Прочитайте онлайн Ключевая фигура | Глава 15 Смертельный недуг

Читать книгу Ключевая фигура
3616+2305
  • Автор:

Глава 15 Смертельный недуг

48. 19 сентября, среда

Марковцев назначил встречу на Кузнецком Мосту. В столице не жарко, и Катя вышагивала рядом с Сергеем в открытых туфлях на высоких каблуках, вязаной льняной кофте и джинсах.

— Не боишься, что я сдам тебя? — Она кивнула на дом, мимо которого лежал их путь. Кузнецкий Мост, 22, бывшая приемная КГБ, а ныне «почтовый ящик» ФСБ, сюда стекаются в основном анонимные письма от граждан.

Сергей если и ходил по лезвию ножа, то делал это в открытую. Впрочем, наверное, он прав: у себя под носом ФСБ вряд ли станет искать беглого преступника.

— Марковцев, ты столько натворил, что за одно знакомство с тобой положен расстрел. И сам ты живучий.

Ты какой-то непотопляемый. Вот и сейчас не идешь ко дну, а снова хочешь выжить.

— Поможешь мне? Ты единственный человек, Катя, кому я могу доверять.

— И тем не менее проследил, нет ли за мной «хвоста».

— Обычное дело, — пожал плечами Марковцев.

— Я устала, — честно призналась Катя. В отличие от генерал-майора Кричанова, она не верила, что у Сергея есть будущее. — Я хочу поставить в наших деловых отношениях точку. Мне нужен деловой партнер, понимаешь?

Сказав это, Скворцова пожалела и себя, и Сергея. Ему сейчас трудно, но ей что, на роду написано терпеть и облегчать его жизнь?

— Помнишь, по твоей просьбе я делала запрос на Шамиля Наурова?

Сергей кивнул: помню.

— Так вот, — продолжила Катя, — на него я ничего не нашла, о чем и сказала тебе. Но запрос вывел на меня коллегу из контрразведки. Ты в это время брал заложников в Новограде. Слушай, — Катя остановилась, — как тебе такое в голову пришло? Ответь: ты ненормальный?

— Ты говорила про коллегу, — напомнил Сергей.

— Поговорим про коллегу, — согласилась девушка, — только ничего хорошего не жди. Ответь мне — и продолжим. Ты работал на Наурова?

— Да.

— Отлично! — похвалила Скворцова и нервно рассмеялась. — Я даже представляю, какие доводы он привел, привлекая тебя на свою сторону. Он рассказал тебе байку про своего сына, да? Якобы попавшего в плен.

— Давай детали, — потребовал Марковцев, подавив в себе вздох: как же легко было общаться с «немкой» и как трудно, тягостно вести разговор с «русской».

— Детали следующие. При осмотре тел погибших на плече Саида обнаружили характерные синяки от приклада, нашли одежду, которую он скинул во время боя, а в ней — бумаги, доказывающие его причастность к бандформированию Султана Амирова. Это спецслужбы, ФСБ подкинула идею выставить бандита мучеником.

— Зачем?

— Об этом чуть позже. А теперь о том, почему я ничего не нашла на Шамиля Наурова и почему на мой запрос отреагировал мой коллега. Информация на Наурова засекречена, его подозревали в сотрудничестве с одной из саудовских спецслужб.

— Не вяжется, — заметил Сергей. — Засекречена — и подозревали. Что, подозрения с него сняли, а информация так и осталась засекречена?

— Ловишь все на лету, — усмехнулась Скворцова. — Науровых в Дагестане несколько сотен, в сочетании с именем Шамиль — десятки. Шамиля подозревали в получении — с последующей активной отработкой — денег саудитов. В том, что в 1997 году через подставное лицо, Султана Амирова, он создал «Союз мусульман», который установил тесные контакты с радикальными исламскими организациями — «Братья мусульмане», «Исламская партия возрождения».

Катя отрубала слова, буквально отыгрываясь, ненавидя собеседника — именно это прочел в ее глазах Марковцев.

— Контрразведка хотела поиметь на смерти Саида выгоду, втянуть Шамиля в игру. Дезинформация прошла на высшем уровне, документально зафиксированная, прошедшая в эфире. Саид и стал в ней мучеником. Домысли, что произошло в сарае, где он охранял заложников. Только время не позволило ему уничтожить все улики, доказывающие его причастность к отряду Амирова.

— Вернемся к Наурову, — попросил Марковцев, гоняя желваки.

— Со смерти Саида прошло всего несколько дней, — продолжила Скворцова чуть мягче, — и контрразведка поняла, что «тянула пустышку». Агентом саудовских спецслужб оказался тезка Наурова, работающий в нефтяном бизнесе.

— Коллега спросил, почему ты интересуешься Науровым?

— Конечно, спросил, — иронично ответила Скворцова, — как только поздоровались.

— И как ты ответила?

— Как всегда — невинно. Сказала, что Шамилем интересуется пресса. Назвалась источником, которые в СМИ называют «пользующиеся доверием».

— Он спросил имя журналиста?

— Так я ему и ответила! Он сам такой же источник, как добрая половина сотрудников ФСБ. Легкие деньги — любая секретная бумажка, попавшая к тебе в руки, на глазах покрывается водяными знаками.

— Я поделюсь с тобой. — Смысл этой фразы был известен только Сергею, он снова сравнил тяжелую на слово Катю и «ночную бабочку» Ингрид.

— Хочешь, чтобы я развернулась и ушла? — Казалось, Катя прочла мысли собеседника, однако ее покоробило одно только слово о дележе.

— Еще один вопрос: твой коллега проявил личную инициативу или?.. — Марк вопросительно приподнял брови.

— Личную, — ответила Скворцова. — В противном случае подъехал бы ко мне сразу после моего запроса. Он не полез в дебри. Сейчас же, если предположить невероятное, что он связал мой запрос с терактом в Новограде, он сам попросит меня молчать о нашем разговоре. Иначе начнет подыскивать себе другую работу.

— Логично.

— Что собираешься делать?

— Хочу адресовать пару ласковых твоей конторе.

— Через меня, — заметила Катя.

— Какая разница? Ты отыгралась на мне, я на тебе.

— Я не отыгрывалась, — возразила девушка. — А если это и так, у меня на то есть причины. Чего не скажешь о тебе. Ты же нервничал, когда я рассказывала про Саида.

— Да?

— Что да?.. И не надо качать головой. Лучше назови причину.

— Хорошо, я назову. Слушай внимательно. Шамиль не все рассказал мне, но в его доме я наткнулся на видеокассету, которую он, по-видимому, скрывал от всех. Содержание, можно сказать, стандартное. Общий план горной местности, десяток чеченских боевиков в грязной униформе, среди них выделяется молодой человек в гражданской одежде — Саид Науров. Поначалу я не узнал его, поскольку лицо его было синее от побоев. Слушаешь, Катя?.. В руках у парня пистолет, перед ним стоит на коленях пленник — не русский, что само по себе значимо, а кавказец, земляк. Под дружные крики бандитов Саид спускает курок, пленник со связанными руками падает замертво. На «вступительный взнос» нового члена банда отвечает приветственными криками: «Аллах акбар!» Стандартный способ привлечь на свою сторону, правда? Сажаешь человека в подвал и начинаешь избивать его.

Сергей закурил и глубоко затянулся.

— Парнишка виноват лишь в том, что не вынес пыток. Слабый он оказался или нет, судить не нам. Запись казни передали Шамилю, и с той минуты дагестанец забыл о выкупе. Пока я не просмотрел кассету, не знал, как отнестись к словам Наурова: «Я мог выкупить Саида, но тратил деньги на то, чтобы выйти на Амирова и отрубить ему голову». Потом все стало на свои места. Не поняла?.. Это же так просто — Шамиль отказался от сына. Зачем ему сын-бандит, убийца? «Сыновние недостатки — это отцовские ошибки». Уверен — если бы Саид каким-то чудом оказался дома, отец убил бы его.

Не докурив до конца, Марк выбросил сигарету и, глядя поверх головы Скворцовой, на здание «почтового ящика» ФСБ, продолжил:

— Теперь обещанная пара ласковых. Зная все или почти все, ФСБ тем не менее решила поиграть в разведчиков. Буквально — в кости, на мертвеце. Это тот самый момент, который не давал мне покоя. Но после твоих откровений мне все стало ясно. Представь состояние Шамиля, когда он получил одну кассету от бандитов, а потом другую, по сути — тоже от бандитов. И там и там грязный шантаж.

Марк понимал Шамиля как никто другой. Привыкший копаться в своей душе, бывший настоятель вывел простую формулу: дагестанец давно похоронил сына, в нем лишь жила память о нем, и то до определенного рубежа, до критической отметки — пока сын не прервал свои страдания возгласом согласия и не прервал мучения своего соплеменника.

Ни с того ни с сего, словно гася неловкость, Сергей заговорил о деньгах:

— Я связался с Науровым по телефону и напомнил ему про окончательный расчет. Сегодня мне должны передать часть денег — здесь, в Москве. Много Шамиль не обещал, его люди наберут тысяч двести пятьдесят — триста. Остальное потом.

— Хочу спросить вот о чем, — после долгой паузы возобновила разговор Катя. Но снова замолчала. Марк уже объяснил, что оказался в информационной блокаде и ничего не слышал о дальнейшей судьбе Амирова. А Шамиль не тот человек, который станет трубить о том, как он расправился со своим кровником. Другая причина общая: Наурову нельзя показывать, что он является заказчиком этого преступления.

— О чем думаешь? — спросила Катя.

— О приснопамятном Косте Горохове…

Марковцев не сомневался — Костя скоро даст знать о себе. У него на руках огромная сумма. Не все, но часть денег переписана по номерам, и длинные столбцы цифр разосланы по всем банкам не только России.

Он слаб на голову, думал о нем Марк, руки работают хорошо, прицел явно не сбит, храбростью не блещет — не посмел посмотреть в глаза умирающему товарищу, даже контрольный выстрел произвел в сердце, а не в голову. Храбр от жадности, подвел Сергей итог рассуждений.

— Ты говорил с Шамилем по телефону, — задумчиво произнесла Катя. — Какой, на твой взгляд, вывод он сделал прежде всего?

Марк покачал головой:

— Не знаю. Мне показалось, старик обрадовался моему звонку.

— В первую очередь он подумал, что ты на свободе благодаря спецслужбам, которым ты все рассказал и которые хотят взять Шамиля как бы с поличным, с Амировым. И денег ты не получишь. Дагестанцы вообще не приедут на «стрелку», опасаясь «стрелочников» из ФСБ. Просто Шамиль сказал первое, что пришло ему в голову. Вот и все.

— А если я не приду к месту встречи, докажу обратное, что ли? С такими подозрениями ты в историю войдешь. Мой тебе совет: бросай думать гэбэшными штампами.

Не попрощавшись с Катей, Марковцев развернулся и пошел прочь.

Девушка призвала на помощь все силы, чтобы окликнуть Сергея и пойти ему навстречу.

49. Дагестан

По лбу Султана стекали крупные капли пота. Сейчас он делал то, что должен был сделать неделю, две, месяц назад. Отчасти жалел, что не занимался в камере физическими упражнениями, иначе его руки, не держащие последние два года ничего тяжелее Корана, не дрожали бы, нажимая на подушку, и дыхание не походило бы на хрипы издыхающего, отжившего свое пса.

Острые лопатки, резко обозначившиеся под рубашкой, готовы были порвать ткань и вылезти наружу подобно крыльям окостенелого, давно вымершего ящера. Но ящер ожил и по сущности своей откровенно наплевал на археолога, откопавшего его.

Шамиль Науров извивался, прижатый к кровати двумя здоровяками. Они держали его руки и ноги, а Султан душил своего «спасителя», из последних сил нажимая на подушку.

Сидя в подвале, он слышал пустые, на его взгляд, разговоры хозяина, походившие на нытье. Два дня назад, например, Шамиль в разговоре с невидимым собеседником пришел к выводу, что шансов оказаться на свободе у Марковцева нет. Султан мог явственно представить бывшего подполковника в одиночной камере, как в русской сказке, — к одной стене задом, к другой передом, читающего Новый Завет. Получился этакий русско-чеченский гибрид, ибо Султан срисовывал образ арестованного с себя.

«Он вечно будет торчать в этой тюрьме! — выкрикнул «кавказский пленник» и едва не задохнулся от злорадства. — Он сдохнет в ней!»

Охранники вечерами включали транзистор. Привыкший к радио, Султан напряженно вслушивался. Но идиоты-стражники ловили не те волны. Как ему хотелось крикнуть: «Поймайте «Радио России», скоты!»

Сейчас охранники, не уважающие главное радио страны, мокли на дне озера. А их босс уже был близок к тому, чтобы окончательно стать безраздельным хозяином этих мест: он перестал сопротивляться, но тело его все еще напряжено. Султан, полулежа на нем, ждал, когда мышцы жертвы расслабятся и он наконец-то сможет вздохнуть свободно, отпустить руки и на подрагивающих ногах отойти от кровати.

Все?

Пока нет. Амиров почувствует момент наступления смерти, ибо хорошо знал ее поступь.

Вот сейчас, сейчас…

Он сам и его отдушина в подвале превратились в одно-единое слуховое окно. Оно ловило даже те звуки, которые не в состоянии услышать ни один самый чуткий зверь. Его рык: «Он сдохнет в ней!» — потонул в еле слышном возбуждении старика: «Марк на свободе!» Он говорил с ним?.. Да, и речь шла о деньгах, об окончательном расчете… Невероятно!..

Султан вдруг рывком отбросил подушку и, отирая взмокший лоб рукавом рубашки, взглянул в лицо старика. Седоусый, с приоткрытым ртом, Шамиль широко распахнутыми глазами отвечал на его взгляд. «Еще бы чуть-чуть, и он вечно смотрел бы так», — машинально подумал Султан.

Да, Науров проделал огромную работу, и неважно, кто виноват, что на последней стадии обработки дорогостоящую деталь запороли. А брак выбрасывают.

— Ты, Шамиль, не сегодня-завтра все равно захлебнулся бы манной кашей. Но ты, старая сука, решил перед смертью отомстить мне за своего трусливого сына Просто так я не дам тебе умереть. Слышал, у тебя есть два племянника. Прежде чем ты сдохнешь, увидишь их смерть. Лече! — позвал он товарища. — Где Алибек?

— Во дворе, — отозвался Дугушев, прибывший из Москвы вместе с десятком своих бандитов.

— Позови его.

Через минуту перед Султаном стоял Алибек Уваров, местный, с длинными, ниспадающими на плечи волосами. В комнате, где горел только ночник, его глаза выделялись яркими яичными желтками.

— Что знаешь о племянниках Шамиля?

Алибек пожал плечами:

— Да так… Неразлучная троица, дружат с русским пацаном.

— Кто такой?

— Зовут Алексеем, ни отца, ни матери, живет с сестрой. Его отец шкипером в яхт-клубе работал. Напился, башку о мостки разбил. Оба Науровых постоянно торчат либо дома у старшего, либо на причале. Там у него лодка своя.

— Говоришь, лодка у него своя? — Выслушав товарища, Султан похлопал по щекам Наурова. — Слышал, ты, мститель? — И снова переключился на Алибека. — Мы останемся на день. Завтра с утра найди предлог, под которым пацаны отправятся в море. А мы следом, на твоем катере.

Казалось, больнее старому дагестанцу не сделаешь, но Султан умел вить из людей веревки. Склонившись над хозяином дома, он прошептал ему на ухо несколько слов. И, как ему показалось, услышал в ответ еле различимое:

«Иуда…»

Потом довольно отчетливо:

— Иуда!..

Проклятья останутся на губах Шамиля ровно столько времени, сколько он будет умирать.

50. 20 сентября, четверг

Катер Алибека Уварова стоял, покачиваясь, в «пауке». Роскошный катер, с остроскулыми плиссирующими обводами корпуса. Благодаря им Алибек выходил в море и в сильное волнение.

Погода благоприятствовала мероприятию — штиль, ни одной яхты в море. Алибек встал за штурвал, два его приятеля устроились на кормовом диване, стиснув с двух сторон Шамиля. Руки у дагестанца связаны за спиной, рот завязан. Амиров расположился на переднем сиденье.

Полчаса назад от берега отчалил утлый «Крым». На борту неразлучная компания пацанов — Алексей и два племянника Наурова.

Алибек не стал делать отвлекающих маневров — шкиперу или боцману яхт-клуба в бинокль будет хорошо виден изменившийся курс катера. А плюхать за пять миль Алибек не собирался. Главное, пацаны сейчас вне зоны досягаемости биноклей. Он взял курс вдоль берега, заранее всматриваясь в даль.

* * *

Алексей опробовал модернизированное зажигание — приладил к бобинам на «Вихре» трансформаторные катушки от старого магнитофона. Заодно решил испытать, как будет работать мотор на оригинальной смеси — бензин пополам с соляркой без добавления в бак масла. Сейчас многие лодочники перешли на такую смесь. Солярка здесь намного дешевле бензина, ее можно купить у моряков. Сосед подсказал парню, на сколько нужно отвинтить винт качества на карбюраторе, но вначале посоветовал завести мотор на обычной смеси, а затем переключиться на другой бак.

«Вихрь» завелся с первого же рывка стартера. Алексей подмигнул товарищам: учитесь. Потом тронул лодку с места, приготовившись дать Мишке Наурову команду перекинуть шланг на другой бак.

Мальчик, кроме этого задания, исполнял роль живой помпы. Старый «Крым» сквозь изъеденные коррозией клепки быстро набирал воду. Убрав из-под ног стлань, Мишка то и дело вычерпывал воду ковшом, похожим на те, которыми в магазине развешивали сыпучие продукты. На ходу еще ничего, но стоит остановиться, как лодка становилась похожа на дуршлаг. Одному, конечно, на этой ржавой банке ходить опасно.

— Пальцем зажми, — еще раз предупредил товарища Гальчиков, — чтобы воздух не попал.

Еще немного, решил он. Пусть движок как следует прогреется.

Алексей в свои восемнадцать был опытным мотористом. Не раз уходил на вельботе, принадлежащем яхт-клубу, далеко в море.

— Давай, Мишка. — Алексей не стал сбрасывать газ, давая двигателю на больших оборотах подхватить незнакомую смесь.

Пока все шло нормально, даже звук «Вихря» не изменился. Хотя… наверное, стал чуть тише, что ли. Нет, это воображение подсказывает, что якобы новая смесь подходит мотору лучше старой.

Алексей улыбнулся, обернувшись назад: за лодкой над кильватерной струёй протянулся шлейф черного дыма. По нему стопроцентно можно определить, кто экономит на бензине.

— Здорово идем, а? — Они шли на Приветливый, чтобы по просьбе Шамиля Наурова забрать с острова какое-то оборудование. Его, по словам незнакомого парня, оставили на пирсе. «Может, еще какое-нибудь оружие нашли?» — предположил Булат.

Только они стали забывать об этой истории, как снова, будто наяву, перед глазами встали мрачные стены бастиона, оружие, капитан Санников, которого словно подменили — куда-то подевалось его простецкое выражение лица, вместо него появилось командирское высокомерие.

Булат частенько подумывал над тем, чтобы пойти в милицию. Ему-то ничего не будет, а вот Лешку могут посадить, ему уже восемнадцать. Да еще Санников припугнул: мол, за такие вещи спецслужбы в живых не оставляют.

С одной стороны, наивными показались слова капитана, а с другой, слышался в его голосе упор на Алексея как на подельника.

А Булат снова подкинул идею: мол, узнал дядя про их выкрутасы и решил на месте преступления вправить им мозги.

«Чего гадать? Поехали», — распорядился Гальчиков.

* * *

— Они? — Лече Дугушев из-под припухших век наблюдал за «Крымом», лодчонкой, конечно, не для моря. — Мотор горит, что ли, не пойму…

— На соляре прут, — догадался его сосед Аслан Гумиста, с насыщенного коричневого цвета глазами навыкате. Он был худ, желчен, страдал язвой и оттого был нервным и нетерпимым. Когда его желудок взрывался острой болью, он готов был убить кого угодно: врача, аптекаря, подругу — за ее сочувствующий взгляд, собаку, которая, будто предчувствуя приступ хозяина, зaбивaлась в угол…

— Они, — подтвердил Уваров, следуя курсом «Крыма» и быстро нагоняя его. Обернулся назад: от берега отошли достаточно далеко, но можно еще дальше, придется подстегнуть пацанов.

Катер Алибека качнулся на волне, обходя «Крым». Рулевой, поравнявшись с лодкой, энергичным жестом указал направление и, надрывая голосовые связки, крикнул:

— Давай вперед, пацаны! Дядя вас заждался.

Друзья переглянулись, еще не замечая между двумя парнями Шамиля Наурова.

Роскошный катер тем временем сбавил обороты и шел вровень с «Крымом».

— Леша, разворачивайся. — У Булата неожиданно пересохло во рту: он увидел, кто и в каком положении находится на кормовом диване катера. — Разворачивайся, — снова повторил Булат онемевшими губами. Кожа на его мальчишеском лице натянулась, приобретя восковой оттенок. Таким же бледным и испуганным был и Мишка.

Алексей, остро почувствовав ответственность за младших товарищей, искал выход из тупикового положения. И не находил его. На «Вихре» — тридцатке от стосильного мотора, разгоняющего катер до шестидесяти километров, не уйдешь, он в два с лишним раза быстрее. И до берега далеко.

Гальчиков обернулся: берег удалялся все дальше и дальше. Он сидел высоко, как и многие на подобных лодках, глядя поверх ветроотбойного стекла.

Алексей резко развернул лодку, надавил на рукоятку газа, удерживая ее рукой — последний зубчик был сломан, — и катер пошел чуть быстрее.

— Не успеем, Леша. — Булат, сидящий рядом на переднем сиденье, бросал взгляды то на дядю в лодке, то на далекий берег. На парней старался не смотреть.

Парнями их сложно было назвать. Всем чуть за тридцать, кроме пассажира на переднем сиденье, тот выглядел на сорок. Один из них по виду неповоротливый, с мясным загривком. Рулевого звали Алибеком, приятели часто видели его в поселке.

Катер шел на расстоянии нескольких метров от «Крыма», все так же борт о борт. И так же, словно отсутствующим взглядом, смотрел вперед рулевой. Вот он оглянулся. Еще раз. Что-то показал. «А-а, — длинно и отрешенно протянулось в голове Алексея, — приказывает остановиться».

Парень не отреагировал на жест Алибека. Рука на рукоятке занемела, костяшки пальцев побелели, тросик газа, казалось, вот-вот оборвется от напряжения. Он скосил глаза чуть в сторону: голова Булата мелко подрагивает; что делает Мишка на заднем сиденье, не видно.

Повернувшись, Алексей различил в легкой дымке очертания бастиона. Хотя нет, это воображение играет с ним в надежду или откровенно насмехается, показывая два равноудаленных от лодки берега. И даже если Приветливый оказался бы в зоне видимости, идти до него немало. Поначалу он долго не будет увеличиваться в размерах, потом резко вырастет в глазах, а потом снова будто застынет…

Такая игра в морских просторах была хорошо известна Алексею: вот земля, а катер не может приблизиться к ней, она уходит с такой же скоростью… И что делать на острове, когда неизвестно, что будет на берегу. И дойдут ли они до земли?

Катер Уварова наддал и в нескольких метрах впереди пересек курс «Крыма», начал сбавлять обороты. Чтобы не врезаться ему в корму, нужно сбросить газ. Однако, не снижая скорости, Алексей рискованно обошел катер. Кажется, услышал вдогонку ругательство. «Вихрь» ревел, окутал черным дымом преследователей. Но работал четко. Здорово работал. Сейчас «Крым» шел со скоростью около тридцати в час.

Позади солидно, глухо обозначился рокот набирающего обороты стационарного мотора. Катер «ЛС», марка которого используется для обслуживания соревнований по парусному и водно-моторному спорту, за несколько секунд поравнялся с беглецами. Будто упираясь широкой грудью в открытую с кормы рубку, рулевой в очередной раз жестом приказал остановиться.

Алексей проверял свои нервы на прочность. «ЛС» стал сближаться, но вплотную, конечно, не подойдет, пожалеет лакированные борта. А обшарпанному, пятнадцатилетнему «Крыму» можно пойти и на абордаж. Гальчиков дернул руль влево. Преследователь метнулся от него в сторону. Алибек, избегая столкновения, взял штурвал очень круто, и страдающий креном на большой волне катер едва не перевернулся.

— Вот сучонок!! — Уваров сбросил обороты, выравнивая лодку, и снова прибавил газ. — В случае чего успокой кого-нибудь, — крикнул он Гумисте, не оборачиваясь.

Чеченец снял «ТТ» с предохранителя и передернул затвор. Лучшей мишенью был Алексей Гальчиков — выше остальных, к тому же сидел высоко. Однако стрелок выбрал сидящего неподвижно Михаила. Приноравливаясь к раскачке обеих лодок, Аслан ожидал команды. Он спустит курок, если пацаны продолжат бестолковую гонку. Все равно им деваться некуда. Хотя погоня за дерзкими смельчаками доставляла удовольствие, заводила. Они сопротивлялись, во всяком случае, один из них, старший. Смелый парень.

Алексей, обернувшись на катер, прибавивший ходу, увидел в руках чеченца пистолет.

— Пригнитесь! — выкрикнул он. — Оба! — И сам выдернул из-под себя подушку.

Очередной маневр, и «Крым» снова взял курс на остров. Алексей смотрел через мутное стекло старой посудины, призрачное видение Приветливого плясало на стекле, раскачивалось вместе с лодкой.

Катер Уварова промчался в пяти метрах от левого борта и снова пересек курс беглеца в непосредственной близости. И еще раз повторил свой маневр. Теперь уже Алексей, избегая рокового столкновения, отвернул в сторону и потерял при этом ход. Накатившая сзади волна захлестнула мотор без кожуха, залила свечи, и двигатель заглох.

* * *

Алибек рассмеялся, глядя на вооружившегося веслом парня. Два других распластались на стланях и голов не поднимали. Смельчак был смешон со своей дюралевой трубой перед вооруженным «ТТ» Гумистой. Хотя до этого огрызался, довольно ловко уходя от преследования.

— Лодку не продырявь, — предупредил он Аслана, — отбуксируем ее ближе к берегу.

Уваров огляделся. До берега этим хилякам не доплыть. Правда, в виду бастиона есть небольшой риф с нехорошей репутацией. Там и при небольшом волнении гибнут яхты, их словно магнитом притягивает на острые скалы. Но расстояние не настолько ничтожное, чтобы думать о нем как о спасительном для беглецов варианте. Линия пароходных рейсов в этом месте проходила очень близко к берегу.

— В воду, сопляки! — Алибек тоже вооружился веслом, второе взял в руки Лече Дугушев. — Считаю до трех. Потом буду таранить вашу посудину, пока она не перевернется. Но тогда я вас, паскуды, распластаю винтом. В воду!

— Погоди, — Гумиста с ухмылкой указал на осадку «Крыма»: лодка в воду погружалась буквально на глазах.

Алексей молчал. Бесполезно откачивать воду, даже если они возьмутся за работу втроем. Она долго зачерпывала во время преследования, да еще захлестнуло волной. Совсем она не утонет, ее удержат на плаву пенопластовые плиты, расположенные в бортах и носовом герметическом отсеке.

— Пацаны, обувь снимайте, — тихо распорядился он. Катера сошлись бортами. Первым ударом весла, пришедшимся в предплечье Алексея, Уваров ослабил его хватку, а вторым выбил весло из его рук. Потом сильно ткнул в грудь парня. Избегая нападения Гумисты, Алексей прыгнул за борт. Все равно покидать полузатонувшую посудину. Лучше уж без серьезных травм.

Сейчас он не думал, сумеет ли доплыть до берега, его занимали другие мысли: оставят ли их в покое. Могут на прощанье долбануть веслом по голове. Наверняка так и поступят, дабы исключить любую возможность возвращения кого-либо из них.

Он посмотрел на барахтающегося рядом Мишку. Мишка, может, и протянет какое-то время, а вот Булат…

Бандиты словно знали о том, что Булат не очень хорошо плавает. Хотя к чему им знать, стоит только поглядеть на его хрупкую фигуру, испуганное лицо, судорожные движения его рук.

Алексей не проронил больше ни одного слова. Он понимал — просить этих людей пощадить хотя бы самого маленького бесполезно. Заодно берег силы, прекрасно зная, что порой не хватает всего капли, всего одного движения, одного глотка воздуха.

Бандиты накинули фал на переднюю «утку» лодки и выпустили его метров на десять. Они ждали, когда усталость подберется сначала к одному, потом к другому. Старший казался сильным парнем, но он быстро устанет, спасая сначала одного товарища, потом другого. Чтобы спастись самому, сил у него не хватит.

А младший, похоже, быстро начал сдаваться. Вот он, следуя указаниям старшего, переворачивается на спину, пытается вытянуть ноги в горизонтальное положение. Ему помогают оба товарища. Один занялся его ногами, другой заводит за голову руки: в таком положении можно долго находиться без движения, отдыхать. Но маленький ублюдок боится расслабить свое тело, боится утонуть, все мышцы его напряжены. В рот попадает вода, он отплевывает ее вместе с нечленораздельными выкриками, повизгивает. А старший молодец, делает сразу два дела — поддерживает товарища и снимает с него одежду, которая тянет того на дно.

Средний тоже начал уставать, он буквально вымотался, помогая маленькому, суча под его телом ногами, удерживая того на плаву. Но так и не смог ничего поделать с его руками. Они рефлекторно приходили в движение, вместо того чтобы спокойно вытянуться далеко за головой, обнажив лишь кончики пальцев. «Булат, держись!» — хрипит он, а сам еле удерживается на поверхности. И помогает, помогает младшему тонуть, так же инстинктивно, словно в бревно, напоследок вцепляясь в него. Он тоже делает два дела, даже три: тонет сам, спасая товарища, и в то же время топит его.

Все, малыш пошел ко дну. А восхищение старшим продолжает расти. Он нырнул за малышом. И долго не показывался на поверхности. Потом появился, тяжело дыша и цепляясь красными от натуги глазами за последнего товарища. «Мишка, держись!» — теперь уже хрипит старший.

Вода любит размеренные движения, она не переносит суеты и беспорядочности, наказывает за это, стремительно отбирая силы. А ведь все трое в спокойном состоянии могли бы продержаться долго. А тут не прошло и двадцати минут, как уже второй, булькнув напоследок, стал стремительно погружаться.

Алибек не переставал удивляться старшему: тот снова нырнул!

— Рефлексы у него с вывихом, — заметил он Гумисте. — Вместо того чтобы спасаться самому, этот баран спасает покойников. Растянем ему удовольствие, — громко сказал он, больше обращаясь к тяжело дышащему Алексею, вновь показавшемуся из воды. — Живи, насколько хватит у тебя сил. Ты заслужил.

Он отвел ему не больше часа, и то завысил значимость или стойкость крепкого орешка. Вся жизнь Алибека Уварова прошла на Каспии. Не здесь конкретно, а в Махачкале. Он сам пару раз тонул, по себе знал, как быстро тают силы, как паника сокращает срок, как желание жить поедает остатки мужества, тех же сил. Как непередаваемо мучительно не прощаться с жизнью — нет, таких мыслей в голову не приходит, — а просто умирать, носоглоткой чувствовать вал соленой воды, которую, как насосом, качают и качают легкие. И все смешивается перед открытыми глазами, водная муть перемешивается с радужными пятнами, в голове среди сумбура четко вопит одна лишь мысль; она, словно заключенная в клетку, бьется о воображаемые прутья, рвет их зубами, кровоточащими деснами, наконец застревает в прутьях и успокаивается… Все, пришел конец. Но путь к нему, несмотря на краткость процесса, неимоверно долог.

Все это прочувствовали в полной мере два пацана, которых с безумным отчаянием спасал их старший товарищ. Ему вдвойне, втройне будет мучительней умирать.

И только сейчас Султан, сидящий неподвижно, обернулся к Шамилю. Старик и так был седой, а сейчас его волосы показались Амирову… Такого цвета раньше он никогда не видел. Дагестанец походил на сипа, хищную птицу. Но с обрезанными крыльями, отпиленными когтями. Наверное, ему хотелось выдрать свои глаза, оглохнуть, чтобы не видеть и не слышать ничего вокруг.

Старик плакал, проклиная человека, к которому раньше питал симпатию. Человека, который принес ему облегчение, дав в руки то, о чем Шамиль молил Аллаха, — его кровника. Человека, который предал его — не в тюрьме от безысходности или под пытками, а оказавшись на воле; а перед тем как продать, позвонил и спросил о деньгах, иуда! Шамиль проклинал Сергея Марковцева.

Старый дагестанец и умер с этим именем на устах. Его сердце не выдержало.

Алибек завел двигатель и на очень маленьком ходу натянул фал. Разворачиваясь, «Крым», как загарпуненный кит, потянулся за буксиром. Потом скорость чуть увеличилась, но все равно оставалась небольшой. Даже через десять минут можно было видеть едва приметную точку в воде — голову старшего. Потом она исчезла…

* * *

Холодная вода отнимала силы, сковывала движения. Немного спасала одежда. В положении замерзшего, обессиленного Алексея она играла большую роль, служа заградительным щитом между водой и телом.

Он постарался отбросить все посторонние мысли, сосредоточившись на одной: ему нужно выжить. Теперь он не имеет права умереть. Даже если он пойдет ко дну, то оттолкнется ногами.

Алексей, лежа на спине, плавными гребками направлял свое тело вдоль побережья, до которого ему, конечно, не доплыть. Но не так далеко есть место, где течение вынесет его на небольшой островок с грифонами. Там есть пресная вода, там будет возможность повалиться на твердую землю и забыться сном. Это все, что требовалось ему.

А сейчас нужно держаться на плаву. Когда он почувствует, словно освежающее дуновение ветерка, спасительное течение, то обретет дополнительные силы. Их как раз хватит, чтобы дотянуть до острова.

Вот оно, незаметное прикосновение. Оно дало знать о себе словно полегчавшими руками, и вода показалась Алексею легкой. Стало чуть холоднее, но теперь он обрел цель: вдалеке, похожий на могильный холмик, показался конус земли. Островок рос на глазах.