Прочитайте онлайн Иллюзия вины | Глава 3

Читать книгу Иллюзия вины
2816+5269
  • Автор:

Глава 3

Возвращаясь домой поздней ночью, я поставил машину на стоянку и решил не идти сразу в квартиру, а прогуляться по окрестностям, чтобы попытаться как-то осмыслить все увиденное за сегодня и упорядочить мысли. Достаточно быстро у меня появилось полностью противоположное желание — все забыть.

Мне захотелось выкинуть все из головы, но, как я ни пытался, у меня не получалось избавиться от образов жесточайше изуродованных тел. Кровь, размазанная по телу, вспоротые животы, кишки, издевательски разложенные рядом в виде цифр с номерами жертв… эта чертова еда, которая «украшала» трупы — все это врезалось в мою память и надежно там окопалось. Я вдруг вспомнил, что опасно давно ничего не ел и от мысли о еде меня только затошнило.

Ну что за мерзость? Как такое вообще происходит? Почему? Я никак не мог смириться с увиденным сегодня и поневоле начинал винить самого себя в случившемся.

Ведь я же в Бюро не покрасоваться пришел. Я всегда отдавал себе отчет в том, чем тут занимаюсь, для чего я этим занимаюсь. И вроде делаешь все возможное, если не сказать, что гораздо больше возможного: лезешь из кожи вон, работаешь каждый день допоздна, а иногда и вовсе ночуешь в своем кабинете, постоянно сажаешь несчетное количество психопатов, пытаешься хоть как-то очистить улицы от всей этой мрази… и тут тебе на голову сваливается больной на всю голову выродок, который устраивает такое! И нет же, ему не достаточно просто кого-то убить, чтобы повысить чувство собственной важности… нет, этого мало, нужно обязательно устроить какое-нибудь извращенное шоу, чтобы все видели, какой он особенный! Да таким людям место в психлечебнице, а не в тюрьме, как того обычно требует общественность.

Подобные преступления вызывали у меня чувство, будто надо мной насмехаются и хотят убедить, что я ни на что не способен.

Вот я такой особенный, я не такой банальный и шаблонный, как все остальные, мне недостаточно кому-то просто пустить пулю в лоб или ножом живот вспороть. У меня есть свой особенный ритуал, до которого никто, кроме меня, никогда бы не додумался. А ты, страж правопорядка, на самом деле никто, ты — самое обычное ничтожество, затерянное в толпе таких же еще более жалких ничтожеств. И ты даже не способен понять этого, ты не знаешь той истины, которую знаю я, ты не чувствуешь того, что чувствую я. Ты жалок и никогда не осознаешь настоящей причины моих поступков.

Примерно так я представлял себе мысли большинства своих «клиентов», и как показывала практика, я в своих догадках был недалек от истины. Все они были схожи в одном — они считали, что знают гораздо больше остальных, что способны постичь нечто такое, что другие неспособны. Подобные размышления о таких людях иногда вгоняли меня в глубокую депрессию.

Мое сердце сильно забилось, ярость начала переполнять меня, и я ощутил недостаток воздуха. Разум вдруг помутнел, я пошатнулся и облокотился о стену жилого дома в надежде отдышаться и хоть немного умерить свой гнев. Осмотревшись по сторонам, я обнаружил себя стоящим прямо на углу своего дома, метрах в пятнадцати виднелся вход в мой подъезд.

Меня окружала довольно хмурая и безмятежная обстановка: на улице моросил мелкий противный дождь, а не менее противный прохладный ветер дул мне в лицо. Вокруг было весьма тоскливо. Через дорогу возле соседнего дома я заметил две курящие фигуры, укрывшиеся от дождя под своими капюшонами, мимо них проходил какой-то громила с большой сумкой на плече, в конце улицы виднелся тусклый свет двух фонарных столбов, а в жилом доме напротив в одном единственном окне почти незаметно горела чья-то люстра.

Внезапное пронзительное «мяу» прервало мои раздумья. Мимо меня со скоростью ракеты пронеслась серая кошка и побежала в сторону моего подъезда. Она нырнула прямо под желтое такси, из которого некая девушка с огромным усилием извлекала один из своих огромных чемоданов. Девушка издалека показалась мне довольно хрупкой и, расплатившись с таксистом, она начала тщетные попытки затянуть два чуть ли не превосходящих ее по размерам чемодана на порог моего подъезда.

Увидев, как она отчаянно пытается изо всех сил затянуть эти громадины на порог, я сразу же забыл обо всей вселенской несправедливости и своей безграничной ярости, которые переполняли меня всего несколько секунд назад… и умилился. Намеренно выждав еще секунд пять, я быстрым шагом подошел к несчастной и заметил ее несколько ошеломленный взгляд при виде меня.

— Не бойтесь, мэм, я не маньяк, я тут живу. Давайте я вам помогу, — быстро протараторил я с доброжелательной улыбкой.

— Да я вижу, что не маньяк, они вроде не ходят в костюмах… да еще и с галстуком, — оставив попытки затянуть чемоданы на порог, она удивленно подняла левую бровь и заинтересованно уставилась на меня.

Ну да, не ходят в галстуках, и в костюмах тоже не ходят…

Я сразу вспомнил пару случаев из своей работы, когда убийцы (не профессиональные киллеры, а обычные дилетанты и позеры) предпочитали исключительно строгий стиль одежды, а один из таких даже имел свою особенность и часто использовал любимый галстук, чтобы душить своих жертв… правда, задушить он так смог только одного человека, от второй «жертвы» ростом на голову выше него он получил по голове битой. Кажется, его звали Лирой Дженсен… или не Лирой, а Леннокс…

— Ну так… чего стоим, господин не маньяк, живущий в этом доме? Помогать будем или как? — она поставила руки на бедра и иронично посмотрела на меня.

По правде говоря, от такой наглости я просто опешил, и на пару секунд мой взгляд застыл на ее ангельском личике с небольшими пронзительными голубыми глазами. Передо мной стояла милая привлекательная длинноволосая блондинка. На ней был надет плотно облегающий желтый дождевой плащ и вблизи она совсем не выглядела такой тощей, как мне показалось на первый взгляд. Она была очень стройной… да… очень… очень стройной…

Я быстро собрался с мыслями и, подхватив оба чемодана, одним рывком затащил их на порог, после чего один за другим втащил в подъезд.

— Спасибо большое, думаю я дальше смогу сама, у них колесики есть, просто на порог было сложно затащить, — девушка подошла к лифту и нажала кнопку вызова.

Я поставил чемоданы рядом с лифтом, отошел на метр и с интересом уставился на незнакомку в ожидании ее реакции. Она нахмурилась и еще пару раз подергала кнопку, но ничего не происходило. Через секунду девушка одарила меня своим подозрительным вопросительным взглядом.

— Вы же не думали, что все и правда будет так просто, м? — я сочувствующе посмотрел на нее.

— Ну… в моем случае, очевидно, ничего просто не бывает, — она саркастически улыбнулась.

— Какой этаж?

— Тринадцатый! — радостно выкрикнула она.

— Оу, — я как-то подзабыл, что мой пятый этаж — это еще не крыша, и там, наверху располагалось еще множество квартир, — ну что ж, выбора похоже нет, попробуем затащить ваш багаж на счастливый этаж… медленно и осторожно.

Незнакомка опустила глаза и резко сменилась со своей саркастической волны на волну более благодарную:

— Спасибо вам. Я и подумать не могла, что столкнусь с неработающим лифтом. Не знаю, что бы я с этими чемоданами делала одна. Давайте мне этот, который побольше, он хоть и больше, но намного легче, я смогу его дотащить.

Каждый взял по «своему» чемодану и мы начали медленное восхождение к тринадцатому этажу. Одолев всего лишь пять или шесть ступенек, я почувствовал, что наш подъем затянется.

Да что она там носит? Ну не могут же тряпки и косметика весить целых тридцать килограмм?! — подобные мысли стали одолевать меня, как только я ощутил всю тяжесть груза.

Я затянул чемодан еще на одну ступеньку и уже почти точно определил его вес. Да, здесь определенно было около тридцати пяти, возможно, сорока килограмм.

Нет, не могут тряпки с косметикой столько весить, там точно несколько автоматов, гранаты, ножи, возможно парочка крутых ноутбуков… словом, полный набор террориста. До чего я докатился, помогаю террористке когда у нее из аргументов только красивые голубые глаза и ангельское личико.

Я поймал себя на мысли о голубых глазах с ангельским личиком и ухмыльнулся. Затем я ухмыльнулся во второй раз, когда осознал, что благодаря роду своей деятельности все свожу к оружию, убийствам, терроризму и тому подобным вещам.

— Издалека к нам приехали?

— Да вот только с самолета… О Чикаго, штат Иллинойс, слышали?

Я остановился на секунду, чтобы перевести дыхание, затем двинулся дальше.

— Да, кажется, изучал нечто подобное в школе на географии. Насколько я знаю, Чикаго — место куда более спокойное, чем этот центр вселенной. Что плохого вам сделал Чикаго? — я украдкой посмотрел на новую жительницу Нью-Йорка и заметил, что она погрустнела.

— Нашла новую работу в Нью-Йорке, хочу как-то изменить жизненную обстановку…

— Верите или нет, но обычно большинство люд…

— У меня мать умерла, — неожиданно сорвалось у нее с губ.

Я протащил чемодан еще на пару ступенек и остановился.

— Соболезную вам, — осторожно произнес я. — Давно это произошло?

— Месяц назад… даже больше уже. Времени вроде бы уже прошло достаточно, но… я не могу оставаться там больше ни минуты.

— Наверно, у вас были очень близкие отношения с матерью…

— Да, как-то так…

— Ничего, это пройдет, нужно еще немного времени. Думаю, вскоре вам станет лучше, — понимающе подбодрил я, — тем более вы выбрали хорошее место для смены обстановки. В Нью-Йорке можно забыть даже кто ты есть, не говоря уже об остальных проблемах.

Я подхватил чемодан и мы двинулись дальше.

— Угу, я уже это заметила, — она протащила свой чемодан еще через несколько ступенек.

— Что за новая работа?

— Преподаватель испанского языка в университете.

— О… всегда мечтал выучить испанский, — с натугой сказал я, сражаясь с чемоданом.

— И что помешало?

— Да как-то занимался такими делами, которые несколько препятствовали обучению языкам, — с сожалением ответил я — это было правдой.

Мы достигли очередного этажа и остановились, чтобы вновь восстановить силы. Я заметил, как незнакомка стала внимательно рассматривать меня. Оценив мой официальный костюм, она задумчиво спросила:

— Хм, а вы кем работаете?

Ответил я не сразу. Спрашивая ее о месте работы, я осознавал, что, скорее всего, этот вопрос вернется ко мне бумерангом, но мне не очень хотелось отвечать «Федеральное Бюро Расследований». В моем случае дело было не в какой-то определенной репутации места, где я работал, это скорее были мои личные комплексы. ФБР в стране считается одной из самых внушительных организаций, тут, без шуток, работают серьезные люди, занимающиеся серьезными делами. И пускай это самое популярное заведение в остросюжетных фильмах, но в реальной жизни Бюро совсем не повод для ведения светских бесед. Я не имел права рассказывать большую часть того, что происходило во время моей работы, а оставшиеся незначительные детали все и так знали. Такая ситуация превращала любой разговор о ФБР с «обычными гражданскими» в более чем бессмысленный.

Помимо этого, я точно знал, что многие простые жители города, насмотревшись фильмов о федеральных агентах, и зная, что я таковым являюсь, видели во мне то ли «крепкого орешка», то ли какого-то неубиваемого суперагента. Не хочется их разочаровывать, но они глубочайше ошибались на мой счет. Конечно, кое-что я умел и мог постоять как за себя, так и за других, но суперменом я точно не был.

Словом, манией величия я никогда не страдал и полномочия свои старался не превышать. Тем не менее подобные мысли мне приходилось всегда держать при себе, потому что стоит кому-то только заикнуться без необходимости, что ты федеральный агент, то на тебя сразу же начинают смотреть иначе. Кто-то восхищается, кто-то наоборот косо смотрит, но факт остается фактом: с таким человеком уже становится сложно говорить на равных, ты вмиг перестаешь казаться рядовой личностью.

Ну что ж, выбора все равно нет, придется ей сказать правду… да, я — серийный убийца, а костюм ношу только чтобы усыпить бдительность своих жертв, — отчаянно ухмыльнулся я про себя.

— Вы… когда-нибудь слышали о таком заведении, — неуверенно начал я, — Федеральное Бюро Расследований называется…?

— Вы работаете в ФБР? — ее глаза загорелись удивлением.

— Ну да…

— И что, тоже порнушку любите, как Гувер? — она постаралась сказать это с максимально серьезным лицом.

Бросив чемодан, я просто остолбенел от таких странных познаний незнакомки и глаза мои округлились уже второй раз за день. Увидев выражение моего лица, девушка громко рассмеялась, прикрывая лицо рукой. А я стоял и все также не понимал, что происходит и куда я попал, но уже через несколько мгновений она успокоилась и попыталась объясниться:

— Извините, вырвалось… это все нервное после перелета, я не хотела так, правда… у меня просто отец всю жизнь в ФБР проработал и с тех пор, как он вышел на пенсию, я столько историй наслушалась про это ваше заведение, что в пору уже книгу написать обо всем этом.

— Это я удачно сегодня с чемоданами помог, — пробурчал я себе под нос, но так, чтобы меня услышали.

— Кому как не вам, агенту ФБР, знать, сколько сюрпризов может преподнести жизнь, — кокетливо ответила она на мое бурчание.

Я подхватил чемодан и мы двинулись покорять очередной этаж.

— Вообще-то, нигде не доказано, что мистер Гувер любил порнографию, — я попытался как-то слегка оправдать своего «крестного отца», — вот в гомосексуализме его обвиняли точно куда больше.

— Оу, «МИСТЕР Гувер», — заметила она, — я как-то задела вас, подобным обвинением? Простите, если так, но мой отец всегда с иронией отзывался о нем.

Джон Эдгар Гувер — отец всего Бюро расследований. Все то, что представляет из себя Бюро сейчас, вся эта сила организации — исключительно его заслуга, он настоящая легенда не только в пределах истории ФБР, но и всей страны. Ему было всего двадцать девять лет, когда в 1924-м он занял пост директора ФБР и умудрился продержаться на этом месте целых сорок восемь лет, а единственной причиной, по которой он покинул эту должность, стала его смерть в 1972-м.

При его жизни и после нее о нем ходило много различных слухов. Поговаривали, что у него на столе частенько лежали фотографии звезд «Плейбоя» и даже нечто куда более откровенное, также его не брезговали называть гомосексуалистом. По крайней мере, обвинения в гомосексуализме не были взяты из воздуха. Гувер никогда не был женат и никто ничего не слышал ни о каких его любовницах, но зато все хорошо знали, что у него был очень близкий друг — Клайд Толсон, по совместительству являвшийся его заместителем в течение длительного времени. Впоследствии, Гувер завещал Толсону все свое имущество.

Для меня этот человек, можно сказать, был примером, некой вершиной, которой можно достигнуть в жизни, при условии, конечно, что у тебя есть голова на плечах и желание служить своей стране. Все слухи о Гувере, меня нисколько не смущали, я вполне мог поверить, что человек способен посвятить всю жизнь любимому делу, а люди из окружения Гувера называли все обвинения в гомосексуализме полнейшей чушью, распространяемой криминальными личностями тех времен, которые на самом деле до смерти его боялись. В последнем я был уверен на все сто. В то время было только два типа людей: одни глубоко уважали Гувера, а другим он снился в кошмарах приходящим по их души.

— Ну, ваш отец, очевидно, имеет свои причины так говорить о нем. Нет, он конечно для меня не кумир, но то, чем является ФБР сейчас — исключительно его заслуга. Я считаю, что он достоин уважения, — все еще немного оправдывая Гувера, ответил я.

— Вы говорите прям как мой отец, — улыбнулась она.

— Мне кажется, что у вас должен быть умный и хороший отец, — улыбнулся я в ответ.

— А разве в ФБР бывают другие? — она сверкнула глазами.

— Как и везде, личности попадаются разные, — как-то не вовремя я вспомнил о Райне Фоксе, чье присутствие мне придется терпеть, начиная с завтрашнего дня.

Мы прошли еще пару этажей и я почувствовал необходимость остановиться и в очередной раз перевести дыхание, но заметил перед собой нарисованное на стене большое число «13».

— Эверест покорен, — кивнул я в сторону индикатора этажа.

— Я думала это никогда не кончится, — с натугой выдавила из себя голубоглазая блондинка, перетягивая чемодан через последнюю ступеньку.

— Куда дальше?

Она полезла к себе в сумочку и начала там усердно рыться то и дело, вытаскивая какие-то бумаги. Спустя несколько секунд ее поиски увенчались успехом и она вытянула ключ.

— Квартира номер двенадцать.

— А почему не тринадцать?

— Тринадцать? — она посмотрела на число «13» на стене. — Вы считаете, что у меня все должно иметь зловещий оттенок? — она снова сверкнула глазами, и в этот раз у нее это получилось даже как-то пугающе.

— Ну как вам сказать, — я покосился на полуоторванную бирку, прикрепленную к чемодану, который она тащила. На бирке красовалось число «13».

Девушка не сразу поняла, на что я смотрю, а когда все-таки заметила бирку, то сама сначала удивилась, а затем рассмеялась:

— Ой, я даже и не обратила внимания, какой номер моему багажу в аэропорту прицепили.

— Ясно, теперь я точно не попаду в рай. Тут наверняка замешаны дьявольские происки, — устало усмехнулся я, мотая головой.

Незнакомка прожгла меня по-настоящему дьявольским взглядом и серьезно произнесла:

— Даже не сомневайтесь в этом.

Она тихонько захихикала, будто находилась под действием какого-то алкогольного напитка. Я в очередной раз поразился тому, какую странную личность встретил на ночь глядя, вновь покачал головой и потянул чемодан по коридору к квартире под номером «12».

— Вообще-то, к дьяволу число «13» едва ли имеет отношение, — задумчиво произнесла она, — вот если бы моя квартира имела номер 666…

— О… я уверен, что где-нибудь, например, в паспорте, у вас найдется такое число.

Мы шли по темному коридору, изредка освещаемому хаотично расположенными на потолке тусклыми лампочками. Стены были выкрашены в мрачный темно-серый цвет, двери квартир имели более радостную ярко-зеленую окраску, но при этом все они были абсолютно одинаковыми. Под нашими ногам слегка поблескивал невзрачный пол, на который почему-то именно на этом этаже забыли положить ковер.

Я опустил взгляд и засмотрелся на блестящий пол, где едва мог разглядеть очертания своего тела.

Интересно, какой у меня цвет волос в отражении? — на мгновение меня охватило чувство дежавю, но мгновение тут же прервали:

— Вы далеко собрались?

Я поднял голову и осмотрелся. Справа от меня располагалась дверь с номером «13». Повернув голову назад, я обнаружил квартиру «12».

— Что-то задумался, простите.

— О том, кто украл ковер на этом этаже? — она открыла дверь с номером «12» и затолкала в квартиру свой огромный чемодан.

— Это было очевидно, — улыбнулся я.

— Ну так вы же федеральный агент, вот и проведите расследование, — издевательски сказала она.

В ответ я только улыбнулся и затащил в квартиру «свой» чемодан. На обратном пути я остановился на пороге, устало зевнул и спросил:

— Мне правда интересно, как зовут девушку, с таким набором зловещих чисел. Да и потом… я не уверен, что по своей воле согласился затащить такой груз так высоко, — я кивнул на огромный чемодан у нее за спиной.

— Намекаете на то, что я ведьма?

— Ну что вы, вас бы давно сожгли на костре.

— Я думала, что ведьм больше не жгут.

— Это потому что их всех сожгли столетия назад, — улыбнулся я.

— Ну да… но все равно жаль, ведь я люблю ведьм, — по ее тону и наглой улыбке я понял, что надо мной в очередной раз поиздевались.

Я лишь отчаянно вздохнул и улыбнулся.

— Кристен, — мило улыбнулась она. — А что, есть желание еще помочь?

— Эм, — напрягся я, — у вас же там внизу больше никакого багажа не осталось, правда же?

— Нет, не осталось, — Кристен вновь признательно расплылась в улыбке, — но если вдруг мне еще понадобится помощь, я вас обязательно найду.

— Не сомневаюсь.

— Спасибо большое за помощь, — искренне сказала она.

— Не за что, всего доброго и спокойной ночи.

— И вам спокойной.

Я развернулся и направился к лестнице, оставляя позади себя закрывшуюся дверь. Сделав несколько шагов, я услышал, как дверь снова открывается.

— А вас-то как зовут? — крикнула Кристен.

— Нейтан, — утомленно, но достаточно громко ответил я, не утруждая себя даже повернуть голову назад.

— Спокойной ночи, Нейтан! — дверь вновь хлопнула.

— Спокойной ночи, Кристен, — шепотом произнес я.

Я медленно побрел вниз по лестнице к своей квартире. По дороге я задумался о том, как все же мое настроение может сильно зависеть от собеседника, если, конечно, я сам позволяю себе впустить внутрь эмоции собеседника. Последнее время я что-то стал слишком легко впускать в себя чужие эмоции. Несколько минут назад я был готов свернуть кому-нибудь шею, расколотить бетонную стену до крови на кулаках, а сейчас нахожусь в приподнятом и даже, можно сказать, счастливом настроении. Подобные способности эмпата я заметил за собой еще в детстве и уже тогда понял, что это отнюдь не лучшая моя особенность.

Иной раз, проходя по улице мимо какого-то бомжа, спящего возле мусорника, мало кто задумывается о судьбе этого несчастного человека. Я более чем уверен, что большинство даже не замечает таких людей. Вы когда проходите мимо фонарного столба, вы ему много внимания уделяете? Вот точно так же многие смотрят и на всяких подзаборников. Конечно, еще остались личности, которые замечают таких бедолаг, но в большинстве своем, эти люди смотрят на бомжей свысока, как на отбросы общества, они считают себя лучше, умнее какого-то подзаборного шаромыги. Еще бы! Ведь они достигли чего-то в своей жизни. Они ходили в школу, поступали в университет, устраивались на хорошую работу, жили себе в удовольствие. А что этот бомж? Чего он добился? Чего стоит его жизнь? Нужен ли он хоть кому-то? Очевидно, что ответ на все эти вопросы будет отрицательным.

А многие ли могут себе представить, как этот спящий под мусорником, закутанный в грязные и порванные тряпки бедолага, родился? Наверное, ни у кого при виде бомжа, не возникает мысли что когда-то он был маленьким ребенком, которого захотела себе какая-нибудь милая влюбленная парочка? Или зачем сразу влюбленная? Может, кто-то просто хотел получить удовольствие, но получил беременность несовершеннолетней девчонки, которую впоследствии бросил, а девчонке ничего не оставалось кроме как отдать ребенка в какой-нибудь приют после рождения, потому что сама она была из беднейшей семьи. И вот теперь главный вопрос: «А бомжа-то нашего спросили, хочет ли он рождаться?»

Да, глупый вопрос. К сожалению, нельзя узнать у человека заранее, захочет ли он жить на этом свете, зная, какова будет его жизнь. Но нельзя смотреть на человека с презрением только потому, что ему в этой жизни не повезло. Может, он был бы рад никогда не рождаться, но что сделано — то сделано. Выбор за человека делают задолго до его рождения и все что ему остается — жить с последствиями чужих решений.

К чему я это все веду? Да к тому, что каждый раз проходя мимо какого-то бедолаги, спящего на улице, у меня всегда возникают подобные мысли. Я начинаю себе представлять, как этот человек дошел до такого, сам ли он виноват в этом или же за него все было предрешено. И, смотря на него, я не вижу в его будущем ничего кроме смерти в одиночестве. А ведь он не один такой на этом свете. Наверно не многие так задумываются о неприметном совершенно незнакомом им человеке, но я всегда мог поставить себя на место любого, кем бы он или она ни были, и всегда мог проникнуться душевным состоянием таких людей. И иногда мне кажется, что каждый раз, когда я делаю это, я постепенно убиваю себя. Большинство людей живет и думает, что они все в этом мире понимают и знают что хорошо, а что плохо, но на самом деле никто не хочет видеть ничего за пределами своей жизни. Я бы хотел жить как большинство.

Ну вот опять на меня накатила волна бредовых мыслей, расшатывающих мою и без того нездоровую нервную систему. Я остановился, закрыл глаза, прислонился лбом к холодной стене и попытался успокоиться. Открыв глаза, слева от себя я обнаружил хорошо знакомую темно-коричневую дверь, к которой я все это время шел на автопилоте. Я достал ключ, открыл дверь и вошел к себе в квартиру.

Часы уже показывали начало первого ночи, я был сильно измотан и с трудом передвигал ноги. Тем не менее спать мне почему-то не хотелось. Я поужинал, налил стакан виски, и собрался почитать свою многострадальную книгу «Исследование мира осознанных сновидений», но вспомнил, что оставил ее в машине вместе со своим чемоданом. Я проклянул себя всеми возможными ругательствами за такую бездарность и рассеянность. Пускай это просто книга, но сейчас она мне нужна была как никогда — я так надеялся отвлечься с ее помощью от тяжелых мыслей.

Приглушив свет в комнате, я уселся на диван со стаканом виски и включил спокойную умиротворяющую музыку. Мои глаза постепенно закрывались под нежный поющий женский голос:

Lay your head and try to get some sleep It's what you need to get some sleep No one will worry if you shut your eyes And get some sleep it's what you need Black wall will lift away and some may say You pushed away the distant light It's growing dim forget about him Don't look back you're all alone… (Склони свою голову и попробуй поспать Немного поспать, тебе нужно спать Никто не упрекнет тебя, если ты закроешь глаза И немного поспишь, тебе нужно спать Вся тьма уйдет и тебе могут сказать Что ты отталкиваешь далекий свет Он медленно тускнеет, ты забудь о нем И не оглядывайся назад, ведь ты совсем один…) Kissing Cousins — Don't Look Back