Прочитайте онлайн Ключевая фигура | Глава 11 Последнее условие

Читать книгу Ключевая фигура
3616+2302
  • Автор:

Глава 11 Последнее условие

35. Москва, Лефортово

Этот день стал для Султана Амирова необычным с утра. Заключенный часто просыпался до того, как в камере появлялись контролеры и замыкали на стене откидные нары. Сегодня его разбудил лязгнувший металлическим языком замок. Султан спал так крепко, будто набирался сил перед трудной работой или дальней дорогой. В связи с этим взыграл аппетит, завтрак заключенный съел без остатка. И вдруг подумал о киселе, русском напитке, клюквенном, кисловатом, дразняще тягучем, холодном и с небольшими комочками.

Султан хотел было погрузиться с головой в чтение, но перед глазами, как и несколько предыдущих дней, стояли строки из записки и выжидающее выражение лица «продольного».

Несомненно, оба они — и узник и охранник — изучали друг друга последние дни, искали перемен в поведении, настроении — большего трудно себе представить. И оба терялись в догадках. Но один из них точно знал, что вскоре окажется на свободе, другому такая мысль казалась абсурдной и лишь раз прошла краем его сознания.

Когда в очередной раз щелкнул дверной замок, Султан уверенно сказал себе: «Пришли за мной». Внезапно участившийся пульс, слабость, окутавшая заключенного, стали неопровержимым доказательством скорой встречи со свободой.

— На выход… Стой… Лицом к стене… Руки за спину… Эти фразы по очереди могли сказать четыре контролера — ровно столько их находилось рядом с камерой Амирова. Никогда еще с таким почетом не выводили его из камеры. «Потому что это в последний раз».

Султан уперся головой в желтую крашеную стену и улыбнулся. Он являл собой полную противоположность охранникам с их тревожными лицами.

Во дворе тюрьмы Амирова поджидала группа спецназа — черная униформа, черные маски. И на душе у них так же черно, замалевано краской цвета обуглившихся руин, обгоревших трупов. Это символ, знамение, знак, который выбрал для себя в борьбе не за свободу, а за обладание ею Султан Амиров. Просто получить свободу — одно дело, другое — обладать ею, иметь ее. И не одну, а несколько, как жен по мусульманскому обычаю.

Знакомая процедура — плотный мешок на голову, жесткое прикосновение руки спецназовца на затылке, и Султан уже в салоне мощного джипа с непроницаемыми стеклами. Эскорт из пяти машин, выехав из Лефортова, взял направление на аэропорт.

36. Новоград

Все, что читала Саша или слушала на лекциях о так называемом «амстердамском синдроме», когда заложники вставали на сторону террористов, а потом переписывались и нередко посещали их в местах заключения, нашло подтверждение в реальной жизни: не только она, но и другие пассажиры симпатизировали террористам.

И опять все ждали очередной развязки. Одна произошла тогда, когда Марк застрелил своего сообщника. Сейчас пришла пора окончательной развязки.

Марковцев в это время беседовал с пилотами. Его вопросы казались скучноватыми, вся беседа походила на ни к чему не обязывающий опрос, стенограмму: «Помните своих казанских коллег, бежавших на самолете из афганского плена?» — «Да, они под видом профилактики самолета запустили двигатели и…» — «Летели на малой высоте, да?» — «Точно. Порядка пятидесяти-семидесяти метров». — «На огромном, заметьте, пассажирском самолете».

У первого пилота есть сотовый телефон. Летчик часто ходит в туалет и передает в штаб все, что происходит на борту. Наверняка передаст и этот лишенный смысла разговор с Марковцевым.

Сергей не слепой, все замечает. Он вынул из специального телефона маяк, но закрывает глаза на «шпионско-подрывную» деятельность первого пилота. Может, и это входит в его планы?

* * *

Султана Амирова доставили в аэропорт Новоград в начале одиннадцатого вечера. Конвой, состоящий из бойцов спецназа Министерства юстиции, прибывших вместе с заключенным, проводил Амирова в подоспевший автобус. Через пять минут террорист сидел в отдельной комнате и щурился от яркого света.

Султан дождался своего часа, теперь очередь за минутой, за секундой и мигом. Пьянящих моментов до окончательной свободы множество. Они простучат по ступенькам трапа, зазвенят сброшенными на пол салона наручниками, взлетят вместе с самолетом в небо… Он позволит себе растянуть время, чтобы получше рассмотреть лицо человека, принесшего ему свободу.

А сейчас он, словно тренируясь, глядел на бойцов спецназа. Смерть в воображении Султана, с одной стороны, — ничто, за ней порой стоит освобождение от грехов, освобождение от самой жизни. С другой, и это главное, — переживания людей, которые думают о смерти своих близких, смерти, которая одних уносит, а другим наносит незаживающую душевную рану. Смерть — это безотходный продукт, поскольку ею питаются все, начиная с гробовщиков и заканчивая этими спецами в черной униформе.

Они ведь не лица свои прячут, а скрывают под масками эмоции. И чувства бойцов спецназа, всех, кого гнетет явное поражение, питали Султана. Ему ни к чему скрывать победоносного выражения на своем лице, и он швырял его в прорези масок.

Взять хотя бы крайнего бойца. Глаза у него так же сощурены, но как разнятся два этих прищура — его и Султана. Молодой парень, лет, наверное, двадцати с небольшим. Он мог бы прослыть на всю страну героем, если бы, не сдержавшись, дал очередь из автомата. Никто бы его не осудил, даже если бы в отместку из самолета безжизненными кулями вывалились несколько заложников. Никто. Так что сдерживает его? Может, гордость, героизм испортят его в дальнейшем? Сейчас он — безымянный солдат, а после геройского поступка станет известной личностью, поменяются его взгляды, за свою доблесть он потребует иного отношения к себе, большего внимания. Он будет гнить изнутри.

В голову Султана прокралась рискованная идея спровоцировать бойца спецназа. Сейчас он понимал русских солдат, которые бросали исправное оружие и шли на противника с голыми руками: порвать, почувствовать на губах вражескую кровь.

Мысли настолько увлекли Султана, что в его больной голове не осталось достаточного места для дум о близкой свободе. Своеобразный поединок захватил его и не остался не замеченным для старшего в группе спецназа. Двухметровый гигант сделал шаг вперед, раздельно и стандартно сказал:

— Смотреть в пол.

Преувеличивая свое значение и гипнотические способности, Амиров напоследок подумал: «Сейчас старший сменит бойца, которому я смотрел в глаза».

* * *

Султан шел по летному полю. До самолета оставалось не так уж и много. За пятьдесят метров до борта один из двух спецов, сопровождавших Амирова, дал команду остановиться.

— Руки! — потребовал он и бесцеремонно, намеренно причиняя боль, запрокинул сомкнутые за спиной Султана руки, отчего террорист согнулся пополам.

Звякнули наручники, острая боль отпустила Амирова, он разогнул спину.

— Тебе недолго осталось ходить по земле, — угрожающе произнес спецназовец.

— Прекрати! — осадил его товарищ, однако и сам не сдержался. — Мы еще увидимся. Давай, двигай! — И подтолкнул тщедушного человека в спину.

Уверенные в том, что Султана на борту ждут друзья, а не противники, бойцы Минюста жгли спину террориста глазами, больше похожими на жерла огнемета. Развернувшись, словно получив оплеуху, они пошли назад. Отчего-то им не верилось, что Амирова и его дружков, захвативших самолет, возьмут сегодня или в ближайшие дни.

— Вот он, сука-самолет! — выругался спецназовец и смачно сплюнул себе под ноги. — Как бутылка водки на витрине, а у страждущего в кармане ни гроша. Так и слюной подавиться недолго.

Они шли по бетону, эффектно подсвеченные прожекторами. За спиной остался сука-самолет — нарядный, красиво иллюминированный, так или иначе навевающий мысли о празднике.

И снова боец выругался: в обмен на Амирова террористы должны отпустить десять заложников, а они, поддавшись эмоциям, забыли обо всем и ушли прочь.

Вот они — пять… семь… десять человек — разорванной цепочкой спускаются по трапу. Нет, их одиннадцать. Подачка? Довесок? Именно в таком качестве расценили бойцы лишнего заложника.

* * *

Кричанов смотрел в ярко освещенный дверной проем самолета, невольно думая о Марковцеве: «Давай, Марк, сделай свое дело, поквитайся с ним». Повеяло бы теплом от этого странного человека, подтолкни он с трапа вышедшего, как в насмешку над юридической формулировкой «условно-досрочно освобожденного», Султана Амирова. Мертвого Султана.

Нет, в бинокль отчетливо виден жест Марковцева, указывающий именитому преступнику на второй отсек.

Марк не боится появляться в проеме, на площадке трапа, часто курит. Рисуется? Не похоже. За этой показухой перед оптикой снайперских винтовок четко просматривается его уверенность в собственных силах. Не ушел в салон даже тогда, когда техники (а это могли быть переодетые бойцы «Альфы») заправляли самолет топливом.

Рядом с Кричановым, вооружившись биноклем, наблюдал эту сцену и Лев Давыдович Шейнин. В отдельные моменты лицо Марка виделось довольно отчетливо.

* * *

Вот он, знаменитый террорист, перец которым должен бы поникнуть образ Марковцева. Но для Марка он был лишь силуэтом, тенью, которая проследовала, молча подчинившись такому же безмолвному приказу, в конец второго салона. И лишь когда Амиров уселся в кресло, Сергей, качая головой, сказал:

— Не думай, что по своей значимости ты перевесишь первый салон с двумя десятками пассажиров. Сиди смирно и не дергайся.

— Не понимаю…

— Я работаю за деньги, но могу наплевать на них. Так что сиди смирно и рта не раскрывай. Ты вдоволь наговоришься с теми, кто заплатил за тебя.

По телефону Марк связался с Кричановым.

— Передайте диспетчерам подготовить свободную полосу. Сейчас половина одиннадцатого, без четверти одиннадцать борт должен стоять на ВПП. Пятнадцати минут вам хватит. И последнее: случайно ли или намеренно, но если вдруг погаснут прожектора, я начну расстреливать заложников.

* * *

Кричанов в очередной раз сверил электронные часы в конференц-зале, показывающие и секунды, со своими наручными: идут один в один. Не в протокольное время — ровно без четверти одиннадцать — с ним на связь вышел генерал-майор Попков и, похоже, развеял все сомнения ответственного за операцию: в район населенного пункта Кудели прибыли две иномарки, джипы — серебристый «Ниссан» и черный пятиметровый «Форд». Габаритные огни сразу же выключили, номера машин разобрать не удалось. Прибывшие на джипах — молодые люди, похоже, вооружены, вышли из машин и поглядывают на часы.

Попков, рвущийся в бой, запросил разрешения взять их. Взять их, конечно, он может, в его распоряжении опытные бойцы ОМОНа.

— Рано, — косвенно, но все же подтвердил разрешение Кричанов, переходя на «ты». — Операцию начнешь по моему звонку.

Все-таки на место предполагаемой выброски прибыли сообщники террористов. А выброска состоится, иначе к чему «светить» людей и машины?

С этого момента игра больше пошла на нервах. В любой момент на связь мог выйти Марковцев. Скорее всего время Икс им назначено ровно на одиннадцать, его поисково-спасательная бригада, наверняка имеющая дополнительную подсветку в виде прожекторов, прибыла на пятнадцать минут раньше — тоже нервничают.

Абсолютно спокойными казались лишь бойцы «Альфы». Готовые к штурму, они легко расслабятся с командой «отбой». В напряжении останутся оперативники, впереди у них масса работы с пассажирами, летчиками, не говоря о террористах, и саперы — им предстоит обследовать вернувшийся в аэропорт борт номер 1137.

Вот сейчас должен выйти на связь Марковцев. Кричанов загадал: если не услышит его голос через две минуты, все его приготовления — блеф.

Сто двадцать секунд. Время пошло — и на часах Кричанова, и на электронном хронометре. Идут один в один.

Давай, Сергей, торопил террориста Кричанов. Тот спланировал хорошую операцию, и пострадать могут лишь парашютисты да поисково-спасательная банда на джипах. Если бы не карта, найденная в квартире сестры Равиля Яфарова, пришлось бы идти на штурм, подвергать опасности жизни заложников и бойцов спецназа. Ах как хорошо сработали казанские оперативники! — добрым словом помянул коллег Кричанов. Не забыть отметить их в рапорте.

В погоне за секундной стрелкой генерал увлекся, но практически свыкся с мыслью, что максимум через час-полтора он снова встретится с Марковцевым.

Осталась минута. Шестьдесят секунд.

На хитроумную комбинацию Марковцева, на его болт с резьбой Кричанов ответил гайкой с закавыкой. Точнее, ответит. Уже отвечает, прижимая к уху телефонную трубку.

— …Хорошо, Сергей, взлет разрешаю. Может, отпустишь заложников?.. Нет, я помню… Хорошо, договорились.

Нажав на клавишу отбоя, генерал требовательно протянул руку, обращаясь к Федорову:

— Дайте мне Попкова… Алексей Павлович? Приготовьтесь. Я дал террористам разрешение покинуть аэропорт. Минут через десять бери джипарей.

* * *

Джипари в это время обсуждали ЧП, случившееся в аэропорту Новограда, не представляя, что имеют к происшествию прямое отношение. Они выполняли распоряжение «верховного» начальника службы безопасности «Мегаполиса» Андрея Овчинникова, чей офис находился в Москве. Строгий начальник, пару раз наведывался с проверкой.

* * *

Пилоты не потеряли ни одной лишней секунды. Получив команду на взлет, они медленно вывели самолет со стоянки на вторую взлетно-посадочную полосу. Набирая обороты, турбины плавно подошли к высокому, критическому звуку, давящему на уши. Задрожав, лайнер понесся по бетону.

Сергей Марковцев, находившийся в кабине пилотов, смотрел на пробегающие мимо с огромной скоростью сигнальные огни. Перед отрывом самолета от бетона они превратились в сплошную светящуюся, смазанную, как на фотографиях, полосу.

— Отключи связь, — приказал Сергей второму пилоту. — Помнишь, я спрашивал тебя о твоих казанских коллегах? Они летели на малой высоте.

Пилот кивнул. Из штаба его заранее предупредили о возможном требовании террористов. Однако решил чуть поиграть и, повернув голову, вопросительно приподнял бровь.

— Делай разворот и держи направление юго-запад, — распорядился Марк.

— Снижайся до высоты сто пятьдесят метров.

«Черт, они не успеют надеть парашюты», — вдруг испугался пилот и… хотел было напомнить Сергею об этом важном для него снаряжении.

— Не волнуйся, все будет хорошо, — успокоил его Марковцев.