Прочитайте онлайн Инстинкт бойца | Глава 10 Оперативная работа

Читать книгу Инстинкт бойца
3916+2884
  • Автор:

Глава 10

Оперативная работа

29

Москва, аэропорт Шереметьево, 5 декабря, вторник

Марк не верил своим глазам: на щеках Кати Скворцовой играл настоящий румянец. В стильном лайковом плаще зеленого цвета, в коротких сапожках на высоком каблучке и с алыми щеками она была похожа на новогоднюю елочку. Вот только "много радостей" она Сергею пока так и не принесла.

Длинный коридор профильного отдела с уносящимися вверх стенами ядовитого цвета и словно провисшим потолком всегда навевал Сергею мысль о скором кислотном потопе. Случайные встречи в этом высоченном тоннеле с бледнолицей красавицей приобрели в конце концов едва ли не регулярный характер.

Примерно в таком колко-лирическом настроении Сергей приветствовал Катю, как обычно, преграждая ей путь. В руках она держала объемистое дело-формуляр, которым тут же отгородилась от Вергилия.

- Что читаем? - поинтересовался Сергей.

- Ничего особенного. Нашла папку о репрессированном в 30-е годы, а ныне покойном гражданине Шмуклере, - постно отозвалась Катя.

- Он не приставал к тебе там, в подвале?

- Слушай, Марковцев, тебе не кажется, что ты несколько озабоченный?

- Нет, мне так не кажется. Потому что я просто озабоченный. У меня так: либо аврал, либо полное бездействие. - Сергей игриво пошевелил бровями. - Понимаешь, о чем я?

- Понимаю: о полном бездействии.

- Почему ты начала сразу с конца?

- А ну-ка пусти меня, мне работать надо. И помощники мне не требуются, - упредила она Сергея.

- Я не помогать, я воспоминаниями хотел поделиться. Помнишь нашу первую и последнюю ночь в колонии строгого режима? Самый безопасный секс в моей жизни. Метра полтора между нами было, да?

- Дурак! - Она не выдержала и рассмеялась. Щеки ее тут же покрылись легким румянцем, что не осталось для Марка незамеченным. "Девочка любит меня", - простодушно подумал он. О чем тут же и спросил:

- Ты любишь меня?

- Марковцев! У нас завтра трудный день. Не знаю, как ты, а я хочу остаться в списках живых.

- Не забывай, кто будет тебя страховать. Почти зачесть, что твою... твой тыл будет прикрывать подполковник. Ах, как я жду завтрашний день! Слушай, я забегу к тебе вечерком? Мне с Женей поговорить надо.

- Говорить с ней тебе не о чем. У тебя одно на уме. Лучше займи у Эйдинова сто долларов и сбегай на Тверскую.

Губы Сергея медленно расплылись в улыбке. Он и виду не подал, что удивлен. Первое, что пришло на ум после неосторожного высказывания агента по спецпоручениям, - это болтливость начальника отдела. Но зачем Эйдинову распространять пикантные, высказанные в полушутливом тоне подробности их первого разговора? Второй вывод был более прозаичный: детали беседы стали известны Кате Скворцовой и никому более. А Вовка-то шалунишка, подумал Сергей, отметив, что открытие задело его за живое. В этом случае становилось понятно, почему у Вовки не хватает времени или сил на Людмилу. Но возникло и третье объяснение, которое наиболее подходило отделу Управления контрразведки. Вполне возможно, Катя "стучала" на шефа, прослушивая все его разговоры, происходящие в комнате для допросов. Стучала кому? Прохоренко? - прикинул Марк.

- Я не стану занимать у него, а просто потребую назад призовую сумму, которая досталась мне в битве за металл. Представляешь, - Сергей умело скрывал за полушутливыми фразами родившееся подозрение, - Вовка забрал у меня все деньги, а вечером притащил какие-то шмотки - наверняка из second-hand. Я еще спросил у него: откуда дровишки?

Он болтал и не мог не заметить, что легкое беспокойство исчезло с лица Кати.

***

...То было вчера, а сейчас ее щеки горят по-настоящему празднично. Среди хоровода ожидающих рейс пассажиров она выделяется, что и говорить. В мочках ушей вызывающе большие серьги, в сумочке "рождественский подарок": пистолет Макарова, снятый с предохранителя.

Мимо Скворцовой прошел Петров и еле слышно обронил:

- Катя, пошла, пошла в багажное отделение.

Румянец на ее щеках стал еще ярче. Значит, генерал Зубахин ждет сейчас свой багаж и с ним наверняка Мастер; а может быть, и не он один. Но в этом случае Петров должен был бросить короткое: два. Или три. Как было оговорено заранее. Что, никто не приехал встречать Консультанта? Или не смогли определить количество встречающих?

Оперативники 2-й группы сделали несколько снимков Игоря Михеева, и Катя довольно долго изучала по фотографиям его лицо и фигуру. Исключительная реакция Мастера читалась по его костистому лицу боксера-легковеса. Взгляд острый, исподлобья, сам он весь взведен, подобно пружине. Плечи широкие, сильные.

Но ее тыл будет прикрывать Марковцев...

Это хорошо. Сергей смелый, наглый - настоящий опер. И реакция у него не хуже, чем у Мастера. Вон он ведет непринужденный разговор с какой-то женщиной и, кажется, не замечает партнера. Открывает перед незнакомкой свои крупные зубы, тискает ее беспардонным взглядом. Додумался сказать вчера, что Катя любит его. И обидеться на него нельзя, такой уж он человек. Не может ведь, бес, не догадываться, что потихонечку заводит коллегу. Не к месту в голове Кати пронеслось: "Дожмет".

А вот и генерал. Рядом с ним Мастер. Ведут беседу. Стоят в пяти-шести метрах от основной массы людей. А это плохо. Любое подозрительное движение спровоцирует Мастера, и он обнажит ствол за считанные мгновения. А кругом пассажиры, прилетевшие рейсом Баку - Москва, и встречающие, которые присоединились к знакомым и родственникам и оживленно переговариваются.

Главное - отвлечь внимание Михеева, чтобы оперативники из группы захвата смогли обезвредить его раньше, чем он возьмется за пистолет.

Лицо Мастера беспристрастно, а от Зубахина буквально исходит благодушие. Брать генерала на летном поле было нельзя. Никто не должен знать, что за силовое подразделение произвело арест в зале аэропорта Шереметьево. "Фирма" Зубахина, куда входили матерые диверсанты, кадровые разведчики и агенты ГРУ, обязывала профильный отдел отнестись к операции со всей ответственностью и разработать варианты захвата генерала так, чтобы максимально обезопасить окружающих. К тому же Эйдинов во главу ставил психологический фактор давления на Консультанта: его не просто арестовали, его взяли в аэропорту. И это должно было показать преступнику, что он попал к серьезным людям из солидного ведомства. Которые не боятся шумихи и действуют открыто.

У Кати тоже на выбор имелась тройка вариантов, и она, согласно обстановке, остановилась на втором. Он считался более рискованным, но отвлекал сразу и генерала, и его телохранителя. А оперативники будут внимательно наблюдать за другими встречающими, по их реакции определяя, нет ли еще кого-то на подстраховке.

"Поехали", - скомандовала себе Скворцова и заранее напустила на лицо искреннее удивление.

Катя не нервничала. Также она особо не боялась. Немного лихорадило да, и это пошло ей на пользу: на расстоянии легкий озноб во взгляде девушки можно было перепутать с озорными искрами; а именно такое выражение было на лице Кати, когда она, приложив палец к губам, адресуя этот жест Игорю Михееву, сместилась чуть в сторону и изменила походку, делая нарочито подкрадывающиеся шаги за спину генералу. А тот не замечал стильно одетую девушку и продолжал что-то говорить. И даже если бы он обернулся, увидел бы улыбающуюся ему красавицу, услышал бы ее голос: "Евгений Александрович! Вот так встреча!"

Мастер, опытный агент ГРУ, попался на простую наживку. Его суровые черты лица чуть разгладились, и он, поглядывая то на шефа, то на девушку, ждал сюрприза.

Оперативники не двинулись с места. Не изменил позы и Марковцев. Пока рано. Мастер еще не до конца вовлечен в игру.

Катины ладони мягко и нежно закрыли Зубахину глаза. Ее же глаза смеялись Михееву.

Генерал даже не вздрогнул. Первые мгновения он не шевелился, потом поднял руку и коснулся пальцами нежной кожи, чуть задержался на перстне, словно по нему пытаясь угадать незнакомку.

- Лариса? - не совсем уверенно произнес он.

Катя натурально прыснула.

А вот теперь дело за наглым оперативником, потому что Мастер изобразил на лице широкую улыбку и как завороженный смотрел на трогательную сцену.

- Анечка? - продолжал гадать Зубахин.

- Не-а.

- А-а... Так вот кому принадлежит этот голосок. - Генерал вспомнил фотомодель из школы-студии "Берестов-Ламберти", с которой его познакомил Игорь Михеев. Очаровательная девушка.

Боковым зрением Скворцова видела вальяжную, черт бы побрал этого секретного суперагента, поступь Марковцева. Он даже не шел, он шествовал. Выражение лица у Сергея такое же, как у Игоря Михеева секундами раньше: с прищуренными глазами, готовыми выхватить малейшее движение в толпе.

И Катя невольно скосила глаза на Марка, чего нельзя было делать ни в коем случае, потому что в них мгновенно погасли шаловливые искры.

Для Мастера этого оказалось достаточно. Он действовал быстро, но Скворцова видела все, как при замедленной съемке. Левая рука агента ГРУ откинула полу плаща, правая выхватила пистолет. И тут же поворот корпуса назад - все правильно, потому что опасность сзади.

Теперь пришла пора Марку показать, на что он способен. Мастер еще не успел зафиксировать ствол, как Сергей, стремительно сократив дистанцию, чуть припадая на опорную ногу, с ходу ударил противника в голень. Это от испуга можно случайно нажать на спусковой крючок, острая же боль в ноге ослабила руку Мастера, и выстрел не прогремел. Во время удара ногой правая рука Сергея ушла к противоположному боку и, заряженная, выстрелила обратной стороной ладони в шею Мастера. Два удара практически слились в один, последний оказался настолько силен, что Михеев отлетел к ногам генерала. Упал он без чувств, таким ударом можно убить человека.

Катя сделала шаг назад, уступая место операм. Генералу завернули руки за спину, щелкнули наручниками, на голову тут же надели плотный полиэтиленовый пакет черного цвета.

- Дорогу! - Петров стоял в дверях и руководил "эвакуацией". На огромной скорости оперативники протащили мимо изумленной толпы генерала и его бесчувственного помощника. Только сейчас можно было с уверенностью сказать, что Михеев приехал встречать шефа один.

Сергей подобрал с пола пистолет агента ГРУ и передал его даме. Сейчас он пренебрег правилами приличия и вышел из багажного отделения впереди Кати. Она двигалась последней, открыв на ходу сумочку и вложив в нее пистолет Мастера. Себе врать она не могла: взгляды, которыми ее провожали, доставляли ей удовольствие и заставили ее порозоветь еще больше.

Поравнявшись с Марковцевым на выходе из вокзала, Катя тронула его за руку:

- Спасибо, Сережа.

Ответит он скорее всего: "За спасибо сыт не будешь".

Она не ошиблась. Покачав головой, Марк сказал:

- Даже в смертельно опасной обстановке ты не можешь оторвать от меня глаз.

30

Москва, 5 декабря

Эйдинов стоял у окна своего кабинета и поджидал кортеж с арестованным генералом и его телохранителем. Он был спокоен и заранее выбрал тактику допроса Зубахина. Пока он не решил, кому из оперативников доверить обработку Мастера. Тот же начальник 1-й группы Петров, бывший губоповец, мог справиться с этой работой. Но больше шеф отдела склонялся к мысли отдать Михеева агенту Вергилию, хотя бы потому, что тот брал Мастера в аэропорту, - это дополнительный фактор давления. Принять этот вариант мешало ревнивое отношение к агенту других офицеров отдела, которые в последнее время не выходили из-под мрачной тени Вергилия. В конце концов, когда на приличной скорости несколько машин въехало во двор, Эйдинов принял соломоново решение: допрос начнет Петров, а позже к нему присоединится Марк.

Для встречи все было готово. Едва михеевский "Лендкрузер", за рулем которого сидел офицер группы боевого планирования, остановил свой ход, на машину тут же набросили тент. Генералу заломили руки за спину и в полусогнутом положении, не снимая с головы мешка, тоже на хорошей скорости провели в здание и поставили лицом к стене напротив кабинета начальника.

- Снимите, - приказал Эйдинов, появляясь в дверях, но не давая команду развернуть задержанного к себе лицом.

С Зубахина сдернули полиэтиленовую упаковку, и генерал сделал было попытку обернуться на голос, но сильная рука оперативника легла на его затылок и прижала лбом к стене.

Зубахин хранил гробовое молчание, тяжело дыша через нос и рот. Но это временно, понимал полковник, скоро он придет в себя, и его прорвет обвинительным словесным поносом.

Полковник вернулся на рабочее место и бросил взгляд на настенные часы: он решил промариновать Зубахина в коридоре минут пятнадцать-двадцать.

В дверях вырос Петров.

- Только коротко, - предупредил его начальник. И, выслушав доклад, отправил его заниматься Михеевым. - Вы с Сергеем сами разберитесь, напутствовал он майора. - Но не тяните, колите Мастера оперативно. А его босса, наоборот, промурыжим подольше. Что за шум в коридоре? - выкрикнул он и вышел вслед за Петровым.

Генерал очухался, сменив удушливую атмосферу полиэтиленового мешка, и требовал немедленно освободить его.

- Он мешает мне работать. Спустите его в подвал.

- Адвоката!

- Дайте ему адвоката, - разрешил Эйдинов. - Сегодня чья очередь?

- Мамаева из группы захвата, - ответил Петров, удаляясь. - Вчера он был прокурором.

***

В комнате для допросов майора ожидал Игорь Михеев. Шея Мастера вспухла. Против обыкновения, он держал голову высоко. Если бы при захвате Марк стоял к противнику боком, удар пришелся бы точно в кадык, и Михеев лишился бы шанса выжить.

Агент ГРУ сидел на стуле, руки в наручниках заведены за высокую спинку. Петров сел напротив, в метре от задержанного.

- На вопросы отвечать быстро и коротко. Мастер плюнул ему под ноги, ответив классической фразой:

- С тобой, мусор, я разговаривать не буду. С тобой поговорят другие люди. Через час-полтора. А та гнида, которая ударила меня...

- Я слышал, что кто-то назвал меня по имени? - В кабинет вошел Марковцев, с каплями влаги на лбу и коротким полотенцем, переброшенным через плечо.

Михеев с трудом повернул к нему голову и ухмыльнулся:

- Ты покойник, приятель.

- Откуда ты узнал, черт возьми? Толик, кто-то из наших активно стучит денщику Зубахину. Расставим все по своим местам, - предложил Сергей, не отрывая от задержанного глаз и пододвинув к себе свободный стул. - Твоя оперативная кличка - Мастер. Согласно ей ты попал в нехорошее место. Очень нехорошее. Кстати...

- Мужик, я не завидую тебе, - прервал его Михеев.

- Это временно. Но мы отвлеклись от темы. Усвой следующее, друг. В этом здании морды не бьют, руки не ломают. Это самое демократичное заведение, которое я знаю. Здесь спрашивают и принимают любые ответы. Здесь терпеливо сносят оскорбления и относятся к ним с пониманием. Здесь говорят стандартную фразу: "Мы представляем власть". И добавляют: "Если ты не знал". Тебя угораздило попасть в контору, которая лавирует между государственными интересами и законом.

На его вступление Мастер отреагировал плевком под ноги Марковцеву.

Сергей остался спокойным.

- Ты можешь еще раз плюнуть - мне в лицо. У меня есть полотенце, и я утрусь. А теперь ответь мне, Игорек, почему Витя Заплетин, твой коллега, разведчик ГРУ, назвал нам по именам майора Таврова, Казначеева, твое имя, генерала Зубахина?

Марк придвинулся ближе к Мастеру.

- Меня зовут Сергей, я подполковник ГРУ. Войсковая часть 3417 о чем-нибудь говорит тебе? Этот номер немногим отличается от того, что стоит в твоем удостоверении. - Марковцев принял прежнее положение. - Нет, друг, маршрут Петровка - Лубянка тебе заказан, ты сел совсем в другой трамвай. Вспомни, как тебя подсаживали в вагон.

Марк говорил очень убедительно. Немного поразмышляв, Михеев сказал:

- Я хочу взглянуть на твои документы.

- Ты хочешь сказать, что поверишь бумажке? Сделаем по-другому: я дам тебе зеркало, и ты посмотришь на свою шею.

***

Эйдинов тем временем начал работать с Зубахиным. Суть работы на первых порах заключалась в том, чтобы терпеливо выслушивать крикливого генерала и молчать. Первое излияние Консультанта длилось десять минут. Он грозил трибуналом, громко выкрикивал свое звание и должность в Минобороны.

- Все? - спросил полковник.

- А вам этого мало? Вы что, все еще не поняли своей ошибки?

Эйдинов вызвал дежурившего у дверей оперативника.

- Отведите его в камеру.

- В камеру?!

- Вам же нечего больше сказать.

- Позво-ольте!..

Эйдинов отпустил дежурного.

- Слушаю вас, Евгений Александрович.

Когда генерал замолчал во второй раз, процедура с дежурным повторилась. На третий раз Зубахина действительно поместили в камеру. Но в подвале он просидел не больше десяти минут и попросился на допрос.

- Слушаю вас, Евгений Александрович.

- Что вы заладили, как попугай! Дайте мне немедленно позвонить по телефону.

- Пожалуйста. - Полковник сменил тактику. - Мне самому интересно узнать, кто приедет за вами. Кто возьмет на себя ответственность признаться в коллективном преступлении? Конечно, я не исключаю, что вас заберут отсюда по приказу генерал-лейтенанта Сырнева, вашего непосредственного начальника. Но прежде он ознакомится с моим сопроводительным листом. Я уже подготовил этот документ, где подробно и доказательно изложил вашу преступную деятельность. Когда Сырнев прочтет его, он предложит вам воспользоваться вашим наградным пистолетом. Причем в любом случае, повязан он с вами одной веревочкой или нет. Ни один здравомыслящий генерал не признается в преступном сговоре. Что касается вас лично, то вам, Евгений Александрович, придется брать на себя ответственность за совершенные вами преступления. Хотя бы потому, что в соседнем кабинете дает показания ваш подручный Игорь Михеев и скоро к нему присоединится Андрей Столяров. Потому что в это время происходит задержание майора Казначеева и майора Таврова, Потому что спецрейсом на аэродром Чкаловский под надежной охраной вылетят не только два вышеназванных майора, а и расчет лейтенанта Скумбатова в полном составе.

Эйдинов откинулся на спинку кресла.

- Телефон напротив вас. Пожалуйста, звоните. Но прежде задайтесь вопросом: а что мне могут предложить здесь, в профильном отделе военной контрразведки?

Зубахин тяжело сглотнул и спросил:

- Что?

***

Эйдинов оставил генерала в кабинете под присмотром оперативника и вышел в коридор.

- Что у тебя? - спросил он у Марковцева.

- Дохлый номер, шеф. Я раскручу его, но уйдет время. Много времени. Мы дождемся, когда за генералом явятся правозащитники в лампасах из Военной прокуратуры, и Зубахин ускользнет от нас раз и навсегда. Мастер - парень сильный, я встречал таких. Пока не поздно, надо брать Столярова.

Это был второй вариант. Пока генерал Зубахин находился в Азербайджане, оперативники отработали связи Игоря Михеева. Тот несколько раз встречался с неким Андреем Столяровым. Сделали несколько снимков Столярова, по ним Женя Заплетина опознала второго своего гостя. Кое-что сказал тот факт, что Мастер был больше приближен к генералу, нежели Столяров, который и получил номер второй. А вторые всегда слабее первых. Именно на этом был построен вариант, о котором упомянул Марковцев. Столярова пока не трогали. Из доклада группы наружного наблюдения следовало, что в данное время он находится дома.

- Давай, Сергей, - разрешил полковник.

- Ты давай, - Марк не двинулся с места.

Полковник досадливо поморщился:

- Пистолет у Петрова. Все равно вы вместе поедете.

- А как генерал?

- Проявляет интерес к моему предложению.

***

Андрей Столяров проживал неподалеку от станции метро "Белорусская" Кольцевая. Когда к дому по 2-й Брестской подъехала машина с майором Петровым за рулем, "Жигули" шестой модели с оперативниками покинули свое место, просемафорив коллегам, что клиент дома и один.

Марковцев взял Мастера за подбородок и негромко произнес:

- Я показал тебе, что кое-чего стою в рукопашной. Не заставляй меня демонстрировать огневую выучку. - На глазах у Михеева Сергей передернул затвор бесшумного "Макарова". Речь Марка и демонстрация оружия не произвели на Мастера ровно никакого впечатления. Так же спокойно он отнесся к скотчу, залепившему его рот. "А зря", - подумал Сергей.

Руки Михеева были скованы за спиной, на плечи наброшен его роскошный плащ. Петров поднимался по лестнице первым, за ним Мастер в сопровождении Марковцева. Они остались на пролете между третьим и четвертым этажами, а майор поднялся выше и нажал кнопку звонка под цифрами 26. Дверной глазок померк на секунду, вслед за этим дверь распахнулась.

- Андрей? - спросил Петров. - Я от Евгения Александровича. Можно войти?

Майор вытирал ноги о коврик ровно столько, сколько понадобилось Марку, чтобы оказаться у двери. Затем Петров ловко обнажил ствол и направил его на хозяина:

- Не дергайся, парень.

Марковцев втолкнул в прихожую Михеева и захлопнул за собой дверь. Тут же, не теряя времени, приставил к затылку Мастера ствол пистолета и спустил курок. С простреленной головой Игорь Михеев рухнул на пол уже мертвым. Выходное отверстие от пули было огромным, переносье практически отсутствовало.

- Следующая очередь твоя, - предупредил Марк, не опуская руки с пистолетом. - Не будь героем, Андрюша.

Столяров ничего не соображал. Все произошло настолько быстро, что он даже не понял, что лежащий на ковровой дорожке в его прихожей Михеев мертв. Он даже не моргнул, когда прошедшая навылет пуля просвистела у его уха и заставила бра с хрустальными подвесками тихо зазвенеть.

- Собирайся, живо! - приказал ему Марк. - И учти, - Сергей смело, демонстративно убирая пистолет в карман куртки, приблизился к Столярову вплотную и заглянул в его сазаньи глазки, - не ответишь хотя бы на один вопрос, я выбью твои мозги. Без предупреждения. Повторяю еще раз: без предупреждения. Как твоему приятелю. Еще раз повторить?

Андрей качнул головой.

- Молодец. Когда будешь отвечать на вопросы, мысленно повторяй про себя: "Я хочу жить. Я очень не хочу умирать". Поехали, Андрюша. Мы тут намусорили немного, позже приберешься.

***

... - Вы уверены, что на базе Давлатова не содержат заложников? продолжал допрос Эйдинов, часто меняя темы, надолго не заостряя внимание на одной и "разбрасывая" таким образом сознание допрашиваемого генерала.

- Нет, - поспешно ответил задержанный. - Сейчас нет. Раньше была такая практика. Еще до того, как я начал преподавать в учебном центре, - добавил Зубахин, пытаясь контролировать каждый мускул на лице.

- Захват и казни заложников вы называете практикой?

- Я не так выразился.

- Нет, вы выразились так, как воспринимаете эту проблему - ни больше ни меньше. А кто же выполняет в лагерях самую грязную и тяжелую работу?

- Курсанты. Там жесткая армейская дисциплина. К тому же на этот счет азербайджанцы поставили Давлатову условия.

- Кто поставил и какие условия?

- Относительно заложников: на базе не должно быть пленных. Кто говорил с Давлатовым на эту тему - я не знаю. Может быть, Гусман Распаров.

- Верится с трудом. Кто осуществлял связь между вами и Салманом Адировым здесь, в Москве?

- Я лично контактировал с Салманом. Когда был занят или находился в отъезде, с ним могли встречаться три человека: Игорь Михеев, Андрей Столяров и Николай Бирюков.

- Кто он?

- Подполковник из спецподразделения по тыловому обеспечению. У него большие связи в Дагестане и Ингушетии.

- Отдохнем? - предложил Эйдинов. - Как вы себя чувствуете, Евгений Александрович?

- Хорошо.

- Тогда продолжим. Лично вы знакомы с бойцами из 11 8-го отдельного батальона специального назначения? - То, что бойцы Скумбатова и их непосредственные начальники арестованы, было, конечно же, блефом. И полковник мастерски обыграл эту тему.

- Нет. Никого из разведчиков я не видел ни разу, - ответил генерал.

- А хотели бы встретиться?

Это был единственный вопрос, на который генерал-майор Зубахин не ответил, а полковник Эйдинов не стал настаивать.

31

Чеченская Республика, 5 декабря, вторник

День выдался тихим. Только иногда солнце скрывалось за невесомыми облаками, бросая на землю легкую тень. Воздух ущелья, по которому неслышно продвигался расчет, бодрил разведчиков, придавал им силы и уверенности. Он не был для русских солдат чужим, этой пьянящей свежести все равно, кто вбирает в себя ее энергию: животные, птицы, люди или звери, обросшие бородами.

Как раз последних и выслеживал расчет лейтенанта Скумбатова. Вернее, разведчики осторожно преследовали банду Хамзата Турпалова, 27-летнего непримиримого полевого командира, называющего себя бригадным генералом, хотя в его отряде никогда не было больше сотни штыков. В основном Турпалов занимался похищениями людей да держал в страхе пару чеченских сел, где после длительных скитаний по горам он набирался сил.

Хамзат Турпалов был опаснее любого авторитетного полевого командира. Он был волком-одиночкой, или крысой, которая, как известно, будучи зажатой в угол, бросается в схватку, не ведая страха.

Сейчас отряд Турпалова насчитывал тридцать восемь человек, включая самого бригадного генерала, и зимой и летом не снимавшего с головы папахи. Они шли ущельем уже три часа. Судя по всему, направлялись в Ингушетию. А неделю назад в оперативных сводках сообщалось, что Хамзата видели в Дагестанском поселке Советский на свадьбе у двоюродного брата. Поистине его отряд можно было назвать летучим.

Разведчики Скумбатова могли атаковать боевиков, когда те ненадолго остановились, подобно диверсантам привалившись рюкзаками к деревьям. Однако через полкилометра пути, который и дальше проходил по дну ущелья, бандитам преградит дорогу сюрприз российской авиации: обвал, вызванный массированным бомбовым ударом. В мае этого года здесь обложили крупную банду боевиков и накрыли ее с воздуха. Турпалову и его людям придется карабкаться вверх по зыбкому щебню и камням, держа руки свободными.

Поэтому Скумбатов вел своих бойцов в ста пятидесяти метрах от последнего в колонне бандита и ждал, когда турпаловцы закинут автоматы за спины и поднимутся метров на двадцать. Окружить их не позволяли особенности местности.

Все ближе конечная остановка боевиков, и все короче дистанция между охотниками и дичью. Она сократилась до семидесяти метров.

Остроглазый Скутер идет в пятнадцати метрах впереди колонны. Правая рука сжимает рукоятку автомата, палец на спусковом крючке. Левая рука поднята к плечу. Сейчас Скутер - разыгрывающий, он подает товарищам знаки: стой, пригнись, ложись, за мной...

Одноглазый лейтенант шагает вторым и дублирует по цепочке сигналы. Следом за командиром неслышно ступают по земле ботинки Пантеры. Пантюхин отчетливо слышит передвижение боевиков, а те, как и положено, не чуют за собой поступь смерти. Она в руках четвертого в колонне, Подкидыша, других разведчиков и замыкающего Злодея, который раскатал шапку и щурится из сплошной широкой прорези для глаз. "Страшен Злодей в гневе", - подкалывал Чернова Подкидыш. Только на эту реплику добрел лицом здоровяк.

Через сто метров боевики полезут по насыпи. Скутер еще больше сократил дистанцию до крайнего боевика, сейчас их разделяло не больше двадцати метров. Остальные разведчики подошли ближе. Рации давно выключены и убраны, чтобы не мешали во время боя. Наготове спаренные магазины, гранаты.

Все, первый боевик полез вверх. "Дикий ребенок гор", - усмехнулся Скутер, подавая сигнал и уступая место центровому Скумбатову.

Это не первая подобная операция в горах. В таких же условиях "чертова дюжина" ликвидировала банду Апти Хумаданова, численностью пятьдесят человек. Тактика известная и хорошо отработанная.

Дно ущелья в этом месте колебалось по ширине от пятидесяти до пятнадцати метров. Оно было завалено обломками деревьев и ветками, скатившимися валунами и осколками базальта. Несколько секунд, и разведчики полукольцом распределилась по всей ширине, заняв выгодные позиции.

Командир поднял руку высоко над головой и, подержав ладонь открытой, сжал пальцы в кулак: это был сигнал к бою.

Из двенадцати точек по боевикам ударили автоматы. Фланговые снимали тех, кто забрался на кручу, остальные клали только что приготовившихся к подъему, но не готовых защищаться боевиков.

Главное - внезапность, с поправкой на местность, учет погодных и прочих условий; умение распределиться рационально, умно; просчитать действия противника и в этом идти на шаг впереди него. И прочие "мелочи", которые диверсант берет на вооружение и использует их с максимальной эффективностью.

Вслед за длинными очередями пошли короткие, более прицельные. Разведчики, подныривая под поваленные стволы деревьев, обходя валуны, неумолимо сужали полукруг.

Скутер выдвинулся вперед и залег под скалой, чтобы швырнуть гранату и укрыться от осколков.

- Пригнись!

Взрыв. И массированный огонь в район взрыва.

- Пригнись!

- Пригнись!

Осколки гранат доставали боевиков в любой расселине.

Став командиром расчета, Скумбатов не изменил своей манере вступать в открытый бой первым. Если Скутер в отряде был вроде ищейки, то Один-Ноль походил на борзую. Он брал с места и давил противника своей смелостью. Особенно сейчас, когда погибнуть в бою было бы лучшим исходом. Но...

"Хрен вам! - отпускал Один-Ноль по бандитам автоматные очереди. - Не дождетесь!"

Не пригибаясь, он в полный рост пошел на прямой контакт, почти в упор расстреливая боевиков.

Следом, едва успевая за командиром, в самой гуще оказался Пантера.

Рукопашная. Совсем необязательная. Но бойцы отыгрывались. Брали и не свое, и не чужое, они играли со смертью, отступая от всех правил и, как назло - ВСЕМ назло, - выигрывали.

Автомат за спину, нож в руку - и вперед.

Юркий Пантера легко ушел от удара чеченским кинжалом и послал бандиту одну из своих лучших улыбок. Обманное движение корпусом, сильный удар ногой в коротком прыжке, и нож Пантеры бьет противника под подбородок. В трех метрах еще один боевик готов помериться силой с русским десантником. Пантера подкинул нож, поймал его за лезвие, коротко замахнулся и метнул в противника. Теперь в руке убийственный мачете, поистине - топор мясника.

В глазах лихорадка, на губах улыбка, а в горле тугой ком. Попали ребята. Если бы боевиков была сотня, последних разведчики добивали бы со слезами на глазах, как крокодилы.

Хруст врезавшегося в шейный позвонок ножа, и последний бандит падает к ногам Пантеры.

Все. Можно плакать, можно смеяться. Можно отмыть лица и руки, поливая друг другу из фляжки. Или, как в кино, оставить все как есть и припереться в расположение роты перепачканными кровью вампирами. Все равно.

***

- База, Один-Двенадцать на связи. - Скумбатов держал в руках документы, извлеченные из карманов убитого бригадного генерала. - Пиши высоту... Обнаружил и уничтожил отряд Хамзата Турпалова. Личность установлена. Помощь не требуется. Конец связи. - Один-Ноль убрал радиостанцию и протянул руку к Пантере:

- Дай докурю.

Обжигая пальцы, одноглазый лейтенант тянул горький дым, чувствуя на обветренных губах кипящую табачную смолу.

- Не грусти, командир, все пройдет, - улыбнулся Пантера, достав еще одну сигарету. - Знаешь, мне сон странный приснился. Будто Запевала вернулся. Правда, постаревший. Собирает он нас и давай гонять по плацу. Мы вышагиваем, честь ему отдаем. А он вдруг поворачивается и уходит - прямо за горизонт. И фигура не меняется - вроде и близко он, и в то же время далеко. Я думаю, к чему мне это приснилось? - Пантера помолчал. - Сон-то неплохой, правда?

Один-Ноль кивнул:

- Странный просто.

- Это не Запевала был, - сказал Скутер, - это...

- Скутер, это не она была, - упредил его Подкидыш. - Повремени со смертью. - Он пристально вгляделся в лицо Скумбатова и спросил:

- Что у тебя с глазом?

Один-Ноль тронул веко, поморгал, посмотрел в небо...

- Да вроде ничего.

- Я про другой глаз спрашиваю, - рассмеялся Подкидыш.

Скумбатов хмыкнул и спросил:

- А усмехаюсь я криво?

- Криво, - подтвердил Подкидыш. - Все мы криво усмехаемся.

32

Москва, 5 декабря, вечер

Готовясь к разговору, молодой человек с манерами карьерного дипломата, одетый в темно-серый костюм и строгий галстук, положил перед собой на столе черную кожаную папку, сбоку от нее пристроил дорогую перьевую ручку. Распечатав пачку сигарет "Winston", он надрезал ногтем акцизную марку, а снятую слюду и фольгу положил рядом с пепельницей. Секретарь-машинистка Эйдинова, одетая едва ли не как горничная, поставила перед ним чашку горячего кофе. Молодой человек улыбнулся и поблагодарил ее.

За его священнодействиями наблюдали полковник Эйдинов и два генерала: Борис Прохоренко и Евгений Зубахин, находящиеся в кабинете начальника профильного отдела. Все четверо расположились за столом, торцом примыкающим к пустующему столу Владимира Николаевича, представляя демократическую ячейку. Чересчур демократическую: генерал-майора Зубахина следовало поставить в угол кабинета лицом сразу к двум стенкам.

Зубахин на данный момент представлял собой раскаявшегося человека, готового к сотрудничеству с военной контрразведкой. Он уже познакомился с особенностями работы профильного отдела, по достоинству оценил профессионализм похожего на хомячка полковника, в течение получаса имел возможность слушать начальника Управления генерал-майора Прохоренко. Теперь настала очередь познакомиться с молодым человеком, чьи манеры и внешность отчего-то внушали Зубахину безотчетный ужас. Хотя, казалось бы, что может быть хуже ареста и собственного признания, которое не принесло облегчения, а лишь усугубило чувство страха и неопределенности.

Молодого (ему было чуть за тридцать) человека звали Николаем Григорьевичем Постновым, он имел Должность, позволяющую ему никогда и ни за что не отвечать. Зато знал так много, что ему могла позавидовать целая группа шифровальщиков из Ясенева. Он был посредником, связующим звеном между военной контрразведкой и Советом безопасности.

Посредники нужны не только в бизнесе, они необходимы и в государственном управлении. Через посредников чиновники высокого ранга выражают свои пожелания (более понятные как приказ) прокуратурам, судам, комиссиям, палатам. Посредники - проверенные и надежные люди, они скромны и неприметны, они не кричат и не приказывают, они молча выслушивают и тихо рекомендуют. Они очень компетентные люди, с ними порой советуются их боссы; "власть черпает свои карты из колоды посредников". И наконец, посредники не только связующие звенья, но и изоляционные щиты - межведомственные, межструктурные и тому подобные.

Отхлебнув из чашки, Николай Григорьевич прикурил сигарету и посмотрел, ровно ли тлеет уголек. Офицеры ФСБ незаметно переглянулись. Конечно, как и у любого человека, у Постнова имелись свои странности, но не более того. Николай Григорьевич считался умным человеком. Его хорошо знали оба, так как до недавнего времени тот в звании майора замещал руководителя группы одного из отделов контрразведки ФСБ. Он не копировал чей-то имидж, просто вдруг заматерел сразу и неожиданно, когда его подтянул к себе нынешний руководитель Совбеза, а его военная выправка так же резко поменялась на вальяжную осанку государственного служащего высокого ранга.

- Евгений Александрович, - мягким голосом произнес Постнов, обращаясь к Зубахину, - меня зовут Николай Григорьевич. Ведомство, которое я представляю, вам знать необязательно. Я приехал сюда затем, чтобы вы лично мне подтвердили правдивость ваших признаний. Вплоть до мелочей. От этого зависит очень многое. Даже судьба вашего ребенка. Он учащийся коллежа в Париже, если я не ошибаюсь?

Зубахин глубоко вздохнул и кивнул.

- У него могут возникнуть проблемы, - продолжал Постнов, не меняя тона, - поэтому мы в кратчайшие сроки обеспечим вашего сына надежной охраной. Он даже ни о чем не догадается. Понимаете, о чем я говорю?

Генерал подумал о том, что основные методы террористических организаций и спецслужб идентичны.

Он кивнул и бросил взгляд на Эйдинова, словно от полковника зависела его судьба. Впрочем, так оно и было до недавнего времени. До того момента, когда на допросе Зубахин сообщил весьма ценную и секретную информацию, которой не могли не заинтересоваться в Совете безопасности, где Постнов вместе с командой единомышленников обкатывал организационные вопросы, готовя программу по управлению силовыми структурами на базе Минобороны. "Интриги - это профессия юриста". А юрист Постнов, приглашенный за кулисы политики, умел кланяться без лакейской улыбки и подбрасывать идеи начальству, являясь полной противоположностью полковнику Эйдинову.

Кроме упомянутого проекта, Постнов принимал участие в подготовке законопроекта по изменению статуса Совета безопасности, который мог стать "главным координатором государственной и информационной политики". Сейчас все решения этого органа носили протокольный характер (СБ рекомендуют, но ответственности не несет ни по статусу, ни по определению) и не подлежали безусловному исполнению. Но все силовые структуры страны старались выполнять рекомендации Совбеза, работая на перспективу. К таким особо старательным относился и профильный отдел военной контрразведки; и планы полковника Эйдинова могли бы быть чуточку завышены: в случае успешной реорганизации Совета безопасности его отдел мог влиться в новообразованную систему со статусом Департамента и стать надежной и проверенной дочерней фирмой.

Николай Постнов понимал, что, кроме рутины, нужны успехи, необходима победа в закулисных войнах, - негромкая, понятная лишь избранным, с загадочным подергиванием губ: кто знает, тот знает, кому надо, тот догадается, кто ничего не понял, тот дурак.

Постнов прибыл в курируемый им профильный отдел оперативно, через двадцать минут после звонка в его офис. Он слушал полковника, видел согласно кивающего генерала Прохоренко, а в его голове тем временем набирала силу неожиданная идея. Не впервые ему приходилось брать инициативу на себя, не консультируясь с боссом, и в этот раз Постнов, не покидая здания на Большой Дмитровке, предпринял некоторые самостоятельные шаги. Отчасти это было обусловлено дефицитом времени и положением Зубахина. Если бы не ценная информация, которая требовала некоторых дополнений и проверки, этот день стал бы для генерала последним. Теперь же необходимо было оперативно мотивировать его длительное отсутствие: с момента прибытия Зубахина на российскую землю прошло более шести часов.

Перед серьезным разговором Постнов выслушал доклад Эйдинова, собственно касающийся деятельности Зубахина, с некоторыми комментариями начальника профильного отдела.

- Зубахин часто бывал в командировках в Азербайджане и познакомился там с известным деятелем по фамилии Гусман Распаров, который в силу национальных традиций пригласил генерала домой и устроил вечеринку, затянувшуюся на три дня. Потом, как это часто делается при вербовке, гостеприимный хозяин в лоб спросил: "Можешь сделать то-то? Я плачу большие деньги". Распаров имел тесный контакт с Давлатовым, а для полевого командира заполучить такой лакомый кусок, как генерал 10-го Главного управления Генштаба, было редкой удачей. Все просто - одна сторона платит, другая получает согласно условиям. Вскоре Евгений Александрович поменял Генштаб на Министерство обороны, но не прекратил своих лекций в лагере боевиков.

- В конце 1999 года, - продолжал Эйдинов, - Зубахину предложили создать коридор для переправки наемников в чеченские лагеря и обратно. Хотя коридоров и так хватало. Его бывший подчиненный майор Тавров, "застрявший" в Чечне на три месяца, принял сразу два решения: работать на прежнего шефа и написать героический рапорт о продлении срока пребывании в зоне боевых действий. Именно Таврову принадлежала рискованная идея вовлечь в "караванный" бизнес разведчиков из отдельного батальона. А вот "фокус" с трупами боевиков - целиком и полностью заслуга генерала Зубахина. С одной стороны, он показал эффективность действий военных в целом и своей преступной группки в частности, которая в глазах его подчиненных возросла едва ли не до Объединенной. С другой - угодил Давлатову, который оценил юмор коллеги: Индус мог сэкономить на контрактниках энное количество денег и получал дополнительное время противостояния в своей зоне ответственности. Кстати, стимул для полевого командира немалый: его отряд подвергается массированным бомбовым ударам, а он легко и с минимумом потерь уходит. На данный момент Давлатов - едва ли не самый легендарный чеченский командир.

Эйдинов неопределенно пожал плечами:

- Верить в эту историю самостоятельных действий Зубахина или нет, решать вам, Николай Григорьевич. Будет приказ, я проверю, кто же на самом деле находится над головой генерал-майора.

- Вы испросили разрешения - верить или нет, - аккуратно стряхнув пепел, хмыкнул Постнов. - Надо сказать, это оригинальное решение. Но я хочу выслушать вашу точку зрения.

- Основываясь собственно на некоторых деталях откровений генерала, полагаю, что у Зубахина есть "крыша" в Генштабе. Именно в Генштабе, а не в Минобороны. Он берет все на себя - связи с Салманом Адировым, торговлю наркотиками. Причем получается это у него складно, будто отрепетировано заранее и не один раз. Хотя есть и другие интересные моменты, - Эйдинов немного помолчал. - В список преступной группировки Зубахина при желании можно занести его непосредственного начальника генерал-лейтенанта Олега Васильевича Сырнева, который получал от подчиненного деньги за то, что закрывал глаза на частые и не предусмотренные отделом военно-технического сотрудничества командировки. Кроме Сырнева, подарки получали главбух ОВТС и ее заместитель, довольно дорогие. Вот вкратце все, что мне удалось узнать.

Эйдинов также доложил Постнову очень интересные детали, касающиеся последней командировки Зубахина в Азербайджан. И вот, после недвусмысленных замечаний о безопасности сына генерал-майора, Николай Григорьевич провел блиц-опрос, не отрывая взгляда от задержанного:

- Вы подтверждаете, что 19 декабря в диверсионную школу полевого командира Давлатова прибудут несколько эмиссаров от ваххабитов?

- Да.

- Что дата этого, будем говорить, съезда согласована со сторонами окончательно и не имеет резервного переноса по срокам?

- Да.

- Что на этом съезде будут присутствовать несколько полевых командиров?

- Да.

- А также члены Иорданского союза "Братья мусульмане"?

- Да.

- Что от последних зависит дальнейшее финансирование чеченских отрядов?

- Да.

- Что вы приглашены на съезд в качестве консультанта по вопросам стратегии?

- Да.

- Еще раз уточните. Все вышеперечисленные люди прибывают 18 - 19 декабря, атак называемый съезд запланирован на 20-е число?

- Да, на среду. Они называют его Аль-Канун.

- Отлично, - улыбнулся Постнов. - Вопросов у меня больше нет. Думаю, излишне говорить, что все "да", произнесенные вами, - это ваши подписи под полисом гарантий жизни ваших родных и близких.

Николай Григорьевич вздернул рукав пиджака и отметил время. - Вас задержат здесь еще максимум на час. Затем отвезут в очень престижную клинику, где и поставят какой-нибудь диагноз: инфаркт, инсульт, я не знаю, гипертонический криз. Время вашей госпитализации - 11.30, спустя полчаса после прибытия рейса Москва - Баку. Персонал клиники - более чем профессиональный, - еще раз улыбнулся Постнов. - Вам разрешат увидеться с женой сегодня же. Как только вы ей позвоните и сообщите пренеприятнейшую новость. Всего хорошего, Евгений Александрович. И скорейшего вам выздоровления.

Постнов категорически отказался, чтобы его проводили до выхода, надел пальто, шапку и еще раз обменялся рукопожатиями с контрразведчиками.

Но не прошло и минуты, как Николай Григорьевич, культурно постучав в дверь, вызвал в коридор Эйдинова.

- Владимир Николаевич, вы несколько раз упомянули о вашем агенте Вергилии. Мне показалось, или бывший подполковник ГРУ действительно был некогда связан с Вахой Бараевым?

- Действительно был связан, - подтвердил Эйдинов. - Они на пару занимались киднеппингом. Бараев кинул Вергилия, а тот застрелил трех его людей. Одно из условий работы Марковцева на военную контрразведку - это, так сказать, наше содействие...

- Я понял, - перебил Эйдинова посредник. - Но все ваши обещания, надеюсь, несерьезны?

- Конечно, - осторожно сказал полковник, стараясь уловить, куда дует ветер. - Уже сейчас можно подумать о целесообразности привлечения этой хитрой рыбины к очередному делу. Нашему отделу он практически не нужен.

- Не знаю, не знаю... - Постнов в задумчивости потеребил гладко выбритый подбородок. - Дайте мне его досье.