— Знаешь, что-то мне подсказывает, что как раз сейчас мне придется напрягаться.

— Ну, немного понапрягаешься, а потом сразу расслабишься. Хотя надеюсь, что твои профессиональные навыки позволят тебе продержаться несколько дольше, чем немного.

Зафиксировав мои руки у себя на бедрах и убедившись, что я их оттуда убирать не собираюсь, Кристен резко опустила левую руку мне на ширинку, а правую запустила себе между ног под юбку и принялась ласкать себя.

— Ох… а я-то как надеюсь.