Прочитайте онлайн Инстинкт бойца | Глава 22 "Цыганочка" с выходом

Читать книгу Инстинкт бойца
3916+2886
  • Автор:

Глава 22

"Цыганочка" с выходом

68

Азербайджан, 20 декабря, 9.50

К полету все было готово. Место второго пилота пустовало - Ас с рюкзаком и парашютным ранцем за плечами не умещался в кресло и стоял позади, "над душой" у Адама Хуциева. Хусейн Гиев расположился на месте бортового механика.

Злодей первым прицепил карабин вытяжного тросика к центральному лееру и занял место у створки люка. Следом за ним "прицепились" Один-Ноль, Моряк, Удав, Рубильник, Марк, Муха, Подкова, Македонский, Скутер, Подкидыш и самым последним - самый легкий боец Пантера.

Между Мухой и Подковой осталось место для Аса. Гринчук покинет кабину пилотов перед самой выброской, ему только бы успеть защелкнуть карабин на леере. А вообще, именно Асу предназначалась роль пилота, и то, что Адам Хуциев оказался на месте, для диверсантов было везением и отнюдь не маленьким.

Самолет уже стоял на ВПП. Турбины призывно ревели. Ас привычно пробежал глазами по показаниям приборов: положение стабилизатора, положение рулей и элеронов, магнитный курс...

Сейчас Гринчук выполнял роль диспетчера.

- Поехали, Адам! - отдал он команду. - У тебя "черные ящики" есть?

- Какие ящики! - нервничал пилот. - Одни гробы!

Хуциев начал разбег, взяв штурвал немного на себя, отражая напор бокового ветра. Набрав сто шестьдесят километров, Адам переложил стабилизатор до минус пяти градусов. Сто семьдесят в час - и летчик поднял переднее шасси и, спустя секунды после отрыва, перевел элерон в нулевое положение.

Высота сто тридцать; с небольшим опозданием Адам убрал закрылки.

- Опаздываешь, Козлевич, - заметил Ас.

- Это вы торопитесь, а мне спешить некуда. - На Хуциеве поверх спортивного костюма была наброшена видавшие виды потертая летная куртка, на голове темно-синий берет, натянутый до самых бровей. - Не передумали? - на всякий случай спросил азербайджанец.

И не дождался ответа.

Ас повернулся к распахнутой двери кабины экипажа, оглядывая замерший на лавке стройный ряд разведчиков, смотрящих перед собой.

- Проверка! - крикнул он, привлекая внимание отряда. - Жми, Хусейн.

Бортмеханик привел в действие синюю сигнальную лампу над дверью.

Крайний, Пантера, приподнял руку: "Вижу".

Ас занял прежнее положение.

- Адам, крутнись над аэродромом - выбросим твоего водителя, а потом жми к базе.

- Знаю. - Хуциев переложил штурвал, делая правый разворот.

У Марка слегка заложило уши. Он широко, до хруста за ушами открыл рот и снова сомкнул губы. Под его курткой, как и у остальных бойцов, вплотную к подмышке был пригнан автомат "АС", разработанный под патрон СП-6 с бронебойной пулей, а компактный штурмовой "вихрь" висел на ремне в районе живота и также под курткой - чтобы ни одна деталь вооружения не смогла помешать принудительному раскрытию парашюта, 9-миллиметровый "вихрь", на дальностях до двухсот метров насквозь прошивающий бронежилеты, должен первым вступить в бой.

По правую руку от Марка сидит Муха - Дима Родимов. Голова бойца приподнята, глаза закрыты. Дышать старается глубоко и не часто. Слева Рубильник, тезка Марковцева, 25-летний носатый Сергей Евдокимов. Смотрит перед собой, раскрытые ладони держит на коленях. Перехватив взгляд Марка, Евдокимов повернул голову и подмигнул.

Кроме десантников и экипажа, в салоне самолета находился водитель "ЗИЛа", за плечами которого висел парашютный ранец. Прыжок водителя должен был оправдать взлет самолета, который не могли не заметить на базе. Выброс одинокого парашютиста запланировали произвести всего в полутора километрах от КПП, после чего, "нарисовавшись", "Як-40" сделает разворот, чтобы в бреющем полете пройтись над учебным центром Давлатова.

В проеме двери снова показался Ас.

- Берегись - люк!

- Майнуй помалу! - крикнул Злодей, сидящий первым.

Вот она, пасть десантного самолета, с отвисшей челюстью створки люка, скалящаяся телескопическими подъемник1ми.

Водитель встал в метре от люка. Он не раз прыгал с парашютом и был спокоен.

- Пошел!

Азербайджанец, оттолкнувшись, покинул борт.

Все. Теперь очередь за мастерами.

Сделав двойной разворот, самолет с десантниками на борту пошел на последнюю прямую, дрожа и резко снижаясь.

Бойцы почувствовали эту прямую, протянувшуюся по направлению к асфальтированной дороге учебного центра, их головы непроизвольно пришли в движение.

- Попер, родимый!

- С ветерком под горку!

- Кардан бы не отвалился...

Гринчук вернулся к пилотам.

- Спускайся ниже, Адам! - крикнул он.

- Куда ниже?! - запсиховал азербайджанец. - Сто сорок метров! Я вам не истребитель!

- Давай до ста!

- Разобьетесь на хрен!

- Рули! - перекрывая шум турбин, крикнул Ас. - Рули, Козлевич!

Хуциев отдал штурвал от себя, и "Як-40" ухнул вниз еще на четыре десятка метров.

- Вот так, - одобрил десантник, поглядывая на показания высотомера. Хусейн, - Гринчук тронул бортмеханика за плечо, - включай сигнал, как только пересечешь грунтовку - двести метров от КПП. Понял?

- Да.

- Не проспи, - еще раз предупредил Ас. - Он глянул вперед, на учебный центр, который неумолимо приближался, и прошел на свое место в строю. Щелкнув карабином, сам отдал команду:

- Готовсь!

- Есть готовсь! - Злодей встал с места. Его ботинки замерли на краю пропасти. Он немного согнулся, чувствуя на спине ладони командира: Один-Ноль стал вплотную к головному десантнику, который теперь справедливо мог бы упрекнуть Скутера, что тот находится в хвосте колонны. Колю Чернова, самого тяжелого в отряде, словно берегли для этой решающей минуты, когда головой вперед он первым, увлекая за собой товарищей, полетит в пропасть.

Скумбатова подпирал сзади Моряк, того - Удав, Колесников Антон Андреевич, что в аббревиатуре совпадало с именем удава из "Маугли" - КАА. В затылок Сергею Марковцеву дышал Муха. Последним покинет борт Пантера. Он "снимет" сигнал и передаст команду.

До выброски - считанные мгновения. Мастер-класс Андрея Столярова и рядом не стоял с тем, что собирался показать полевому командиру Давлатову бывший подполковник спецназа со своей новой командой.

Голова Сергея заранее начала коротко подергиваться - это не нервы, а может, и нервы, черт их разберет, предвкушение боя: грохот автоматных очередей, свист пуль, взрывы гранат, крики, мат, стоны...

Адам Хуциев вел "Як" прямо на КПП, курс - строго над асфальтированной дорогой. Командир экипажа только качал головой: сто метров! Это предел: три-четыре метра ниже - и от десантников останутся камуфлированные лепешки.

Хусейн Гиев положил руку на красную кнопку сигнала и напряженно всматривался в приближающееся здание контрольно-пропускного пункта и тонкую полоску грунтовки, которая и была контрольной отметкой, была финишной чертой, за которой - ад.

До нее оставалось примерно двести метров.

Место бортового механика находилось позади кресла второго пилота, что позволяло Хусейну бросать короткие взгляды в салон. Сто пятьдесят.

Командир экипажа держал штурвал мертвой хваткой. Мышцы Адама будто сковало. Он расслабится, когда наберет "нормальную" высоту.

Сто метров.

Бортмеханик тяжело сглотнул. Он волновался так, словно командиром экипажа был Талалихин.

Полста.

Все. Нос самолета вторгся в чужое измерение, где отсчет пошел в обратную сторону.

Гиев вдавил клавишу, и над дверью загорелась синяя лампа.

Пантера, облокотившись о спину Скутера, смотрел назад. Его желтые глаза на миг взорвались синим цветом.

- Сигнал! - Пантера надавил на Скутера.

Его выкрик подхватил одноглазый командир диверсантов:

- "Цыганочка" с выходом! Давай, Пантера! Жми!

Последний в этой живой гусенице, Пантюхин, нажимал на Скутера, тот на Македонского... И вся эта масса докатилась наконец до Злодея, которого буквально вытолкали на свежий воздух.

Диверсионный отряд всем составом за несколько мгновений горохом прокатился по салону и исчез в разверзнутой пасти десантного люка.

Как и не было никого; только вытяжные тросики; собранные в кучу, покачивались на леере.

***

Выход был красивым, десантников разворачивало ногами вверх, за ними поочередно появлялись серые "хвосты", стремительно приобретавшие очертания куполов парашютов. Затем положение парашютистов резко менялось на противоположное - рывком и сопровождающим хлопком парашюта их разворачивало вверх головой. Но уже у самой земли. Хлопки куполов едва ли не совпадали с ударом ног о землю. Однако скорость падения погашалась до положенного минимума.

***

В основном из наемников Рустэма Давлатова курили "братья-славяне", прибалты, кое-кто из татар и наркоманы-смертники. Возле штаба до сих пор друг против друга стояли две удобные скамейки, на которых порой отдыхали новые "штабные", и пара чугунных урн. В теплое время года, сидя на скамейке, бывший майор-десантник Увайс Ибрагимов по пять раз на дню мыл в тазу ноги и руки и зачем-то выливал черную воду в урны.

После тяжелой ночи Увайс Рагимов вышел на крыльцо... Долго стоял, щурясь на взошедшее к этому времени солнце, проклиная русских диверсантов, брата Ваху Бараева, который устроил столь тяжкую проверку на бдительность. Или на вшивость.

Сейчас Ваха мирно спал в гостевой комнате и плевать хотел на усталых, замерзших за ночь бойцов. Повезло тем, кто сорок минут назад упал наконец-то в койки и, кутаясь в одеяла, мгновенно уснул. После боя такого не бывает, не дает заснуть возбужденное состояние, а после двенадцати часов напряженного и бесполезного ожидания - обратный эффект.

А вот тем, кто остался нести караульную службу, не повезло. Начальник школы видел их сейчас, устало слоняющихся вдоль "колючки", прикорнувших на стульях в помещении КПП.

Из здания штаба вышел хмурый Рустэм Давлатов и прошелся, разминая затекшие ноги. Прислушался, различив вдалеке слабый звук набирающих обороты турбин. Из-под ладони он наблюдал, как взмыл в воздух "Як-40", принадлежавший Адаму Хуциеву. К полевому командиру присоединился Рагимов.

- Калымит Адам, - определился Увайс, глядя на красивый разворот самолета.

Давлатов не ответил. Он ждал, когда из чрева самолета скользнет вниз крохотная фигурка, за ней еще одна, еще... и над ними расцветут купола парашютов. Сам Давлатов лишь однажды прыгал с парашютом, впечатлений хватило, чтобы раз и навсегда отказаться от этого сумасшедшего занятия. Другое дело - смотреть. А вот десантник Увайс Рагимов прыгал с каждой группой курсантов.

- Один, что ли, не пойму, - начальник школы продолжал всматриваться в одинокого парашютиста, парящего в километре-полутора от базы, и в самолет, делающий очередной разворот.

- Один? - Давлатов недоверчиво выпятил губу. Если один, то очень состоятельный человек.

Самолет Адама Хуциева продолжал снижаться, выбрав не самый удачный курс: шел прямо на базу.

- Хусейна, что ли, посадил за штурвал? - продолжал гадать Рагимов, выгнув черные брови.

Давлатов на секунду прикрыл глаза. Какая-то неприятная и тоскливая мысль коснулась его сознания... И Рустэм зазывал ее, морща лоб и кривя губы...

Он снова посмотрел на самолет, который вдруг резко ухнул вниз, метров на сорок-пятьдесят, продолжая следовать прежним курсом.

- Чокнутый! - выругался Увайс. - Куда он прет?!

Внезапно в горле Давлатова пересохло, и он не сразу сумел ответить товарищу. По коже прошла ледяная волна, закончив свой бег на бритом затылке полевого командира. Он уже знал ответ на вопрос Ибрагимова, но стоял как вкопанный, не в силах оторвать взгляда от ревущего в трехстах метрах от КПП самолета.

"Вот сейчас..." - сквознякам пронеслось в голове чеченца, рождая в груди отчаянье вперемешку с обидой и злостью. В стонущей голове Рустэма билась одна только мысль: его переиграли вчистую. Оставили ли шанс, этот вопрос, как ни странно, стоял на последнем месте. На первом - все усиливающаяся злость, растерянность, оскорбление... и тоска, заглушающая даже пронзительный рев турбин. А вот и ОНИ.

Что-то страшное было в появлении русских диверсантов за хвостом теперь уже настоящего десантного самолета, будто воздушный "Як" рожал их прямо в небе, рожал в рубашках, счастливых рубашках, белым куполом гасящих их смертоносное падение. По косой траектории, словно на землю садился клин журавлей, десантники пробегали несколько метров и...

- Красиво они нас сделали! - процедил сквозь зубы Давлатов, обращая свое гневное лицо к соплеменнику.

- Кто?

- Русские в пальто!

Чеченец прыгнул в дверь штаба и бросился в свои апартаменты за оружием. Как назло, взгляд буквально уперся в сабли на стене.

"Рубить! - скрипел зубами Давлатов. - Рубить русских свиней!"

Он передернул затвор автомата и сунул в карман пару рожков.

69

Сергей Марковцев рассчитал все точно, будто ползал по учебному центру с линейкой. Цепочка диверсантов приземлялась "за шиворот" боевикам таким образом, что автоматически распределялась по три человека на каждый из четырех лагерей, которые по ходу выброски находились от них по левую руку.

Погасив парашют, Подкидыш щелкнул пряжками, освобождаясь от ранца и тут же включаясь в работу. Рванув на себе куртку, он высвободил "вихрь" и положил двух зазевавшихся у входа в казарму боевиков, которые так и не успели понять, что происходит.

Позади Найденова стал Скутер. Он полоснул острым, как бритва, ножом по всей длине рюкзака товарища, моментально извлекая главное оружие - мины, упакованные в пенопласт, сорвать который было делом одной секунды. Потом товарищи, не снимая и не копошась в собственных рюкзаках, облегчат ношу Скутера.

- Вперед, вперед, Скутер! - громко выкрикнул Подкидыш.

Вдвоем с Пантерой он прикрывал товарища, который с двумя минами в руках устремился к фасаду казармы. Пригнувшись, разведчики шли следом, поливая автоматным огнем окна.

Скутер упал на землю в двух метрах от казармы, отложил одну мину, а на второй ткнул три клавиши, удерживая кнопку "sec": 2,0 и "launch" (пуск), поставив часовой механизм на двадцать секунд. Оставив мину вогнутой стороной к зданию, Скутер рискованно продвинулся дальше вдоль фасада. Распластавшись и убрав автомат, поставил вторую мину на двенадцать секунд и стал поспешно отступать. Пантера поменял положение и отходил, прикрывая товарищей со спины.

- Скутер! Дверь! - Подкидыш оставил в покое "вихрь", и из-под расстегнутой куртки показался массивный ствол "АС". Бесшумный автомат фыркал, заставляя боевиков, показавшихся в окнах, убраться назад. Пока Найденов менял оружие, Скутер точными выстрелами положил наемника, выскочившего в двери.

Окна обшитой коричневатыми досками казармы находились низко над землей - в метре или около того. Практически, цокольный этаж отсутствовал, что было на руку диверсантам - направленная взрывная волна не встретит на своем пути более-менее серьезного препятствия. А легкие стены, изрядно обветшавшие, снесет в один миг, прихватывая и обитателей лагеря.

- Скутер, скажешь когда! - выкрикнул Найденов, ведя огонь форсированными очередями.

"Три, два, - считал про себя Скутер, отстреливаясь из "вихря" и поворачивая корпус в направлении выстрела. - Один..."

Так же он вел отсчет, когда привел в действие таймер первой мины, чтобы вычесть разницу и установить время на второй таким образом, чтобы обе они рванули в одно время.

- Ложись! - крикнул он.

Десантники упали, распластавшись на земле ногами к взрыву. Отработанные магазины полетели в сторону, их место им тут же заняли полные. Диверсанты не могли позволить себе ни одной лишней секунды.

Обе мины рванули с разницей в мгновения и с оглушительным треском грома, закладывая бойцам уши. И тройка диверсантов, не мешкая - два ствола вперед, один назад, снова пошла к зданию, переднюю стену и часть задней которого смело начисто. Уцелела часть крыши; которая, проседая с треском ломающегося шифера, вот-вот готова была обрушиться на тех, кто еще остался жив.

Почти ничего не видя в дыму, поднявшейся пыли и зарождающемся пламени, диверсанты приблизились к казарме вплотную.

Отпустив автомат и распахивая полы куртки, Скутер обеими руками взялся за "эргэдэшки", болтавшиеся на разгрузке у самого пояса, и поднес их ко рту. Зубами сорвал кольцо первой гранаты, потом второй. С такой же очередностью РГД-5 полетели в загоревшиеся развалины.

- Пригнись!

Еще одна короткая пауза, заполненная щелчками вставших на место новых магазинов.

- Отходим, отходим! - руководил маленькой бригадой Подкидыш, в обязательном порядке повторяя команды дважды и резко поводя автоматом.

Очередная команда, и тройка поменяла положение: теперь Пантера отступал спиной вперед, посылая короткие очереди в дымовую завесу, откуда тявкали два-три автомата, а Скутер и Подкидыш взяли под контроль пространство впереди себя.

За минуту с небольшим "три поросенка" вывели из строя почти весь личный состав "Ахмед-лагеря", командир которого после напряженной и бестолковой ночи и такого же по содержанию утра отправил своих террористов отдыхать в тепло и уют ставшей почти что родной казармы.

А теперь тройка русских диверсантов отходила к самому опасному, хорошо простреливаемому участку, к северной стороне стадиона. Она намеревалась, прикрываясь южной частью столовой, выйти к комендантской роте, лагерю Джафаля Мустафы. Там наверняка будет жарко, уже сейчас боевики из "Джафаль-лагеря", которых пока никто не атаковал, занимали выгодные позиции.

***

Рустэм Давлатов не успел еще выбежать из кабинета, как стены сотряслись от взрыва. Полевой командир невольно пригнулся, хотя опыт подсказал ему, что эпицентр находится метрах в ста от штаба. Спустя короткие секунды рвануло чуть дальше. Потом еще и еще. И стало ясно: это взлетают на воздух лагеря вместе со спящими бойцами.

"Не по правилам! Нечестно! Как во время молитвы!" - стучали мысли в голове Индуса, и он боялся показаться из штаба, оглушенный раскатами, звенящими в рамах стеклами, большинство из которых вылетели.

В коридоре показались полураздетые иорданские гости и устремились к Давлатову.

- Куда?! - наконец начал приходить в себя чеченец. - Куда прете?!

Он распахнул дверь напротив, даже не взглянув на Ваху Бараева, который никак не мог справиться с обувью, и на двух земляков, которые прилетели вместе с ним.

- В окно! - выкрикнул Рустэм.

С этой, восточной, стороны штаба все стекла были целыми, и Давлатову пришлось выбивать их ногой.

Прямо перед ним на небольшом удалении находилось здание медсанчасти, там бесполезно укрываться - взорвут и перестреляю,. Еще дальше, за стадионом, - три склада. Пока диверсанты не оказались близко, нужно воспользоваться небольшим отрезком времени, чтобы пересечь стадион и укрыться около них.

Через разбитое окно Рустэм видел убегающих в том же направлении своих бойцов. Их было человек пятнадцать, застигнутых нападением в мечети. Туда же спешила еще одна группа в десять человек. И по инерции к ним добавились караульные, обходившие периметр. Со вчерашнего вечера наряд усилили втрое, и их насчитывалось также человек пятнадцать.

Давлатов был опытным полевым командиром. Туманные планы русских диверсантов наконец-то рассеялись, и чеченец их остальные действия читал словно с листа. Уже сейчас в направлении штаба движется небольшая группа десантников, и тактика их никоим образом не должна измениться: закладка мины - отход - взрыв - зачистка.

Все вроде бы просто, но русские действуют молниеносно, они захватили инициативу, а перехватить ее можно, лишь сбив темп диверсантов. Разрозненными группами остановить русских не получится, не будет должного эффекта из-за отсутствия единого командования: кто-то попрет вперед, кто-то продолжит отступать. Необходимо сосредоточить в одном месте отряд хотя бы в полета штыков. И такая возможность есть. Через считанные секунды у южного склада соберется вооруженная толпа.

- Вперед! - Давлатов первым подал пример, выпрыгнув в окно. За ним последовали Бараев и его телохранители. Последними покинули комнату иорданцы.

***

Один-Ноль с двойкой товарищей снесли с лица земли "Масуд-лагерь" и похоронили под обломками самого бригадного генерала, каратиста Ису Хамурзинова, бывшего бойца Абхазского батальона.

Этой тройке было легче, они подходили к своему очередному объекту, штабу, под прикрытием чайханы. Один-Ноль поглядывал в сторону третьей по счету казармы, в дыму которой продолжала работать четверка Марковцева.

За дымом и взвившимися столбами пламени проглядывало зарево взорванной казармы лагеря Ризвана Тимаева. Коротко рявкали "вихри" и беспорядочными длинными очередями давали о себе знать уцелевшие пока "партизаны" "Абдула-лагеря".

По меньшей мере двести душ отлетели сейчас туда, откуда спустилась диверсионная группа лейтенанта Скумбатова. И это была не удача, а работа слаженного коллектива, чей внутренний таймер оказался непогрешимо точен.

Впереди же предстояло самое трудное - справиться с разрозненными группами боевиков и их шквальным огнем со всех возможных точек.

У чайханы группа Скумбатова разделилась. Один-Ноль продолжил двигаться вдоль северной стороны, а Злодей с Моряком забросали гранатами КПП с южной и добили боевиков из автоматов. Они присоединились к командиру, когда лейтенант, не видя товарищей, но чувствуя их ритм, приблизился к углу здания.

***

"Як-40" Адама Хуциева, сделав разворот, находился в двухстах метрах к западу от базы, когда с периодичностью в несколько секунд рванули мины и на воздух взлетели четыре казармы. Хуциев не отличался особым чувством юмора, но в этот момент, повернув голову к Хусейну Гиеву, занявшему место второго пилота, чтобы лучше было видно, сказал:

- Сбрасывали вроде десант. А такое чувство, что авиабомбы.

У Адама немного отлегло от сердца: теперь ему действительно вряд ли придется опасаться мести боевиков. Хотя отговорка у него серьезная: попробуй откажи тринадцати головорезам, ворвавшимся к нему среди ночи.

Хуциев и сам был не рад соседству с учебным центром боевиков, но где еще найти подходящее место для небольшого аэродрома - с ангаром, подсобными помещениями и невдалеке от родного города?

Идя на посадку, Адам видел, как небо на севере затягивают облака дыма.

***

Джафаль Мустафа с первого появления в диверсионной школе облюбовал уютный домик, в котором раньше содержались арестованные офицеры. Со стороны двери - приземистое здание гауптвахты для рядового и сержантского состава, ведущие на запад окна показывали пакистанцу плац, в конце которого и десятком метров левее стояла красно-коричневая казарма бывшей комендантской роты. В ней сейчас находились семьдесят бойцов. То, что они занимались сейчас теоретической подготовкой, было лишь данью распорядку, большинство наемников прошли диверсионно-подрывные курсы, а их боевой настрой был выше, чем в любом лагере школы.

В отличие от Давлатова, пакистанец не потерял головы. Отчасти это было вызвано тем, что здание комендантской роты отстояло от цепочки казарм на некотором удалении.

В то время, как Рустэм отходил к складам, Джафаль выстраивал выскочивших курсантов на плацу и отдавал первые команды. Пока он не определился в тактике диверсантов, но ухо автоматически отмечало взрывы и автоматные очереди. Особого ума не требовалось, чтобы догадаться, с каких именно объектов начнут свой рейд русские, - это четыре казармы, где обычно сосредоточено до двухсот - двухсот сорока бойцов. Затем, не выходя из-за прикрытия длинного и широкого здания столовой, они выдвинутся к пятому лагерю.

39-летний Джафаль Мустафа, воевавший в Афганистане, Абхазии, Чечне, руководил своими людьми грамотно. Не мешкая ни секунды, он вывел бойцов с территории лагеря, чтобы взять под контроль очень важный для русских десантников объект - огромное строение столовой, к которой примыкали еще и пекарня, и каменное здание котельной. Кроме автоматов, боевики вооружились парой гранатометов.

70

В руках автомат, ноздри раздирает запах пороха, уши закладывает резкий звук разорвавшихся гранат, глаза не успевают моргать от стрекота автоматных очередей и свистящих над головой пуль. Сергей Марковцев ведет бой, чувствуя локоть товарищей. В самом радужном сне ему не могло привидеться такое. Он давно похоронил карьеру военного, в той же могиле полегло слово "товарищ". Мгновения стремительного падения вниз головой и первые короткие минуты боя стоили целой жизни.

Сергей поменял магазин и умело, в разножку, смещался ближе к группе лейтенанта Скумбатова. Он и Муха были в роли ведущих, Удав и Рубильник пятились, озирая дело рук своих - подорванные казармы.

***

Штаб. Едва ли не главная цель диверсантов. Сейчас там может происходить все, что угодно. Высокие гости наверняка покинули убежище через окна на противоположной стороне. Им видна работа групп Марковцева и Скумбатова, а труды Подковы, Македонского и Аса не позволял увидеть клуб, приспособленный под мечеть. Но грозные красно-черные облака огня и дыма, поднимавшиеся над святилищем, говорили сами за себя. Они не намного заслоняли собой пламя горевшего "Ахмед-лагеря", уничтоженного командой Подкидыша.

Штаб должен быть взорван, это не зависит от того, остался в нем кто или нет. Злодей уже чуть поотстал, распарывая рюкзак Скумбатова сверху и доставая очередную мину. Моряк освободился от опасного груза в первые секунды нападения и работал налегке. Ситуация пока складывалась в пользу нападающих. Уцелевшие боевики, мало что понимающие, в панике отступали, просто бежали. Но бежали в одну сторону, где их силы могут и должны сконцентрироваться.

Самая плохая позиция у "поросят", еще раз подумал Один-Ноль, опускаясь на колени и выглядывая из-за кирпичной стены чайханы. Им мог достаться этот сравнительно легкий участок, если бы самолет летел противоположным курсом. А прыгают со сверхмалой строго по ранжиру: самый тяжелый десантник впереди и дальше по убывающей, это неизменное правило.

- Пошли, пошли, пошли! - Лейтенант рванул из-за угла, стреляя по окнам штаба. Ему вторил автомат Моряка, чей тельник виднелся из-за разгрузки и распахнутой куртки. Моряк сбросил вязаную шапку при приземлении. У Злодея головной убор сорвало воздушным напором, и оба бойца с наголо бритыми головами выглядели устрашающе. Одноглазый командир абордажной команды дополнял картину пиратского нападения.

В двадцати метрах от правого угла штаба - бывший офицерский туалет на две персоны. Как и казармы, деревянный. Один-Ноль сорвал чеку и на ходу швырнул в него гранату.

- Пригнись!

Злодей ползком проделал оставшийся до крыльца штаба путь и на верхней, четвертой ступеньке установил мину. В отличие от Скутера, Коля Чернов считал вслух, чтобы слышно было товарищам, прикрывавшим его огнем из "вихрей".

- Десять... Семь...

Он отступал по ходу, лицом вперед, и стрелял, стрелял в облака дыма горевшего "Масуд-лагеря" и по "колючке", откуда огрызался одинокий автоматчик.

Ни секунды передышки, ни секунды без выстрела. Дожимать и еще раз дожимать. Показать, доказать, что российским диверсантам по плечу любая задача.

- Четыре... Две...

Сейчас рванет. На месте штаба останется груда горящих развалин, попрет дым, разносимый западным ветром.

- Залп! - по-артиллерийски выкрикнул Чернов, плечом вперед бросаясь на землю.

Один-Ноль и Моряк упали рядом.

Странно было видеть разрушительное действие "иерихона". Фасад здания беззвучно задрожал на мгновение, затем раздался оглушительный взрыв, давая дорогу самой ударной волне, которая словно торкалась мгновением раньше в крепкие стены, а теперь сгущала вокруг воздух, ломала перекрытия и превращала в пыль камни. Позади, примерно в двадцати метрах от мины, произошло завихрение, как при выстреле из гранатомета, только в несколько раз мощнее, с образованием десятка небольших смерчей.

- Пошли, пошли! - Скумбатов первым из тройки оказался на ногах, уводя своих бойцов из опасного сектора.

Пятьдесят метров по прямой - и впереди обозначилась группа Марковцева. Разведчики не так далеко ушли, передвигаясь все медленнее и все чаще пригибаясь. Скоро наступит момент, когда оставшиеся в живых боевики займут выгодную позицию у одного из трех складов - это самые благоприятные для них точки, или же запрут себя на территории "Джафаль-лагеря", к которому сейчас направлялись группы Найденова и Филонова - Подковы. Но нет, подумал Скумбатов, если среди наемников остался толковый командир, он постарается сосредоточить бойцов в месте, где можно маневрировать, а не ждать очередной "волны", когда под прикрытием десятка стволов три разведчика смогут приблизиться к строениям комендантской роты и установить сразу шесть мин.

Эту тему, вернее, тактику, которую предполагалось навязать боевикам, они не раз и не два обсуждали во время коротких привалов и в те свободные часы, когда уже были уложены парашюты и подогнаны ремни автоматов.

***

Марковцев отчетливо видел перед собой отставшую группу боевиков, находившуюся на расстоянии сорока-пятидесяти метров от него и в двадцати от покосившихся щитов полосы препятствий. Человек пятнадцать, не больше. Среди них выделялись, пять-шесть человек, бежавших в хвосте беспорядочной толпы. В отличие от одетых в камуфляж боевиков, на этих были пуховики и кожаные куртки.

- Накроем их, ребята. Что-то резво они взяли.

Четверка Марковцева залегла на открытом пространстве сразу за клубом и прицельным и плотным огнем из "АС" бронебойными пулями проредила отступающую колонну.

Сорок метров для опытного стрелка - небольшое расстояние, и в повороте головы коренастого человека, одетого в кожаную куртку, мелькнуло что-то знакомое. Как и во всем облике: короткие ноги, бочкообразное туловище. Кое-что подсказало и его поведение под огнем: видимо, легко раненный, он не упал на землю, как требовали того элементарные правила безопасности, а стоял на месте, ожидая привычной помощи.

Этот человек не был воином. Но считал себя настоящим мужчиной, способным умереть достойно.

Сузив зрачки, Сергей дал по Вахе Бараеву три быстрые короткие очереди.

Не так представлял себе подполковник смерть бывшего партнера, но умер Бараев не героем, а позорно убегая. Бронебойные пули прошили ему ноги, а когда он рухнул на колени, голову его разнесло на куски.

Вставая, Марк бросил взгляд на открывшуюся перед ним панораму. Вдалеке низкие строения комендантской роты, слева приземистое здание столовой тоже не близко, в длину стадиона. Смещаясь к столовой, группы Подкидыша и Подковы почти соединились, но бойцы идут не слитно, уже на расстоянии десятка метров друг от друга. Закончилась пора, когда атаковать можно было плечом к плечу, теперь наступала вторая фаза операции, названная Марковцевым Адом с большой буквы.

71

Звук взрыва и задрожавшие стены склада заставили заложников вскочить на ноги. Спустя десять секунд снова взрыв, потом еще два, и еще, прозвучавших с такой же периодичностью. Какое-то невероятное волнение охватило каждого. Как-то само собой связались вдруг воедино звук реактивного, как им показалось, самолета, прошедшего на бреющем полете, а затем эти громовые разрывы. Кто-то подумал о бомбежке и вполне обоснованно, если исключить частоту взрывов.

- Товарищ генерал! - первым опомнился Андрей Яковлев, тронув Зубахина за руку. - Наши!

Подтверждением этой мысли стали автоматные очереди, которые, казалось, переплетались между собой и не прекращались ни на секунду, то явно спереди, то чуть левее, то перемещаясь в противоположную сторону.

- Десант, товарищ генерал!

Концентрационный лагерь. Узники. Десант. Все как на войне. Даже слезы радости, заблестевшие в глазах пленников, в глазах генерала - генералы тоже плачут. Все по-настоящему.

Яковлев, не в силах сдерживаться, опустился на койку, и плечи его мелко задрожали.

- Я говорил... Операция...

- Тихо ты! - Николай Ватрушев прислушивался к гомону за стеной барака. Арабские наемники, которые охраняли пленников, бегали вдоль стены, об этом можно было судить то по удаляющимся, то приближающимся голосам, которым вторил лай овчарок, сидящих на цепи у входа.

- Дверь! - Ватрушев взялся за один конец койки. - А ну-ка помогите мне забаррикадировать дверь.

Вдвоем с Валентином Казарновым, высоким и сутулым саратовским парнем, взятым боевиками в плен близ Тандо, они, стараясь не шуметь, подтащили кровать к входной двери. Еще два человека несли следующую.

- Гранатами закидают, - Николай с сожалением посмотрел на окна. Их было четыре в этом продолговатом помещении, в отличие от казарм, они находились на высоте человеческого роста. - Пацаны, встаем под окна. Полетит граната - хватай и бросай обратно. По времени успеваем.

Ватрушев в недоумении посмотрел на генерала: в его лице не было ни радости, ни лихорадочной суетливости, охватившей других заложников.

- Товарищ генерал...

Зубахин тяжело поднял обескровленное лицо и обреченным голосом обронил:

- Отстаньте от меня...

И снова уставился в пол, который содрогнулся от очередного взрыва.

- Ё... - выругался Казарнов, - чего ж мы не смотрим-то?

Одни привставая на цыпочки, другие стоя на табуретах осторожно вглядывались в пыльные стекла. Весь горизонт на западе скрывала дымовая завеса. Да еще прибавилось с юго-западной стороны.

- Штаб рванули, - возбужденно выговорил быстро пришедший в норму Андрей. - Вон-вон! - неосторожно выкрикнул он, показывая пальцем. - Я вижу их. Ну точно, наша десантура.

Те, кого он увидел, несли в рюкзаках НД, чтобы снести этот склад и выйти к следующему, ставшему для боевиков стратегически важным объектом. Это была группа лейтенанта Найденова.

К встрече диверсантов готовились шестеро арабов, рассредоточившиеся по двум сторонам здания и занявшие выгодные для ведения прицельного огня позиции. Наемники были вооружены 5,45-миллиметровыми "АКС74у", оружием с энергетически мощным патроном, большим разбросом и нагреванием, однако вполне пригодным для ближнего боя.

Пленники совсем забыли про своих охранников, про гранаты, которые могут полететь в окно, мысленно они словно подгоняли десантников, приближая момент своего освобождения. Но никто не решался дать знать о себе - выбить окно или просто закричать. Боялись, что тогда арабы уж точно угостят "лимонками".

И они ждали освобождения.

И генерал Зубахин ждал. Наконец-то он увидит людей, которые по его вине изощренно были втянуты в его же грязные дела; которые все же решились провести диверсионный акт, руководствуясь неизвестно чем. Наконец-то пленники узнают, кому подавали воду и уважительно называли отцом.

Что дальше? "Суди, народ"?

Генерал плохо разбирался в людях. Единственное наказание, которое грозило ему от пленных пацанов, - это двадцать три плевка в его морду.

***

Давлатов прикинул, сколько в его распоряжении боевиков, получилось около сорока. Если приплюсовать шестьдесят-семьдесят воинов Джафаля да шестерых наемников-арабов, засевших у центрального склада, выходила сотня с гаком. И эта сотня с каждой секундой приходила в себя. Кроме бледного как смерть Тамаза Аширова и двух иорданцев, остальные, включая самого Индуса, были вооружены автоматами. У каждого как минимум по два рожка, как обычно, скрепленных между собой изоляционной лентой, а у отступивших сюда караульных по четыре магазина.

Давлатов не стал соединяться с арабами у центрального склада, у тех была выгодная позиция, а вместе они выступали сейчас подобием широкого фронта. Даже эта шестерка была способна сдержать пыл рвущейся к столовой группы диверсантов.

Для своего отряда Индус поставил определенную задачу: не дать прорваться к складу группам диверсантов с юга и с запада. Эти две группы, рассеивая и отвлекая каждая на себя определенную часть боевиков, медленно, но верно, клином сходились к южному складу. Можно, конечно, было отступить за "колючку", но это значило покрыть себя позором, к которому неминуемо приплюсуется бесславное бегство из штаба.

По рации Давлатов связался с Мустафой:

- Джафаль, держи столовую. Не дай им обойти нас с севера. Их там человек шесть-семь, не больше. Разбей свой отряд и возьми русских в клещи. Убей их, Джафаль! Потом выходи к мечети и прижимай к нам остальных.

***

Этот склад находился чуть впереди других, и если бы удалось рвануть его, волна докатилась бы до следующих, выбила боевиков из-за укрытий, покалечила обломками и посеяла бы среди них очередную порцию паники.

Быстро и удачно тройка Найденова миновала опасный открытый участок. Им помог отряд Марковцева, намеренно сместившийся к северу. Группа Скумбатова при этом осталась один на один со следующим объектом - медсанчастью со стационаром. Есть там кто или нет, но Злодей в очередной раз проделал привычный маневр с НД, подорвав госпиталь боевиков и освободив своего одноглазого командира от последней в его рюкзаке мины. Теперь в группе осталось две, и обе за спиной у Злодея.

Чернов представлял из себя живую бомбу, которая могла взорваться от шальной пули, угоди она ему в рюкзак. Таким же взрывоопасными были Скутер, Подкова и Муха. Они рисковали больше всех: минировали здания и сами являлись живыми бомбами. И тут не было противоречия: в случае гибели бойца во время закладки мины по нему должны были открыть огонь свои же.

***

"Рискует Максимыч", - благодарно подумал о старшем товарище Пантера. Пантюхин чувствовал особое к себе отношение Сергея Марковцева, кое-какое объяснение Михаил получил из внезапно оборванной Сергеем фразы: "А я всегда хотел сына..." Видно, взаправду что-то не так сложилось в жизни подполковника.

Пантера издали приметил неплохое укрытие и, первым достигнув угла столовой, залег за бетонным, словно для него приготовленным фундаментным блоком. Тот отстоял от угла на метр с небольшим и подходил по высоте, чтобы лежа вести из-за него прицельный огонь.

Неистовый Скутер по ходу движения вдоль стены бросал в окна гранаты и посылал внутрь короткие автоматные очереди. Столовую, крайний к северу объект, пока не подрывали, ее диверсанты должны были использовать при отходе с базы. Вот тогда-то это длинное здание взлетит на воздух, а они получат столь необходимые дополнительные минуты.

Застолбив себе место за бетонным блоком, Пантера проводил взглядом отряд Виктора Филонова. Подкова, Ас и Македонский проникли в столовую через выбитые окна, "почистили" примыкающую к ней кухню, взорвав дизельную установку и пекарню. Потом залегли в точке, которую можно было назвать критической: именно отсюда диверсанты должны были начать отход под прикрытием группы Филонова.

Пантера выглянул из-за угла, распластавшись за блоком, и увидел точно такой же по другую сторону, примерно в двадцати пяти метрах от себя.

Рядом грузно, будто весил сто килограммов, упал Скутер.

- Хорошее местечко надыбал, - похвалил Пантеру Горчихин и кивнул на плановый, подлежащий уничтожению склад, с обеих сторон которого по разведчикам велся автоматный огонь. Пули свистели над головами десантников, ударяли в блок, выбивая куски бетона. - Чем стреляют, не пойму? Бронебойными, что ли...

- Из "Калашникова", - подсказал Пантюхин.

К разведчикам присоединился Подкидыш.

- Ну вы молодцы! - Найденов выругался. - Ведь всех сразу накроют.

- Все, я пошел. - Скутер полез в рюкзак Пантеры и вытащил мину, сломав защитный слой пенопласта. - Прикрывайте меня. Там не больше десятка боевиков.

- Не торопись, - посоветовал Найденов, - поставь на полминуты или минуту.

Слева от них раздались частые хлопки выстрелов.

- Боевики из комендантской роты полезли, - правильно угадал Подкидыш. - Подкова их встречает.

Сейчас важно было рвануть склад, чтобы затормозить вылазку бандитов из "Джафаль-лагеря". Под обломки крыши они не пойдут, вынуждены будут оставаться на месте. А с юго-восточной стороны даст знать о себе Один-Ноль со своими бойцами, к которым присоединится Марковцев. Отряд Скумбатова уже удачно миновал метров пятьдесят "колючки" вдоль забора, сейчас их продвижение прикрывала четверка Максимыча.

- Давай, давай, Скутер, - поторопил товарища Найденов. - А то отрежут тебе путь.

На прощанье Алексей сказал:

- Пацаны, когда будете открывать прения, не говорите, что я поскользнулся.

- Не каркай!

Разведчики вставили новые магазины. Скутер уступил свое место командиру, и Подкидыш с Пантерой, стреляя из-за бетонного укрытия, дали Горчихину "зеленый свет".

***

Скутер, быстро и ловко петляя, преодолел первые двадцать метров. В одной руке мина, в другой - штурмовой автомат. В рюкзаке еще пара "иерихонов", а последняя мина отряда Подкидыша осталась у Пантеры.

"Сейчас кончатся патроны в "вихрях", - подумал Скутер, - и неслышно заработают "аэски".

Горчихин бросился на землю, и тотчас слева и справа от него просвистели первые бронебойные пули. В этом звуковом коридоре Горчихин продолжил путь по-пластунски, поглядывая то вперед, то влево от себя, где с каждой минутой нарастало напряжение, Там Подкова с бойцами вступил в настоящий бой: визжали пули, рвались гранаты, ухнул первый раз за все время гранатомет.

- Сейчас мы их отпугнем, - приговаривал Алексей, все ближе подползая к складу, где содержались заложники.

***

Под натиском боевиков из лагеря Джафаля Подкова с бойцами был вынужден отступить в здание столовой. Тройка разведчиков перемещалась, периодически показываясь в окнах, отвлекая на себя основные силы противника, чтобы бандиты не вышли к группе Подкидыша.

Ход боя менялся с каждой минутой, и не в пользу диверсантов. Один-Ноль не успевал прийти на помощь Филонову. Марковцев не мог оставить без прикрытия командира расчета. Подкидыш и Пантера прикрывали в это время Скутера. Практически Филонов - Подкова с двумя товарищами держали на себе группу боевиков численностью в шестьдесят-семьдесят человек. И долго они продержаться не могли: дойдут до конца длинного зала, и им придется выбираться наружу. Либо с северной стороны, напарываясь на прямой огонь бандитов, либо с южной, практически открывая отряд Найденова.

***

Ас первым коснулся спиной стены с амбразурой для раздачи пищи. Дальше идти некуда, В десятке метров впереди него стрелял из окна раненный в плечо Македонский.

- Подкова! - выкрикнул Гринчук, задыхаясь от пороховых газов и пыли, вызванной взрывом кумулятивной гранаты. - Рвем стену!

- Давай! - Филонов стоял на коленях и, периодически скрываясь, стрелял в окно. - Македонский, заряжай!

"Все, - стучало в голове Подковы, - обложили". Прорываясь через чудом уцелевшее стекло, внутри столовой разорвалась еще одна кумулятивная граната, выпущенная из "РПГ-7".

- Давай, Македонский!

Подорвав стену, разведчики отбросят неистово идущих вперед боевиков, но откроют едва ли не прямой доступ к группе Подкидыша. Если не будут рвать - смогут в уцелевшем здании какое-то время сдерживать исступленный натиск бандитов.

Какое-то время.

Оба варианта были равноценными. Но, пожалуй, перевешивал первый: взрывом они положат несколько боевиков и остудят пыл остальных.

- Давай, давай, Македонский! Не телись! - выкрикнул Подкова, не прекращая огня и задыхаясь от гари.

Александр Богданкин сбросил рюкзак. Здоровой рукой вытащил мину и установил ее между двумя окнами.

- Двадцать! - крикнул он.

- Отходи, отходи! - Подкова присоединился к Асу, и они уже вдвоем отступили к противоположной стене здания, чтобы на время покинуть его через окно и там оставить последние мины: продолжать открытый бой с бомбами за спиной было опасно.

И прозвучал первый выход в эфир.

- Один-Десять на волне, - передал Подкова. - Поберегись, Подкидыш! Рву северную стену столовой.

***

Как и у остальных, рация Найденова работала на приеме. Он принял сообщение Филонова, но отвечать не было времени. Скутер почти вплотную приблизился к своему объекту. Еще пара-тройка метров, и он установит мину.

"Давай, Скутер, быстрее", - мысленно поторапливал товарища Подкидыш.

***

"Плохо дело", - поморщился Скутер, также получивший сообщение.

Товарищи прикрывали его прилично, не давая высунуться боевикам, залегшим по обе стороны здания. Сквозь грохот автоматных очередей и отчаянный лай кавказских овчарок до слуха Леши неожиданно донесся русский говор. Кто-то что-то выкрикивал. "Куда, тут полно русскоязычных - башкиры, татары, хохлы, латыши, - разумно предположил Горчихин, - и все они такие же бандиты".

Скутер добрался до места и, чуть поколебавшись, поставил таймер на тридцать секунд. Прежде чем отпустить крошечную красную кнопку, он бросил взгляд влево: вот-вот там должен был прогреметь взрыв. "Потом моя сработает. А дальше выйдем боевикам за спину".

Скутер оставил мину, развернулся, прополз несколько метров и тут совершенно отчетливо услышал за спиной звон разбитого стекла и голос:

- Мы здесь! Заложники! Здесь! Двадцать четыре человека...

Похолодев и на миг позабыв, что находится под перекрестным огнем, имея за спиной две мины, Леша повернул голову и увидел в окне бледное лицо парня - с заплывшим левым глазом и огромной ссадиной на лбу.

Взгляды их встретились: русского диверсанта и русского заложника - и, казалось, не могли оторваться друг от друга.

Впрочем, Скутер пребывал в ступоре недолго. Быстро развернувшись, он пополз назад, срывая с груди рацию:

- Всем, всем, всем! Один-Два в полете. В центральном складе заложники. Оперативно - двадцать четыре.

А сколько прошло времени с того момента, как он включил таймер? Быстро прокрутив в уме "счетчик", прикинул: осталось что-то около пятнадцати секунд.

Наконец слева от Горчихина раздался оглушительный взрыв, земля задрожала, барабанные перепонки едва справились с давлением. Взметнулись обломки крыши столовой, куски шифера проделывали в воздухе невероятные кульбиты. Из окон за спинами прикрывающих товарища Пантеры и Подкидыша рванули осколки стекол, заставив бойцов вжаться в землю.

С северной стороны склада дал знать о себе арабский наемник. "Подкидыш упустил", - определился Скутер, рискованно переворачиваясь на спину и закрывая от свистевших пуль рюкзак. Вжимаясь в землю, Алексей дал очередь из штурмового автомата. "Вихрь" взметнулся в руке, влекомый отдачей: с одной руки из этой штуки не постреляешь.

Десять секунд.

- Успею, - Скутер перевернулся на живот и возобновил движение. Потом вдруг резко остановился: буквально начиненный взрывчаткой, он сближался со складом с заложниками. Выругавшись, лейтенант выхватил нож и перерезал лямки рюкзака.

"Один-Тринадцать на волне. Иду к тебе, Скутер", - голосом самого несчастливого номера в расчете прошипела в руке Горчихина рация.

- Зря, Подкидыш, - едва ли не простонал Алексей, оставляя позади себя опасный груз.

***

Пантера вел огонь, стреляя с двух рук короткими очередями, повернув автоматы в горизонтальное положение. Один ствол прошивал пространство слева от Скутера, второй - справа. Наготове четыре магазина. Подкидыш рисковал, делая короткие петляющие перебежки. Если Скутер останется на месте, Найденову придется выходить на прямое столкновение с боевиками: теперь менялся не только ход боя, сама операция вступила в новую, неожиданную фазу.