Прочитайте онлайн Инстинкт бойца | Глава 19 Врасплох

Читать книгу Инстинкт бойца
3916+2881
  • Автор:

Глава 19

Врасплох

58

Азербайджан, 19 декабря, вечер

У Рустэма Давлатова было широкое лицо, большие с поволокой карие глаза, которые явно не вязались с образом человека, на чьей совести были сотни человеческих жизней. В отличие от Вахи Бараева, находившегося в это время в кабинете полевого командира, Давлатов имел спортивную фигуру: узкую талию черкеса и широкие плечи, к которым несколько лет не прикасалась гражданская одежда.

Обычный способ доставки в диверсионную школу - вертолетом. От Сумгаита, отстоящего от Баку на двадцать километров, до базы - двести семьдесят километров. Пассажирский "Ми-8", принадлежавший бывшему народному депутату СССР Гусману Распарову, как и любой вертолет такого класса, проходил это расстояние за час с четвертью. "Вертушка" частенько перебрасывала генерала-консультанта Зубахина до рабочего места, не стал исключением и сегодняшний день.

Люди Бараева забрали Евгения Зубахина из клиники примерно в час дня. В районе двух самолет Бараева вырулил на взлетно-посадочную полосу и взмыл в воздух. В начале пятого кортеж из трех машин домчался до загородного дома Распарова. Предупрежденный телефонным звонком, Гусман приготовил винтокрылую машину, и после обмена короткими приветствиями вертолет взял направление на северо-запад.

И вот подходил к концу первый час беседы Бараева со своим не менее именитым земляком.

Они сидели на одной софе, за низким продолговатым столом. Позади собеседников - ичкерийское знамя, рядом, на ковре, пара скрещенных сабель времен Дениса Давыдова, эфесы которых были инкрустированы серебром и золотом, - трофей Рустэма, добытый в казачьей станице Ставропольского края.

Давлатов отложил в сторону план операции диверсантов и сказал, слегка шепелявя отколотым передним зубом:

- Для Зубахина я придумал неплохую шутку.

- Рустэм, ты не о том думаешь, - недовольным голосом отозвался Бараев, которому полевая обстановка начинала действовать на нервы. И сам Давлатов казался ему каким-то игрушечным, похожим на пластмассовых "коммандос", которые продаются в каждом газетном киоске: униформа, пистолет в кобуре, обязательная рация, - у Давлатова две: одна висит на груди, другая стоит на столе. Именно последняя больше всего досаждала бывшему члену Совбеза, и Бараеву хотелось ткнуть в нее пальцем, чтобы она упала.

Ваха не впервые посещал диверсионный лагерь Давлатова. Первое знакомство с учебным центром состоялось, когда он базировался в Шалинском районе. На лицах боевиков яростными красками было написано стремление закончить "пятидесятилетнюю" войну в срок, к 2045 году. На его призыв охотно откликнулись украинские хлопцы и горячие латышские парни. Сейчас их в центре Давлатова больше тридцати человек. Есть и русские. Особенно один. Которого сейчас стерегут два араба и про которого заговорил вдруг Рустэм Давлатов. Тут надо предпринимать контрмеры, а не думать о том, как наказать двойного предателя Зубахина, подумал Бараев. Ведь ничего еще не сделано за этот час. Впрочем, Рустэму виднее - у него две рации.

Ваха покосился на радиостанцию "Кенвуд".

- Рустэм, эта свинья, Зубахин, он рядом. Разобраться с ним - секундное дело. Чего не скажешь о матерых диверсантах. - Бараев кивнул за спину, на зеленый панбархатный стяг. - Они идут, Рустэм.

- Ну да, русские идут. Они идут, чтобы встретить здесь смерть. Нам выпала честь встречать дорогих гостей. Мы не станем прерывать наших мероприятий. Пусть все идет своим чередом. Кто предупрежден, тот вооружен, - мудро высказался Давлатов. - Я поставлю своих людей коридором, и русские диверсанты пройдут по нему, чтобы оказаться в капкане.

- Рустэм, они не с "дипломатами" идут, и галстуков на них нет. У них мины направленного действия, а одеты они, как и ты, в военную форму. И среди них человек, про коварство которого можно писать научные труды. Марковцев не просто диверсант, он - диверсант-террорист, тигр с мозгами лисицы. В Москве, когда мне сообщили о планах военной контрразведки, я был спокоен и уверен, легко принял на себя проблему по кличке Марк. А здесь мне стало не по себе, - Бараев зябко повел плечами.

- Я не привык торопиться, Ваха. Среди диверсантов у тебя только один знакомый, я же знаю всех остальных. Ребятки решили встать на путь исправления. Что ж, я помогу им.

- Слушай, Рустэм, я поймал себя на мысли, что мы с тобой разговариваем, как два старейшины. Я бросил все дела не для этого. Вот эта рация - почему она стоит на столе? - не выдержал Бараев.

Давлатов рассмеялся, почесывая обросшую щеку.

- И все же скажу, какую штуку я придумал для Зубахина. Я посажу его к заложникам, к его землякам. Узнают они его - хорошо, нет - тоже неплохо. А завтра...

На завтрашний день в центре Давлатова, кроме прочих мероприятий, был запланирован показательный бой, или штурм российского подразделения. Высокие иорданские гости из союза "Братья мусульмане" - Аль-Мияр Абдель Хафез и Джавгар Хасан Мухамед должны были воочию убедиться в профессионализме наемников и в том, что деньги, выделяемые союзом, не расходуются впустую. План простой: казарма, отдыхающие российские военные, чью роль должны исполнять заложники, - с одной стороны; с другой диверсионная группа боевиков, проникшая на территорию подразделения, чтобы уничтожить русских бойцов.

Для наглядности Давлатов распорядился к полудню 20 декабря разобрать одну стену склада, чтобы гости могли наблюдать театрализованное действие во всей его красе. Заложникам выдадут ножи - настоящие - и разместят их по койкам, к которым они начали привыкать. А задача нападающих - проникнуть в расположение казармы со стороны целых стен и уничтожить весь личный состав подразделения, стараясь произвести как можно меньше шума. В ход пойдут ножи, бесшумные пистолеты. Задача не бог весть какая, но изюминка заключалась в постановке этого кровавого спектакля, где смерть будет настоящей. Много смертей. Считая Зубахина - двадцать четыре. И каждый из заложников будет сопротивляться, отчаянно борясь за свою жизнь.

Вряд ли Абдель Хафез и Хасан Мухамед видели что-то подобное, и им представится случай передать снятый на видеокамеру материал своему руководству. Хотя каждый из них тоже занимал в союзе высокую Должность.

- Мне интересно будет понаблюдать за Зубахиным, - продолжил рассказ о дне Аль-Канун Давлатов, воодушевленный тем, что командиром российского подразделения станет действующий генерал-майор. Этот факт буквально сразит иорданских союзников. - Мне интересно, - повторил Давлатов, - будет Зубахин биться или нет.

Бараев пожал плечами. То, что задумал Рустэм, обещало интересное зрелище. Пожалуй, стоило задержаться в центре до завтрашнего дня. Как-то незаметно ушли на второй план диверсанты под командованием Марковцева. Действительно, подумал Ваха, куда они денутся, попав в плотное кольцо трехсот боевиков?

- Неплохо бы взять живым кого-нибудь из диверсантов, - подал он идею. - Я бы с удовольствием посмотрел на Марковцева в роли "куклы". Поговаривают, что ножом он владеет, - и владеет прилично.

- Это мысль, - одобрил Давлатов и по рации отдал распоряжение привести в кабинет Зубахина.

На генерала жалко было смотреть: исхудавший, с отвисшими щеками, с восковым лицом, похожим на маску. Пародия на человека, которого называли Консультантом. Человека, продающего героин, своих подчиненных и только в последнюю очередь - свою родину.

Генерал попал-таки под суд - шариатский. Сейчас ему вынесут приговор, а завтра приведут его в исполнение.

Вволю поиздевавшись над пленником, Давлатов пренебрежительно заметил:

- Тебя сегодня же поместят вместе с заложниками. Ты можешь сразу сказать им, кто ты есть. Решай сам, от кого лучше тебе получить смерть, от своих или от моих людей. Впрочем, все они твои, правда, Женя? Ты какой-то многодетный у нас.

Генерал молчал. Как ни странно, все его мысли были в полумраке казармы-склада, где его поджидали двадцать три солдата Российской Армии, его товар - по сути и по определению. Сейчас Зубахину было наплевать, узнают ли его заложники. Нет, скорее, не узнают и будут поддерживать "новичка".

Слишком поздно начал переоценивать свои жизненные позиции и принципы генерал-майор, слишком поздно понял, что деньги, внешний лоск и показуха ничем не отличались от стока нечистот из его дома. Все думают одинаково, когда судьба припирает к стенке, все витают в мыслях в тесноте какой-нибудь одинокой лачуги, где есть ВСЕ: кусок хлеба, вода, огонь в печке...

- Да, - сказал Зубахин, часто кивая головой, - да...

Что он хотел этим сказать, осталось для двух чеченцев непонятно.

Когда увели морально сломленного, безучастного ко всему Зубахина, к Бараеву и Давлатову присоединились начальник учебного центра Увайс Рагимов - коренастый и физически очень сильный человек, "специалист широкого профиля" каратист Иса Хамурзинов, обучавший наемников подрывному делу Исрапил Шагаев и "главный диверсант" Ахмед Закуев. Не было пока среди руководителей центра только "идеолога" Джафаля Мустафы и главного "партизана" Ризвана Тимаева.

Не присутствовал в кабинете и еще один высокий гость - Тамаз Аширов. Эмиссар Республики Ичкерии беседовал с иорданскими коллегами в гостевой комнате. Он был спокоен, считая, подобно Рустэму Давлатову: "Кто предупрежден, тот вооружен". И вообще, тринадцать человек против трехсот наемников - это по меньшей мере несерьезно. Вот завтрашнее представление, десять против двадцати четырех, совсем другое дело.

- Взгляните на карту, - Давлатов призвал начальников лагерей к вниманию. - Показываю точный путь, по которому направляется диверсионная группа. Иса, расположи всех своих людей коридором. Пусть он будет широким, не скупись, земли здесь много. Возможно, диверсанты пройдут мимо вас незамеченными - не беда. Мы располагаем точным временем нападения на базу это шесть утра. Так что в пять ноль-ноль снимай всех людей и плотной стеной веди к восточной стороне базы. Ахмед, ты укроешь своих бойцов за складами, а на пост поставь пару наркоманов, пусть диверсанты снимают их, не жалко. Все действия русских будут у тебя как на ладони. Как только они проникнут на территорию, подавай команду. Шестьдесят твоих бойцов и шестьдесят Исы легко перестреляют диверсантов на открытом участке.

- Теперь ты, Исрапил, - продолжил Давлатов, обращаясь к мастеру подрывного дела Шагаеву. - Заберешь себе людей Тимаева и Мустафы. Ставь их по трем другим сторонам периметра.

- Снаружи или изнутри? - спросил Шагаев, которому по роду его деятельности проще было заминировать все подходы к лагерю и преспокойно ждать взрыва-сигнала. Но подобная практика не распространялась на Азербайджан, это на родной земле можно наставить фугасов и растяжек.

- Изнутри. В твоем распоряжении будут сто пятьдесят человек.

Ахмед Закуев, опытный диверсант и террорист, остался недоволен планом командира.

- Какой коридор, Рустэм?! Не надо никаких коридоров! Лучше ждать русских внутри базы. Ты прав: мы увидим их и просто-напросто перестреляем. А ты предлагаешь перестрелять друг друга перекрестным огнем! К чему какие-то хитрости, Рустэм? Я соглашусь на патруль вдоль внешней границы базы - пусть диверсанты снимают патрульных. А мы загодя узнаем, придерживаются они плана или нет. Если часа в четыре-пять патруль куда-то исчезнет...

- Я понял тебя. - Давлатов задумался. Может, и впрямь не стоит городить коридоры?.. - Да, ты прав. Хитрить не будем. "На каждого мудреца довольно простоты".

"Пожалуй, оставаться на ночь не стоит, - подумал Ваха Бараев, слушая перепалку бригадных генералов. - Эти стратеги действительно могут перестрелять друг друга". Воины в центре Давлатова - лучше и не сыщешь, пусть кто-то из них сражается за идею, а кто-то за деньги. Но привыкли они воевать в Чечне. А там особые условия, там тебя если и штурмуют, то ракетами "воздух - земля" с лазерной головкой самонаведения и авиабомбами с "МИГов", "фалангами" и "штурмами" - с "Ми-24"; если обкладывают в горах и низинах, то артиллерийскими снарядами, если и догоняют, то дивизиями. Грандиозно. Захватывающе. Привычно. А тут... - нападают пешком, силами тринадцати человек.

Нет, Рустэм - хороший воин, смелый, жестокий, авторитетный, ему все понятно, когда его бритую голову и обросшую морду обдувают федеральные "вертушки". Но сейчас он, похоже, чуть растерялся. С чем это сравнимо? Разве что с телефонным звонком доброжелателя: "Завтра в шесть утра вас должны застрелить. Киллер пройдет маршрутом: подъезд - дверь вашей квартиры". Так что делать: идти встречать киллера или, открыв дверь, спрятаться за ней с топором в поднятых руках?

Об этом сейчас размышлял Рустэм Давлатов, действительно поставленный в дурацкое положение. Глядя на него, Ваха Бараев ухмыльнулся. В голову даже пришла "небратская" мысль: "Лучше в я Рустэма не предупреждал". Но скоро успокоился: все встанет на свои места с первым выстрелом, наемники просто задавят русских более чем двадцатикратным перевесом. И никаких планов не надо. А этот урок заполнит пробел, маленький пробел в стратегии и тактике учебного центра Давлатова, где, в частности, учат нападать и побеждать малыми силами, но не знают, как противостоять им.

***

Бараев оставил начальников лагерей спорить и вышел в коридор штаба, где нос к носу столкнулся с Ашировым. В очередной раз поймал себя на мысли, что ему осточертело спрашивать про родственников Тамаза, Рустэма, Ахмеда, Салмана... Опротивело называть имена своих сродников. "Вот русским хорошо, - позавидовал Ваха, - спросят: "Как сам?" - и все".

Бараев улыбался эмиссару Тамазу Аширову, ненавидя его. И даже не посмотрел вслед трем начальникам лагерей и начальнику школы, которые покинули кабинет полевого командира и отправились готовиться к встрече непрошеных гостей.

59

В казарме Зубахину уступили лучшее место - над небольшим окошком, в которое бил свет прожектора, - и по его просьбе подали воды.

- Ты гражданский, отец? - спросил Андрей Яковлев, принимая назад пустую кружку и всматриваясь в рыхлое лицо нового узника.

- Я? - Зубахин долго, неотрывно смотрел в избитое лицо пленника. Я... Я военный. Генерал-майор.

- Ухты!

- Товарищ генерал...

- Как же так, а?..

- И давно вас взяли?

- Не бойтесь, вас они бить не будут.

- Да. Обменяют вас, товарищ генерал, не волнуйтесь.

- Максимум неделя-две...

Зубахин заплакал. Зубы его дробно стучали по краям во второй раз наполненной кружки.

Ах, как не хватало сейчас Евгению Александровичу его наградного пистолета с маленькой пластинкой внизу рукоятки: "Зубахину Е.А. от министра обороны" - чтобы умереть достойно.

В отличие от Вахи Бараева, Зубахин был человеком военным и отчетливо понимал, что при нынешнем раскладе планы диверсионной группы Скумбатова равнялись нулю. С другой стороны, генерал мало верил в то, что разведчики на совесть отработают гарантируемую им реабилитацию. Хотя, если копнуть глубже, - деваться им некуда.

Так отработают или нет?

Генерал хотел этого и боялся одновременно.

На допросе он скрыл факт существования заложников в учебном центре Давлатова. И еще больше ужаснулся сейчас, поняв, что их перевели на новое место. Как никто другой, генерал знал расположение объектов учебного центра. Этот склад - едва ли не первый в списке командира диверсантов. Если в знать все заранее, Зубахин ни под каким предлогом не сообщил бы полковнику Эйдинову, что здание склада боевики приспособили под подобие отстойника.

Вдруг он встрепенулся. Он начал говорить - отрывисто, сбивчиво, глаза его ни на секунду не оставались в покое.

- Завтра мы умрем, ребятки. Нам дадут ножи. Мы будем играть. Все будут играть. Умрем с честью. - А в глубине души понимал, что у него не хватит сил поднять холодное оружие. Его раздавят, уничтожат. Он на самом деле будет играть роль спящего, безвольного человека.