Прочитайте онлайн Иметь королеву | Глава 27 ЗВЕЗДОПАД

Читать книгу Иметь королеву
3116+2985
  • Автор:

Глава 27

ЗВЕЗДОПАД

— А что же нам-то теперь делать? — растерянно спросил один из летунов. И кто-то так же растерянно ответил:

— Не знаю…

Толпа летчиков и ПОшников разбрелась по аэродрому. Кто-то пробовал тушить горящие «КА-50», кто-то уносил мертвых за «колючку» и складывал их рядком — потом похороним — кто-то перевязывал стонущих раненых. Все ждали возвращения улетевших вертолетов.

Но машины не вернулись — ни через час, ни через два, ни к вечеру. Ближе к ночи возле казармы летунов состоялось стихийное собрание. Караульная рота, ПОшники, летчики — все были до предела возбуждены и озлоблены. В конце концов рослый ПОшник, пробившись к крыльцу, выпалил из автомата в темное небо. Крики смолкли.

— Хватит базлать! — заорал ПОшник. — Развопились как базарные бабы!

— А ты потише! — посоветовали ему из темноты. — За бабу и схлопотать можно!

— Мужики! — сменил тон ПОшник. — Криком мы ничего не решим. Давайте по очереди. У кого есть дельные предложения, выходи сюда и говори.

Из толпы протолкался к крыльцу пьяненький сержант из караульной роты.

— Братва! Надо отсюда сматываться, — заявил он без предисловий. — Нам здесь делать больше нечего. Командиры съе…лись как последние суки, а мы что, хуже их, что ли? Предлагаю всем линять из Калчей!

— А куда? — спросил кто-то. — В тайгу, что ли?

— А хотя бы и в тайгу! Оружие у нас есть, патронов хватает. Проживем!

— Долго так жить собираешься? — спросил тот же голос. — До пенсии? Жрать медвежатину и в шкурах ходить? Да иди ты сам в эту тайгу!

Вокруг засвистели, и несколько рук стащили сержанта с крыльца.

— Мужики! — сказал, взбираясь на «трибуну» один из летчиков. — Ни в какую тайгу мы не пойдем! Выход у нас один — сидеть здесь и ждать людей с материка. А когда прилетят — сдаваться. Нам много не дадут!

— Тебе-то? — раздался язвительный голос. — А забыл, как баржу на речке топил? Тебе-то как раз вышка и светит. Сиди, не высовывайся!

— Не по своей воле летал, — упрямо сказал летчик. — Вы же меня и заставляли. Не полетишь, когда автомат брюхо щупает.

— Ты на кого прешь?! — закричали сразу несколько голосов с той стороны, где кучковалось подразделение охраны. — Жить надоело?

— А ну тихо! — рявкнул рослый ПОшник, и снова небо прошила очередь из «Калашникова». — Пусть говорит! Не перебивать!

— Так вот, я думаю, надо сдаваться, — продолжил летчик. — А чтобы всем под статью не идти, кинем жребий. Выберем человек тридцать, и они все возьмут на себя. А на суде скажут, что выполняли приказы этой лакейской морды — адъютанта Зобова и его дружков. Тогда много не дадут — военный человек подневольный.

Наступила тишина. Каждый обдумывал свои шансы выйти сухим из круто заваренной каши.

— А если мы соберем оставшихся гражданских да припугнем их, чтобы нам поддакнули, тогда вообще как по маслу пройдет. Соглашайтесь, мужики!

— Есть еще предложения? — спросил ПОшник на крыльце. — Нет? Тогда на том и порешим. Режь бумагу.

Появились листы, которые тут же раскромсали на мелкие кусочки.

— Отмечаю! — провозгласил ПОшник, подняв карандаш. — Тридцать крестиков! Только чтоб без обиды!

Перед урной — пустым картонным ящиком — выстроилась длинная очередь. Послышались восклицания, мат, довольный смех.

— Все, — заявил ПОшник. — Те, у кого кресты, выходи в середину.

Вокруг «избранников» образовалось живое кольцо.

— Ничего, мужики, — успокоил «счастливцев» ПОшник, — не боитесь. Много вам не дадут.

— Тебе хорошо языком трепать, — зло сказал один из них, — ты-то чистеньким останешься. А почему сам жребий не тянул?

— Молчать! — прикрикнул ПОшник. — Сдать оружие!

— А вот хрен тебе! — окрысился другой и сдернул с плеча автомат.

Заговорили сразу несколько «Калашниковых». Несколько человек упали, другие бросились врассыпную, передергивая затворы.

На взлетном поле вспыхнула стрельба. Стреляли все во всех. Толпа редела. Живые разбегались за «колючку», в тайгу, но их осталось меньшинство. Бой длился всю ночь. Стихийно возникали и тут же распадались отряды, группы людей бродили по части, Калчам и окрестностям, уничтожая вокруг себя всех встречных и поперечных. Заполыхала подожженная гостиница. Снопы искр мириадами оранжевых светлячков садились на склады, деревянные постройки, и к утру в части выгорела треть домов. Та же участь постигла и Калчи. Начавшись от центра, огонь двумя широкими рукавами быстро распространился к окраинам, и река Камчатка, освещенная заревом, казалась полосой расплавленного металла, лениво текущего с запада на восток. К полудню все было кончено. Окрестности поселка и в/ч 35252 вымерли. Кто убежал в тайгу, кто погиб в перестрелке, кто нашел свою смерть в пламени пожара. Какой-то сердобольный человек пробежался по казармам и отпер двери оружейных комнат. Прокричал в растерянные лица освобожденных:

— Потом скажете, что это я вас освободил! Я — младший сержант Никифоров! Не забудьте!

И скрылся. Солдатня, поглазев на разгром, собралась толпой и скоренько повалила за Калчевскую — подальше от страшного места.

Несколько ПОшников, ободранные, перемазанные копотью, стояли на окраине Калчей и решали свою дальнейшую судьбу.

— Теперь есть на кого валить, — сказал один. — Мертвяков выше головы. На них все и спишут.

— Раскатал губу, — перебил его второй. — Им как раз ничего не будет. А вот нас всех к стенке поставят. Чтоб другим неповадно было.

— Тогда дернули, пока не поздно, — предложил первый, кивая на Калчевскую. — Догоним солдатню, пристроимся к ним, не узнают.

— Сейчас, — отозвался третий. — Держи карман шире. Да они нас живьем зароют. Есть за что.

— Не здесь же сидеть! — дернулся четвертый. — Делать надо что-то.

— Вы как хотите, — сказал последний, — а я на оружейный склад пойду. Возьму взрывчатку, и к шахте. Там недалеко вход на КПП. Входной люк взорву.

— На хрен? — спросил первый. — Не навоевался?

— Там генерал сидит. Выволоку его наружу и сдам властям, когда прилетят. Из-за него все началось — ему и отвечать.

Остальные примолкли.

— Я с тобой, — решительно сказал первый.

— И я! И я! — загомонили остальные.

Оружейный склад, стоявший в стороне от части, не пострадал от пожара. ПОшники сбили с дверей замок и выволокли наружу ящик с динамитом. Насовали в карманы похожие на бруски мыла заряды и пошли к Калчам.

Они обложили заваренный люк взрывчаткой.

— Спички давай! — сказал первый и вздрогнул.

Над тайгой раздался плачущий голос сирены.

— Че это? — испуганно спросил второй.

— Не бери в голову, — сказал третий. — Это он балуется. Пугает. Поджигай!

ПОшник поднес к фитилю спичку. Все бросились врассыпную.

Грохнуло так, что земля под ногами заходила ходуном. Одинокое деревце, росшее неподалеку, взлетело в воздух и, описав дугу, рухнуло на верхушку холма.

— Все, что ли? — спросил один.

— Похоже, все.

— А чего земля дрожит?

— Испугалась, — хрипло засмеялся другой и замер с открытым ртом.

В полутора километрах от них из ровной зелени тайги рвался в небо столб дыма и пламени. Почва завибрировала еще сильнее, в воздухе повис низкий протяжный гул, переходящий в рев.

— Смотри! — закричал первый.

Из-под земли медленно выползла черная колонна. Она увеличивалась в размерах и, казалось, подминала под себя ставшие вдруг низкорослыми деревья.

Через несколько секунд ракета полностью выползла из шахты и на мгновение замерла. Ослепительно-белые струи пламени из дюз в мгновение ока сожгли заросли каменных берез в радиусе сотен метров, дохнули нестерпимым жаром в лица людей. ПОшники в панике бросились прочь.

Рев от работающих двигателей достиг наивысшей точки. Пламя забушевало еще яростнее. Ракета оперлась огненным хвостом в землю и, ускоряя полет, пошла вверх — в мутное от дыма пожарищ небо. Вскоре все стихло.

Начальный отрезок полета длился ровно минуту. Мощная первая ступень, яростно изрыгая сжатое чудовищным давлением пламя из четырех сопел, толкала стратегическую все выше. На высоте десяти километров раздался громкий хлопок, и пустая металлическая болванка, отстрелянная от корпуса, огромной консервной банкой закувыркалась в разреженном воздухе. Ракета вздрогнула, ее едва заметно повело в сторону, но тут же, исправляя положение, качнулась камера сгорания второй ступени, и воспламененное топливо продолжило свою работу по набору высоты и увеличению скорости.

Ракета жила. Надежно укрытый за многослойной защитой процессор автономной системы управления миллионы раз в секунду проверял в перепроверял ее сердце — температуру и давление в камерах сгорания, пульс — энергопитание и емкость батарей, тело — нагрев и целостность термостойкой обшивки. Оторванный чужой волей от запоминающих устройств, он не мог проверить только мозг — себя самого — и определить цель полета, но и той информации, которая сохранилась в его памяти, было достаточно, чтобы выполнить задачу — привести головную часть к конечной точке по одному ему известному маршруту. Контролируя многочисленные параметры, он по замкнутому кольцу обращался сам к себе и спрашивал: «Куда»? — через миллионные доли секунды отвечая: «Да, знаю. Долетим».

Вторая ступень была не такой мощной, как первая, но сверхзадачи от нее и не требовалось. Позади остались плотные слои атмосферы, вес ракеты уменьшился, и, укороченная на треть, она разогналась до скорости в несколько километров в секунду. Ей не нужны были ориентиры. Жестко привязанная к собственной инерциальной системе координат, она послушно кренилась, готовясь выйти на баллистическую траекторию.

Вторая ступень проработала тоже ровно минуту. Отстрел ее произошел без неожиданностей, если не считать, что скорость ракеты была выше расчетной на пару сотен метров в секунду. Процессор знал об этом и не проявил беспокойства — полет предстоял дальний, и надо было забросить ракету как можно выше.

Вторая ступень, словно не желая расставаться, долго летела следом за ракетой, но в конце концов замедлила преследование и, ускоряясь, провалилась в туманную бездну, чтобы сгореть при падении.

Третья ступень, самая маленькая, закончила работу, начатую первыми двумя. Всего несколько десятков секунд потребовалось ей, чтобы окончательно разогнать стратегическую до необходимой скорости — чуть меньшей, чем первая космическая, — и скорректировать курс. Отработав, она, снижаясь, полетела рядом с боеголовкой.

Теперь топливо осталось только в небольшом монолитном отсеке, которому предстояло пробыть вместе с головной частью и, в случае надобности, произвести корректировку боевыми дюзами.

Если бы процессор был человеком, то он бы облегченно вздохнул — самая трудная и ответственная часть пути была позади. Были набраны достаточная скорость и высота. Процессор перенес свое внимание на окружающее пространство. И вовремя.

За сотню километров от боеголовки, чутко прощупывая пустоту крошечным локатором, пришел в движение цилиндрический противоракетный спутник. Локатор уперся в неизвестный предмет радиолучом, несколько секунд сопровождал его и передал данные в вычислительную машину. Размеры, форма, траектория — все это вырисовывалось в определенную картину: движущийся с большой скоростью предмет опасен, и его надо уничтожить. Спутник выплюнул из бокового сопла порцию сжатого воздуха и стал разворачиваться. Из его торца вылетела герметизирующая крышка и вслед за ней стартовала по направлению к боеголовке маленькая остроносая антиракета.

Процессор среагировал мгновенно. Легкая вспышка — и боеголовка окуталась разлетевшимися вокруг нее на сотни метров множеством крохотных алюминиевых шариков. Антиракета рыскнула по курсу, пытаясь просчитать форму и размеры внезапно изменившейся цели, но так и не смогла. Довернув к краю металлического облака, она взорвалась, не причинив боеголовке никакого вреда.

Боеголовка, окруженная мерцающим в белых лучах солнца облаком, продолжала по пологой кривой набирать высоту. Она давно оставила позади побережье Камчатки, Командорские острова и теперь летела над Тихим океаном, направляясь к Лос-Анджелесу.

Береговые системы противоракетной обороны огромного портового города застыли в ожидании. Локаторы дальнего обнаружения целей засекли ракету еще во время выхода ее в открытый космос, и все на побережье пришло в движение. С аэродрома стартовал высотный истребитель с подвешенной к фюзеляжу длинной серебристой сигарой — ракетой, предназначенной для уничтожения боеголовок вне территории страны. К линии, соединяющей Калчи с Лос-Анджелесом, на всех парах мчался ракетный крейсер ВМС США, чтобы попытаться сбить непрошеную гостью во время ее падения. Из открывшейся шахты в горах выглядывала похожая на «Минитмен», но меньшая по размерам ракета, готовая встречать боеголовку, когда та достигнет наивысшей точки траектории.

— Где она? — спросил оператор в белом халате, напряженно вглядываясь в бегущие по экрану монитора цифры.

— В тысяче миль от нас, — подсказал ему помощник.

— Не понимаю, — озабоченно сказал оператор. — Почему она не падает? Ей давно пора менять орбиту. Войдет с крутой траектории? Это плохо. Вместо трех минут — восемь-пятнадцать секунд. Мы можем ее не поймать.

— Да хранит нас Бог, — тихо сказал помощник.

Боеголовка продолжала забираться все выше и выше. Вместо расчетных шестисот километров она уже была на высоте тысяча двести, и казалось, что это будет продолжаться бесконечно.

— Она идет не на нас, — сказал оператор с плохо сдерживаемой радостью. — Клянусь Христом — она идет мимо! Звони министру, живей!

Не решаясь поверить услышанному, министр обороны несколько раз переспросил:

— Вы уверены? Ошибки быть не может?

— Уже не может! — закричал в трубку оператор. — Она над Лос-Анджелесом и продолжает карабкаться вверх! Она пройдет мимо территории США!

— Куда?

— Не знаю. Но — мимо!

— Но вы можете просчитать направление?

— Трудно. Неизвестно, на какую высоту она взберется. Это баллистика, сэр! Но продолжение линии полета идет в сторону Антарктиды.

Боеголовка скользнула над Лос-Анджелесом, задела Мексику, край Аргентины и звездочкой поплыла над водами Атлантического океана. Облако сопровождающих ее металлических шариков, разбросанное взрывом антиракеты, поредело. Но больше оно и не требовалось. Противоракетных самолетов, а тем более спутников, у этих стран не имелось. Лишь с огромной высоты, раскинув крылья солнечных батарей, на непонятный предмет с удивлением взирали радио- и телеретрансляторы, не понимая, что делает в космосе эта болванка.

Над Атлантическим океаном была ночь. Круизный семипалубный лайнер, как небоскреб, рассекал теплые воды по маршруту Кейптаун — Буэнос-Айрес. Любовная парочка, устав от жарких объятий, вышла передохнуть на верхнюю палубу.

— Через два дня заканчивается наше свадебное путешествие, — печально произнесла загорелая как шоколадка девушка. — Жаль. Обещай, что будешь любить меня всю жизнь.

— Дорогая! — воскликнул высокий гибкий аргентинец. — Так и будет! Не сомневайся в моих чувствах! В знак своей бесконечной любви я дарю тебе это звездное небо! Бери, оно твое!

Девушка счастливо засмеялась.

— Какой ты щедрый! — произнесла она игриво. — Но зачем мне так много? Подари мне одну звезду.

— Бери! — воздел руки к небу влюбленный. — Какая тебе больше нравится?

— Вон та, — девушка показала на маленький светлячок, который медленно плыл среди звездного скопища. — Она моя!

Боеголовка подлетала к наивысшей точки своей траектории. Атлантический океан становился холоднее. Белым ледяным берегом Земли Королевы Мод приближалась Антарктида. Процессор приготовился к неожиданностям. Верхней точке баллистического сброса соответствует наименьшая скорость, и, соответственно, многократно возрастает опасность того, что боеголовку могут сбить.

В полутора тысячах километров от вечнобелого континента на борту атомной субмарины «Посейдон» готовились к старту высотной антиракеты «Гарпун». Подводная лодка подвсплыла на глубину тридцать метров и зависла в холодной зеленоватой толще воды. Капитан «Посейдона» застыл у рации.

— Примите коды для запуска, — раздалось из динамиков, и спустя некоторое время из пасти регистрирующего устройства выполз лист бумаги с несколькими строчками букв и цифр.

Старший помощник отпер сейф, вскрыл опечатанный пакет, и капитан сравнил полученную информацию с той, что была в пакете. Старший помощник перепроверил результат и кивнул — коды совпадали.

— Примите время старта, — снова ожила радиостанция, и еще один лист лег на пластиковую поверхность стола.

— Через десять минут, — сказал капитан. — Вводите данные в компьютер.

Более вмешательства людей не требовалось. Через десять с небольшим минут субмарина вздрогнула. Воздух, сжатый до сотен атмосфер, как пробку вытолкнул ракету из шахты. Пробив толщу воды, «Гарпун» взлетел над ее поверхностью на пятьдесят метров.

Антиракета почти остановилась и начала крениться, но двигатель первой ступени, включившись, поддержал ее огненной рукой и, быстро разгоняя, повел на встречу с неприятелем.

Процессор на борту боеголовки не видел старта «Гарпуна» — его кругозор ограничивался ближними подступами, но на то и было на боеголовке семь, а не пять самостоятельно разделяющихся единиц, чтобы исключить случайности.

Боеголовка достигла наивысшей точки высоты полета. Теперь Земля расстилалась под ней на расстоянии трех с половиной тысяч километров. Скорость упала. Процессор проверил работу автоматов управления дальностью полета и стабилизации и включил двигатель коррекции орбиты. Произведя эти действия, он отстрелил — одну вертикально вниз, другую прямо по курсу — две «лишние» болванки, ложные цели, испускающие мощное радиоизлучение. Так, на всякий случай.

«Случай» — антиракета «Гарпун» — с огромной скоростью пожирала пространство, стремительно приближаясь к боеголовке. Как и всякое устройство, напичканное электроникой, она была в чем-то дурой, и двигал ею не разум, а лишенный гибкости мышления инстинкт гончей собаки — хватай первое, что движется. Отличить ложную цель от истинной, тем более что обе они располагались на одной линии, она не сумела.

Столкновение «Гарпуна» с болванкой произошло в пятидесяти километрах от боеголовки. Каскад искр и пламени на мгновение расцвел гигантским цветком и тут же погас, схваченный ледяной ладонью космического холода.

Вспышку тотчас засекли на «Посейдоне».

— Цель поражена, — получили сообщение в Лос-Анджелесе.

Оператор жестом хоккеиста, забившего финальную шайбу, вскинул руку:

— Мы сделали ее! Мы утерли русским нос!

— Вы находите, сэр? — осторожно усомнился помощник. — Отметка на экране — это, видимо, обломки?

Оператор бросил взгляд на монитор, и радостное выражение мгновенно сошло с его лица.

— Матерь Божья! — растерянно сказал он. — Она летит! Что же в таком случае мы сбили? Надеюсь, не собственный спутник?

Боеголовка увеличивала скорость. Осталась позади и в стороне Земля Королевы Мод, и прямо по курсу лежал Индийский океан. Локаторы в Лос-Анджелесе, потеряв боеголовку на короткое время на востоке, снова поймали ее в радиосети уже с противоположного конца света — на западе.

— А это не хитрость русских? — спросил помощник, озабоченно просматривая расчеты. — Облететь шарик и ударить с противоположной стороны? Они на все способны.

— Не торопитесь с выводами, — сказал оператор. — Она в пути уже сорок минут и начала снижение. Скоро мы сможем точно сказать, где она упадет.

Выждав еще некоторое время, оператор снова запросил данные от ЭВМ.

— Так, так… — сказал он задумчиво. — Высота, курс, скорость… Странно!

— Что, сэр?

Оператор посмотрел на помощника широко раскрытыми глазами:

— Ущипните меня! Похоже, я сошел с ума!

— Что такое, сэр?

— Она возвращается!

— К нам?!

— Какого черта! Она возвращается к месту старта!

Боеголовка летела домой. Зациклившийся на внутренних данных процессор упрямо вел странницу на камчатскую землю, к Калчам.

Ностальгия. Болезнь-боль. Человек, оторванный от Родины, чахнет и сходит с ума, не в силах прожить без березок и старого дома на окраине деревни. Собака, оставленная хозяином на вокзале, день за днем приходит на перрон встречать поезда в надежде — вот приедет… Гвоздь, выдернутый за ненадобностью из доски, ржавеет и рассыпается в прах. Лишенный части памяти процессор ведет боеголовку в родную шахту. Может, по большому счету, это явления одного порядка?

Боеголовка приблизилась к экватору и пересекла его над островом Суматра. Никто на нее не обратил никакого внимания. В Сингапуре был полдень. Кишели разноязычными людьми многочисленные базары, смуглые красотки зазывали иноземных моряков в уютные комнатки, в джунглях поедало друг друга экзотическое зверье. Все были заняты делом.

Радиолокаторы Китая засекли боеголовку, когда она была уже над их территорией, недалеко от острова Тайвань. Забегали, замельтешили над пультами и попытались запустить антиракету, но та, едва показав нос из шахты, тут же рванула, разбросав вокруг себя обломки бетонированных сооружений.

Боеголовка спустилась до высоты в двести километров. Ее скорость возросла настолько, что разреженные на этой высоте зачатки атмосферы уже оказывали достаточное сопротивление движущемуся телу, и носовая часть засветилась голубоватым призрачным светом. Южная Корея, Японское море… Боеголовка вошла в плотные слои атмосферы и стала разогреваться. Окруженная снопом искр от горячей обшивки, она тормозилась все больше и резко теряла высоту. Процессор производил последние приготовления: остатками топлива последний раз скорректировал курс и угол тангажа и отдал приказ на взвод механизма подрыва разделяющихся частей боеголовки.

Мелькнуло внизу побережье Камчатки, белоснежные вершины Срединного хребта… У основания боеголовки раскрылись тормозные юбки. Она провалилась вниз. Раздался хлопок, и пять ярких звезд по нисходящей устремились за Калчевскую сопку — туда, где еще не успел рассеяться дым от недавнего пожара.

Перепуганные ПОшники бежали без оглядки до самых Калчей. Наконец один из них зашатался и без сил повалился на землю.

— Стой! — хрипло проорал он, хватаясь за грудь. — Хватит! Какого хрена! Она уже улетела.

Постепенно они успокоились.

— Что это было? — спросил первый, тыча пальцем в сторону шахты.

— Че, че! Запустил, вот че! Чуть не сгорели, к е… матери! Все этот — «пойдем генерала брать!»

— И взяли бы, если бы ты не струхнул! — огрызнулся ПОшник. — «Взлетела, взлетела!» Ну и пусть себе летит. Не на нас же.

Они полежали еще, отхаркивая гарь из разогретых легких.

— Ну, пошли, — сказал заводила. — Теперь бояться нечего. Люк взорвали, ракет там больше нету.

— Точно? — с подозрением спросил второй.

— Да точно, точно.

Они толпой побрели в обратную сторону.

От реки донесся приглушенный расстоянием звук работающего двигателя.

— Вертолет! — встрепенулся первый. — Летит кто-то!

— Лодка это, — успокоил его второй. — Народ когти рвет.

— Может, и мы тоже? — предложил третий. — Что-то неохота мне под землю. У генерала, наверное, пистолет есть. Перестреляет, как сусликов.

— Всех не успеет. Ну, может, одного-двух.

— Успокоил, блин! — проворчал третий.

Отброшенная взрывом крышка люка черной лепешкой валялась в нескольких шагах от входа. ПОшники в нерешительности остановились. Темная пасть входного отверстия производила впечатление готового вот-вот захлопнуться капкана.

— Ну, кто первый? — спросил один.

— Вот он пусть и идет, — сказал второй. — Он все придумал.

— Сыкуны! — презрительно сплюнул инициатор мероприятия. — Давай за мной!

Прижимаясь друг к другу, они стали спускаться по лестнице.

— Ну и могила, — шепотом сказал один из них. — Не нужда, в жизни бы сюда не полез. Надо было факел сделать. Спички есть?

— У меня коробок.

Слабый огонек, едва разгоревшись, тут же погас — из глубин КПП в открытый люк тянуло сильным сквозняком.

— Шуршит что-то, — испуганно произнес замыкающий. — Слышите?

— Вентиляция, — успокоили его.

Постепенно они растянулись цепочкой. ПОшник, идущий последним, свернул в боковой проход, проследовал по нему метров двадцать и уперся в запертую дверь. Подергал за ручку, навалился плечом и, поняв бесплодность своих попыток, пошел вдоль стеночки обратно. Ему показалось, что на этот раз он шел гораздо дольше. Обеспокоенный, он ускорил шаг и едва не загремел в широкий проем, которым прерывалась стена. ПОшник опустил ногу вниз, но сапог, вместо того чтобы упереться в ступени, встретил пустоту.

ПОшнику стало жутко. Едва сдерживаясь, чтобы не закричать, он дрожащим голосом позвал в темноту:

— Мужики, вы где?

Звуки метнулись от одной стены к другой и погасли.

Выход из тупика он нашел минут через десять. Облегченно вздохнул, вытер мокрый лоб и, с трудом преодолевая желание покинуть эту мышеловку, все же стал спускаться вниз — к остальным. Вскоре впереди забрезжил слабый свет. ПОшник ускорил шаг и оказался в небольшом помещении. На тахте, подложив руку под голову, лежал первый. За пластиковым столом сидел второй ПОшник и, казалось, дремал, свесив голову на грудь. Свет, выбиваясь из узкой щели под дверью в соседнюю комнату, слабым лучиком делил надвое экран монитора, делая его похожим на кошачий глаз.

— Вы че, блин, оборзели?! — заорал ПОшник с порога. — Балдеете, а я там в темноте шарахаюсь! Подъем, минута сроку!

Из-за приоткрытой двери послышался стон. ПОшник переменился в лице и на цыпочках подошел поближе.

На полу лежали трое: грузный седой мужчина в генеральской форме с окровавленным полусъеденным лицом и двое недавних спутников ПОшника. Один из них, зажимая горло ладонью, из-под которой струйкой стекала кровь, тянул свободную руку к двери и пытался что-то сказать.

ПОшник отпрянул от двери и налетел на сидящего за столом человека. Тот покачнулся и рухнул на пол. Увидев у него под лопаткой рукоятку ножа, ПОшник заорал благим матом и бросился к выходу. Ужас подсказал ему верный путь — он без происшествий добрался до промежуточной площадки и на мгновение остановился перевести дух. Остановился — и услышал за спиной крадущиеся легкие шаги.

— Кто? Кто здесь?! Кто?!! — закричал он, оборачиваясь.

Темнота ответила ему легким смешком. ПОшник вскинул автомат, пытаясь попасть пальцем на курок, но не успел. Что-то больно укололо его в живот, потом в грудь, потом в горло. В глазах у него сверкнула яркая вспышка, и это было последнее, что он увидел в своей жизни.

Из люка на поверхность вышел человек. Осторожно ступая босыми ногами по комьям земли, он сделал несколько шагов и остановился. Что-то ему не понравилось. Он угрожающе обвел безумным взглядом тайгу, выставил перед собой окровавленное лезвие штыка и зарычал. Постоял неподвижно, успокоился и побрел по тропинке к Калчам. На окраине поселка человек наткнулся на обожженный труп. Присел рядом, поковырял в мертвых глазницах и радостно засмеялся.

Из глубины мертвого поселка долетел тоскливый собачий плач. Человек вздрогнул, поднял голову к небу и, вторя ему, завыл. Потом увидел что-то над безразлично дымящей Калчевской и замолчал.

С неба на Калчи, разбрызгивая искры, падали звезды. В те времена, когда не было на свете ни генерала Зобова, ни адъютанта, ни в/ч 35252, а население шарика под названием Земля еще не поднялось с четырех конечностей на две, в глубинах Космоса произошла одна из многих вселенских катастроф: на орбите между Землей и Марсом развалилась на куски средней величины планета. Дробя друг дружку, гигантские каменные глыбы растянулись в пояс астероидов. Некоторые, отброшенные взрывом, исчезли в бездонных пучинах Вселенной, другие заметались между более благополучными планетами.

Астероид диаметром более семидесяти километров врезался в земную атмосферу в районе Атлантического океана. Вызванные его падением возмущения заставили океан вздыбиться волной высотой с самые большие горы. На тысячи километров от побережий суша ушла под воду. Зашевелились материки, погружаясь в пучину в одних местах и рождая новые острова в других. Расплавленная магма, сжатая на глубинах в несколько десятков километров земной корой, искала слабые места, чтобы выплеснуться из плена. Там, где ей это удалось, возникли вулканы.

Полуострову Камчатка «повезло» более других мест. Имея каменную платформу толщиной в десять, а местами и менее километров, он в мгновение ока вспучился, словно нарывами, десятками огнедышащих гор.

За какие-то сотни лет выросли Калчевская и Шивелуч. Выпустив свой гнев огромным количеством лавы, подземный бог успокоился, но иногда — раз в двадцать, двадцать пять лет — показывал свой характер, заставляя в страхе трястись землю и плеваться горы вулканическими бомбами. Тонкий слой земной коры, на которой покоились Калчи, казалось, надежно был защищен от катаклизмов двумя «предохранителями».

Ядерные заряды, отстреленные боеголовкой, рванули над поселком почти синхронно на высоте в двести метров. Солнечный свет померк, поглощенный чудовищной силы вспышкой. Через пару секунд миллионноградусное пекло уничтожило все, что раньше было в/ч 35252 и Калчами, оставив на поверхности ровный слой оплавленного до стекловидного состояния камня. Вода в реке Камчатка вскипела и превратилась в пар, обнажив дно. Последовавшая за вспышкой ударная волна огромным молотом опустилась на поверхность земли.

Калчевская отозвалась немедленно. Будто по команде стали извергаться вулканчики-паразиты на ее склонах. Но их маломощные жерла не способны были снизить резко подскочившее в глубинах земли давление. И тогда, прорвав многолетнюю пробку на своей вершине, заговорила сама хозяйка. Еще не смолк грохот от взрыва зарядов, как раздался еще один, не менее грандиозный. Над вершиной Калчевской вырос столб пламени высотой в несколько километров. Кратер треснул и разлетелся на куски, уменьшив высоту горы почти на треть. Земля затряслась как в лихорадке. От подножия Калчевской до Калчей пробежал разлом, из которого, как из раны, вздыбилась стена розовой жидкой породы. Разлом перерезал надвое русло Камчатки, сопку за рекой и устремился к Шивелучу. Демон вырвался из заточения.