Прочитайте онлайн Ключевая фигура | Глава 1 °Cтарый знакомый

Читать книгу Ключевая фигура
3616+2294
  • Автор:

Глава 1 °Cтарый знакомый

30

Произвел посадку самолет с группой «Альфа». Ему отвели первую посадочную полосу. Бойцы антитеррористического центра доехали на автобусе до широких дверей, ведущих из VIP-зала на летное поле.

Практически «Альфа» высаживалась на виду у террористов, а это уже психологическое давление. VIP-зал представлял собой двухэтажное строение, вернее, современную пристройку к существующему уже тридцать лет зданию аэропорта. Оснащенный лифтом, парой магазинов — один с беспошлинной торговлей, рестораном, комфортабельной комнатой отдыха, — зал для особо важных персон на втором этаже также имел выход непосредственно к самолету и соединялся с ним гофрированным рукавом.

Там же, на втором этаже, в конференц-зале производился допрос бригады эпидемиологов. Опрашивал их лично директор департамента «А» генерал-майор Кричанов, прибывший вместе с группой «Альфа». Собственно, допрос подходил к концу.

— Остановитесь подробнее на следующем моменте. Вы говорили, что один из нападавших споткнулся и уронил… Как вы назвали эту вещь?

— Стерилизатор, — подсказал Вениамин Корольков. — Большой. У нас, например, в отделении таких нет. Вообще, тот парень не споткнулся, а ударился головой — проем двери в «ГАЗели» низкий — и выронил стерилизатор. Оттуда на пол выпал рюкзак. Точнее, ранец.

— Опишите этот предмет подробнее.

— Ну, он плоский такой, но шире обычных ранцев — я имею в виду школьные. Лямки крепкие, необычные, как ремни безопасности на автомобилях, замки вроде пластиковые. Пока тот парень потирал голову, я хорошо сумел рассмотреть ранец, и мне показалось, что это парашют. Спортивный, что ли, точнее не скажу. Но видел что-то похожее по телевизору.

— А вы? — обратился Кричанов к женщине-медику.

— Мне тоже показалось, что это ранец от парашюта, — ответила Людмила. Кричанову же показалось, что она просто поддакнула Королькову.

— Что именно сказал один из террористов по этому поводу? Постарайтесь воспроизвести его слова в точности.

— Вначале что-то нечленораздельное, вроде как проворчал. Потом сказал: «Они видели». У него еще бровь при этом приподнялась.

— Приподнялась как — многозначительно, удивленно, недовольно?

— Многозначительно, — определился Корольков.

— Сколько всего у них было стерилизаторов? — Директор снова переключился на Королькова.

— Три.

«Три, — повторил про себя Кричанов. — На борту двое террористов, третий получил пулю в голову. Для кого же третий парашют? Выходит, на борту есть еще один террорист, о котором нимало не догадываются ни экипаж, ни бортпроводники, ни пассажиры».

Тем не менее картина прояснялась. Про уголовно-процессуальное и судебное производство, упомянутое террористом, назвавшимся Марком, можно забыть, все это ерунда. Главное, скорее всего, это деньги. Получив их, террористы могут назвать пунктом своего назначения любую страну, лишь бы покинуть аэропорт Новограда, тогда как сами покинут борт нетрадиционным способом. Могут назвать Англию — с умыслом, поскольку еще ни один захваченный самолет не покинул пределов Туманного Альбиона.

Но кто же третий? Он весомый стопор в проведении силового акта.

Москва.

Катя Скворцова не находила себе места. Сегодня у нее состоялся разговор с коллегой из Федеральной службы безопасности, и она могла оказаться «под колпаком» родной организации.

«Чертов Марковцев!» — ругалась Катя. Он снова не оставил ни телефона, ни адреса. Односторонняя связь. Остается только ждать его звонка.

Скворцова перемотала пленку автоответчика на начало и проверила его работоспособность, позвонив по сотовому. Лишнее, ненужное действие лишь подчеркивало ее нервозность.

Беседа с коллегой касалась ее несанкционированных запросов на Шамиля Наурова. Она ответила автоматически, едва ли не стандартно, что, как выяснилось, было оптимальным вариантом. И если бы у нее был выбор, она бы остановилась именно на этом ответе. Было оптимальным. Пока. А дальше? Что скажет Сергей, если вообще у него появится такая возможность? Сын Шамиля — совсем не тот человек, за которого себя выдавал. А сам Шамиль?.. Что, если работа Сергея как-то связана с дагестанцем?..

Марковцев не поверит ни одному ее слову, обвинит, скажет, что она отмахнулась, дала ему информацию от фонаря.

Да, она хотела прервать их отношения, но не таким образом, не на повышенных тонах, без взаимных упреков. Хотела, чтобы его просьба оказалась последней. Похоже на откуп. Выходит, она не знает, как избавиться от него, готова заплатить любую цену — значительную или нет, но все же цену.

Ну, давай, позвони, смотрела она на телефон, предчувствуя, что долгое затишье — не иначе перед грозой.

31. Новоград

В штабе по освобождению заложников приступили к изучению полученной по факсу информации. Капитан ФСБ Щербаков рискнул разделить карту Новоградской области на части по сгибам и частями же переслал на факс директора аэропорта. Капиллярной ручкой капитан обвел залапанные места на карте, обращая на них внимание.

Даже на факсе было заметно, что отдельные участки карты отличаются друг от друга. Юго-западный Малаховский район области выглядел бледнее, будто выцветшим. К тому же отчетливо проступали сделанные карандашом (уточнение капитана Щербакова в телефонном разговоре) пометки. От автомагистрали, зигзагом протянувшейся от областного центра до Малаховки, в районе ПГТ Большой Ключ карандаш в руке неизвестного продублировал второстепенную дорогу, ведущую к населенному пункту Кудели, взятому в кружок все тем же карандашом.

Еще более интересной показалась штрихованная линия — прямая, словно нанесли ее по линейке. Нанималась она от поселка Разино — в семи километрах от Новоградского аэропорта — и кончалась все теми же Куделями.

Тот, кто делал пометки на карте, явно имел представление о картах воздушных трасс, ибо вдоль штрих-полосы шли цифры, указывающие высоту полета.

* * *

— Место выброски? — предположил Федоров.

— Возможно, — уклончиво ответил Кричанов. — До границы с соседней областью считанные километры. Но соседняя область — не соседняя республика. Преступникам блокируют все выезды и возьмут. На фоне блестящего захвата самолета эта фаза их операции выглядит слабовато.

«Что скажете?» — глазами спросил он начальника ГУВД Новоградской области Попкова, вовлекая того в разговор. Самое время выдвигать версии, и чем больше их, тем лучше.

— Я предлагаю послать в район Куделей группу захвата, — сказал Попков, спортивного телосложения генерал-майор милиции, — и оперативную группу. Они пройдут по домам, опросят жителей поселка. Наверняка на предварительном этапе преступники побывали там, осматривали местность. Подходящей площадкой для выброски может послужить обычное поле.

— Если террористы выбрали этот вариант, то преждевременно посылать в Кудели оперативников. Они переполошат весь поселок, а наблюдатель — таковой наверняка есть, возможно, водитель — сообщит о провале старшему на борт самолета — связь у него хорошая. В этом случае мы упустим дополнительный шанс взять преступников без потерь среди личного состава спецгруппы и заложников.

Кричанов затушил сигарету в пепельнице и поморщился от дыма.

— Но вы правы, Алексей Павлович, — продолжал он, — нужно готовиться и к этому варианту. Разместить в соседнем селе силы спецназа и привести их в действие только после взлета самолета. А пока будем готовиться к штурму по одной из стандартных схем. «Альфа» останется в аэропорту, что бы там ни планировали преступники.

— При выброске в дневное время суток им мало что светит, — невольно скаламбурил Федоров, вроде бы поддерживающий идею начальника ГУВД. — Преступникам надежнее раствориться в темноте. Следовательно, в месте приземления должны быть сигнальные огни.

— В поле? — усмехнулся Кричанов. — Подожженные стога сена, как в Гражданскую? По крайней мере, это несерьезно. Хотя идея оригинальная, ничего не скажешь. Оригинальная, и только. Никто не станет бегать с факелом по полю. Вы только представьте себе такую картину.

— А захват самолета при помощи холерной палочки вам не кажется смешным? Точнее, не показался бы еще три часа назад?

— Моя работа не предполагает зацикливаться на чем-то одном.

— Одном? — переспросил Попков. — Давайте посчитаем: парашюты на борту самолета — это раз, у одного из террористов при обыске находят карту с профессиональными отметками высоты полета — это два. Вот увидите, террористы потребуют вылета в одну из зарубежных стран, а сами десантируются у нас под носом. Вы сами назвали захват самолета блестящей операцией. А вдруг и отход такой же гениальный, только мы за общей простотой не замечаем главного?

— Вы противоречите сами себе.

— Я понял, что вы имеете в виду. Но я толкую о другом — не о выброске, а о способе отхода. Мы промедлим, а преступники просочатся сквозь любые кордоны.

— Договоримся так, — оборвал его на полуслове Кричанов. — Вы возглавляете группу спецназа и будете действовать в районе поселка Кудели согласно ситуации, которую себе представляете.

«Сука! Избавляется от меня», — мысленно обругал директора департамента «А» начальник ГУВД. Попков понял, что ответственный за операцию хочет буквально выслужиться, силами только своего подразделения покончить с террористами. Штурм — вот чего он добивается. Лишь бы уложиться в проценты потерь от общего числа заложников. Их он минуту назад поставил после своих ратоборцев: потери среди личного состава, а уж потом все остальные. Цифры и больше ничего.

Однако победителей не судят. Тем более что это было частное мнение начальника ГУВД. Он хоть и искоса поглядывал на директора антитеррористического центра, однако понимал, что «Альфа» — единственное и уникальное подразделение в России, если кому-то и под силу взять самолет штурмом, то только «Альфе».

Почувствовав, что одна из основ его озлобленности обычная зависть, «силовой» хозяин Новоградской области прекратил копаться в собственных мозгах. Но все равно он хотел оказаться правым, а не «левым».

32

По каналам УВД, ГУВД и МВД были запрошены данные на человека с уголовным прошлым и настоящим, носившим кличку Марк. Работа на первый взгляд виделась бестолковой — не станет террорист, скрывающий настоящее имя, называться своим прозвищем — нет никакой логики, так, бухнул от фонаря. Хотя мог назваться Марком с умыслом: а вдруг существует человек с такой кличкой и в ближайшем обозримом выйти на него нет никакой возможности? Очередная затяжка времени, разброс сил компетентных органов, работа на измор? Чепуха, конечно. Однако пару человек с такой кличкой нашли, оба покойники. Один Марк — это советский резидент в США полковник Абель, он же Фишер Вильям Генрихович. Скорее всего информация на Абеля-Марка — злая и неуместная шутка поисковиков.

Другой Марк — Сергей Максимович Марковцев, с букетом, превратившимся в похоронный венок, «убойных» статей.

О покойниках либо хорошо, либо ничего. Однако Кричанов длинно выругался: «Ети его в душу мать!» Нет, статья «терроризм», по которой был осужден Марковцев в 1999 году, не стала основополагающей, но, как моряк верхом на зебре, выглядела устрашающе: террорист Марк в одном случае, и террорист Марк в другом — сейчас. А вдруг это те самые затяжки, разброс и износ? Что там дальше?

Короткое досье на Марковцева гласило: последнее звание подполковник, командир батальона особого назначения ГРУ «Ариадна», в прошлом старший инструктор учебного батальона на базе 14-й штурмовой бригады Московского военного округа по парашютной подготовке. Парашютной. Подготовке.

Вот сейчас шестое чувство оглушительно кричало, распугивая совпадения: Марк жив! И это он сейчас на борту самолета.

— Поднять все данные на Марковцева, — распорядился Кричанов. — Как и при каких обстоятельствах он распрощался с жизнью. Найти и опросить следователя, который вел дело о гибели Марковцева, членов семьи, родственников и знакомых.

«Но какого черта он выдал себя? — недоумевал генерал-майор. — Как никто другой, Сергей должен отчетливо понимать, что названное им имя пустят в разработку. Психологическое давление?»

Даже скупые данные на Марковцева позволяли угадать его почерк в захвате самолета: тщательно выверенный, не без доли артистизма, в то же время дерзкий, едва ли не открытый. Где-то, несомненно, он путал карты, но где? Как отделить прямоту его действий от изощренности?

Совершил несколько заказных убийств, организовал преступное сообщество, похищал людей с целью выкупа. Человек с таким послужным списком мог пополнить его очередными жертвами. Марк не станет держать гранату в стакане, профи такого класса если и минируют самолет, то надежно, на высоком уровне. Теперь показания толстяка Николая Васильевича относительно минирования самолета не казались блефом террористов.

Но вот вопрос: способен ли Марковцев расстаться с собственной жизнью? Если грохнет в самолете, Марк вряд ли пострадает. Но он должен понимать, что при штурме его скорее всего убьют как особо опасного преступника.

Марк задал много вопросов — за неделю не решить, однако времени нет ни у него, ни у силовых структур. А риск возрос в связи с именем Сергея Марковцева.

На что он рассчитывает? — в очередной раз задался вопросом Кричанов. Ни одна страна не даст убежища профессиональному террористу. Исключение — несколько стран из списка «изгоев». Но вылететь ему туда не дадут. А с другой стороны, у российского правительства достаточно рычагов воздействия, чтобы потребовать выдачи террористов.

Итак, Сергей все же делает упор на одну из своих военных специальностей. Выходит, карта, найденная в квартире Бильдановых, всего лишь досадный промах Марковцева, точнее, одного из его помощников.

Тем временем из Казани пришло еще одно сообщение: по оперативным данным, мусульманская школа, которую посещал Равиль Яфаров, — ваххабитского направления. Прославилась тем, что шакирды в 1995 году захватили здание бывшего медресе «Мухаммадия», что в Казани. Через год в столичной Исторической мечети во время пятничного намаза устроили кровавую драку с последователями традиционного ислама. В данное время ФСБ нащупала нить, которая может вывести на исполнителей взрывов, прогремевших на рынках Ставрополья. Бомбисты скорее всего обосновались в школе, которую активно посещал Равиль Яфаров.

«Этого только не хватало!» Кричанов понял, что его ожидает очередной сюрприз. Косвенное подтверждение тому — нежелание Марка вступать в переговоры с директором департамента «А». Словно он специально дает собрать на себя как можно больше информации, чтобы переговорщик владел пакетом, а не разрозненными данными.

— Затребуйте, если найдется такая возможность, образец почерка Марковцева, — отдал Кричанов очередное распоряжение. — Меня интересуют только цифры. Возможно, это будут даты в письмах, номера домов и квартир на конвертах.

Генерал все же хотел узнать: цифры на карте — дело рук самого Марковцева или нет.

33

За марлевой повязкой Марка пряталась улыбка. Она вместила в себя многое: уважение к бойцам «Альфы», немного досады, что он сейчас на другой стороне, ностальгию по военной форме. То ли самостоятельно, то ли по приказу снайпер на крыше сменил положение, и блики от оптического прицела больше не бросались в глаза.

Валентин Мезенцев успешно контролировал первый салон самолета, где разместились все оставшиеся пассажиры и члены экипажа. Они не могли пожаловаться на плохое обращение. Террористы вели себя вежливо, разрешали по очереди подходить к двери, курить. Стюардессы разносили прохладительные напитки. Многие пили коньяк. Исключая бортпроводниц — чисто мужское общество. Мальчишник.

— Саша, — окликнул Марковцев стюардессу, — принеси мне кофе.

— Вам с кофеином или без? — Девушка улыбалась террористу, как старому знакомому. Сколько времени прошло с тех пор, как Марк пустил пулю в затылок пассажиру? Немногим более двух часов, а Саша уже забыла об этом инциденте. Может, потому, что пассажир с самого начала полета вызывал антипатию, или потому, что оказался ненужным даже для своих? Теперь ни для кого не было тайной, что Яфаров — сообщник террористов, но ничтожно пустой, как магазин пистолета, выщелкнувший последний патрон.

— Есть и тот и другой? — удивился Сергей вопросу бортпроводницы.

— Бывают разные пассажиры, — пояснила девушка, пытаясь представить губы, нос Сергея, его лицо целиком. — У кого-то давление, — продолжала она, — у кого-то пошаливает сердце, а кофе хочется. Хотя бы потому, что его пьют другие пассажиры. Так вам какой кофе?

— Покрепче. Черный. Без сахара.

— Пить будете через фильтр? — Девушка с глаз Сергея перевела взгляд на марлевую повязку.

Марковцев рассмеялся и… неожиданно снял маску.

Его лицо оказалось несколько другим, чем представляла себе девушка. Для нее оно стало, наверное, просто новым, а другое, возникшее в воображении, стало предметом для сравнения. «Старое» было чуть слащавым, что ли. Хотя нет, это неверное определение, просто его губы представлялись четко очерченными, словно подкрашенными, тогда как у нового лица четких очертаний губ не наблюдалось. Чуть бледноватые, они шли к его крупным зубам, резкой складке, обозначавшей волевой подбородок, поросший короткой щетиной. Крылья носа с едва приметной горбинкой оказались чувственными — ей так показалось, потому что, когда Сергей засмеялся, крылья носа пришли в движение.

Единственно, в чем она не ошиблась, — это в возрасте. Сорок один — сорок два — определила она тогда еще для врача инфекционного отделения.

— Зачем вы открыли лицо?

— «Если страна нас не знала, значит, мы ее не подвели». Это сказала одна супружеская пара советских разведчиков, вернувшихся на родину. А меня как облупленного знают все силовые структуры. Наверное, на этот раз я подвел страну, — Марковцев снова рассмеялся. — А маска — не больше чем маскарад.

— Знают не только в лицо, но и по имени? — Саша подумала, что заходит далеко, непрозрачно намекая на то, чтобы террорист представился ей.

— Сергей, — назвался Марковцев, перекладывая «гепард» в левую руку, а правую протягивая бортпроводнице.

Настоящее лицо Сергея не казалось личиной. Что-то суровое и резкое сглаживалось по мере того, как она все внимательнее изучала его. Зная, однако, что, если понадобится, воспроизведет каждую его черту правоохранительным органам. Предаст? — вдруг возник нелепый до абсурда вопрос. И вслед за этим быстрый ответ: «Все равно его знают как облупленного».

Теперь Саша не спрашивала себя, а просто разговаривала, забыв про кофе. Она не вправе вести себя так с террористом, вот если бы ей намекнули, что, мол, попробуй, Саша, расположи его к себе — путного ничего не выйдет, однако делу не помешает.

Но это он располагал к себе. А это одно и то же или разные вещи? Наверное, разные, смотря от кого идет инициатива. А если от обоих сразу? Обоюдная инициатива и симпатия. Все проще простого.

Саша обругала себя и направилась в камбуз.

А Марковцев с минуты на минуту ожидал звонка. На этот раз он услышит голос ответственного за операцию и вступит с ним в переговоры.

Сергей достал из сумки последние две вещи, находившиеся в ней, — легкие, пулестойкие, не стесняющие движений, пригодные для скрытого ношения под одеждой бронежилеты. Они были сделаны из высокопрочной армидной ткани типа «кевлар» и весили всего полтора килограмма. Просторная рубашка навыпуск надежно замаскировала бронежилет.

34

… — Вы наверняка слышали термин — измененный центр самосохранения. По-русски говоря, мой центр скособочился напрочь. Начните штурм самолета и убедитесь, что в моей голове не ветер, а биохимическая буря. Кстати, не утруждайте себя пометкой денег, не переписывайте номера купюр. Этими деньгами я не воспользуюсь. За десять-пятнадцать процентов я обменяю их на «чистые» банкноты.

— Сергей, ты — русский человек. Зачем тебе Султан? — Кричанов около десяти минут вел переговоры. Каких-то положительных сдвигов, или подвижек, как любят выражаться политики, пока добиться не удалось. Измененный центр самосохранения, о котором сказал Марковцев, относился собственно к теме минирования самолета, точнее, к детонаторам.

О подобном типе детонаторов Кричанов слышал не раз. Очень сложный, импульсный, на основе сейсмологического датчика. Практически мог сработать от незначительной детонации, даже от выстрела вблизи него. Этот датчик отметал мысль о штурме и заставлял взвешенно относиться к слову «провокация». Любое подозрительное действие со стороны спецслужб, и в салоне мог прогреметь нечаянный выстрел, а затем и взрыв.

Со слов освобожденного заложника, мины установлены в первом и во втором салонах. Опять же с его слов, мины «открытого» типа, на тротиловых шашках, «похожие на кусок хозяйственного мыла».

По полтора кило на каждый отсек, подсчитал Кричанов. Многовато.

Террорист для наглядности и в качестве образца передал лишний детонатор вместе с заложником. Примерно в это же время «отрубился» радиомаяк в спецтрубке. Теперь она годилась лишь для обычных телефонных разговоров и, разумеется, сканировалась аппаратурой службы безопасности аэропорта.

Собственно, сейсмологические особенности взрывателя давали бойцам «Альфы» шанс на штурм самолета во время запуска двигателей и их прогрева. Ведь турбины сотрясают самолет, и террористы наверняка снимут детонаторы. Но в руках останется автоматическое оружие.

И снова это слово — «взвешенно». Не профессионально, нет, а именно взвешенно. Здесь и обоюдные уступки, и вся мудрость опыта прошлых операций, и многое другое, включая и ответственность. Неудача на фоне блестяще проведенной накануне операции по освобождению заложников может перечеркнуть затухшее было другое слово — «Альфа», рожденное из рокочущего «Гром».

Эта операция могла стать уникальной в первую очередь благодаря грамотно налаженной оперативной работе, работе ума, о чем практически перестали говорить в сочетании со словом «спецслужба».

— У меня с Султаном личные счеты, — ответил Марковцев. — Хотя есть другой вариант: за него я потребую дополнительную сумму, а в случае отказа выпущу этого монстра на свободу. Найду способ, всему свое время.

Кричанов мог припомнить не один случай, когда требования террористов выполнялись полностью. Как и в этом случае, заправляли самолет горючим, давали пилотам разрешение на взлет и посадку в зарубежном аэропорту. В некоторых случаях пилоты сажали самолет на территории России, террористам же говорили, что сели в Турции, к примеру, и преступники сдавались «турецким военным».

Подобная тактика подходила к тем угонщикам, которые требовали наркотики и употребляли их на борту, которые ничего не смыслили в летной навигации и картографии.

С Марковцевым подобный трюк не пройдет. Он профи и своими открытыми действиями напоминает лидера, к примеру, ирландской террористической группировки. Он не прячет лица, что должно означать одно из двух: либо обреченность, либо уверенность. Причем уверенность с запасом прочности, на многие годы. Такого Интерполом не напугаешь, да и стоит ли? Интерпол опутал своей паутиной большую часть суши. Но вот вопрос: попадет ли в нее паук? Ведь рассчитана она на мух.

Глядя на Марка, Кричанов пришел к выводу: у Марковцева есть будущее. Его невозможно представить с кровоточащей дыркой в голове, в полосатой телогрейке. Прочих террористов, с кем по роду службы приходилось видеться директору управления ФСБ, Кричанов мог представить в любом обличье.

— Сергей, что тебе не дает покоя? Поговорим начистоту.

— Мне не дает покоя предательство. Я провинился лишь в том, что встал на путь праведный. Не доводите дело до крайности, генерал, выполняйте мои требования. Мне может надоесть эта болтовня, и я захочу вечного покоя. Знаете, как срываются люди? Ни с того ни с сего. А у меня сто причин.

Он едва не сорвался на Валентине. Произошло это до переговоров с ответственным за операцию. Оказалось, Мезенцев после разборки с цыганами оставил на полке в гараже унифицированный «Калашников» и «глок». Забыл положить на место, оправдался Валентин, только на борту самолета вспомнив об этом. Базу в Жуковском он покинул позже своего старшего товарища. «Гараж догадался закрыть или оставил нараспашку?» — прошипел Сергей. А ведь перед отъездом Валентин должен был упаковать и поместить в погреб навигационные и прочие приборы «гранитовцев», лежащие на полке.

Напоследок Мезенцев еще раз огорошил: «Машину я загнал в гараж». Конечно, а уехал на попутке. А если кто-то заметил это и надумает угнать «Жигули»? Заодно, увидев на полке оружие, перевернет весь гараж и погреб.

Сейчас неорганизованность партнеров действовала Марковцеву на нервы. Как дети. Где еще они что-то напутали, забыли?

— Сергей, — напомнил о себе Кричанов, — если ты сдашь оружие и отпустишь заложников, на суде…

— Генерал, — перебил Марковцев, — я живу по другому принципу: «Если хочешь справедливости — иди в бордель. Если хочешь, чтобы тебя поимели, обращайся в суд». Так что приберегите слова про закон для другого.

— Хорошо. Поговорим на другую тему. Мы понимаем друг друга, во всяком случае, я хочу надеяться. Ты подкинул свое прозвище, и я узнал твое настоящее имя. Разве не открытости ты хотел? Я многое знаю про тебя. Не все, но кое-что можно поправить.

Кричанов сделал паузу. Наступил момент, когда нужно подыграть Марковцеву и проследить за его реакцией.

— Сергей, ты отпустил много заложников, скажи, где медики из инфекционного отделения? Они живы?

— Да. Но отпустить их сейчас не могу. Через десять минут после взлета самолета я передам вам, где они находятся.

Еще немного, решил Кричанов. Рано заканчивать тему про медиков, Марковцев может заподозрить неладное.

— Сергей, у женщины, ее зовут Людмила, двое маленьких детей. Ты отпустил всех женщин, придержись этого правила.

— Только после взлета, — настоял Марковцев.

Итак, выяснилось, для кого предназначался третий парашют. Стала очевидной причина, которая не позволяла Марку отпустить медиков. «Они видели», — передала Бурмистрова слова Марковцева. Видели предмет, похожий на парашют. Отсюда и скверное оружие в руках Билана Чагитова, вручили ему то, что оказалось или лишним, или не совсем надежным, что ли, — так, для устрашения.

И еще один вывод сделал Кричанов, возвращаясь в штаб: из-за небрежности своего товарища Марк лишился помощника, оставленного караулить медиков. Какими функциями он был наделен ранее? Если для встречи в месте выброски, то он успевал туда, бросив за полтора-два часа свои временные обязанности караульного.

Деталь за деталью план Марковцева вырисовывался довольно четко. Что ж, он действовал грамотно, посылая, как на три буквы, группу «Альфа» в аэропорт Салоники. Своим мнимым пунктом назначения Марк выбрал именно этот греческий город.

Расположившись за столом и отрабатывая, как и положено, обе реальные версии, Кричанов подвел итог своей встречи с Марковцевым.

— Планы террористов нам известны. Мы возьмем их в любом случае — здесь ли, при выброске или в аэропорту назначения. Там они наверняка захотят сдаться властям, другого выбора у них нет. В обоих случаях мы избежим жертв.

Кричанов не стал говорить о том, что до некоторой степени позиция Марковцева устраивала власти. Если Сергей действительно решил поквитаться с Султаном, так можно и «записать»: самосуд — пусть даже путем захвата самолета — можно преподнести общественности в положительном свете.

Можно «записать» и по-другому: при попытке освобождения террориста (порядковый номер такой-то) тот и стал жертвой четких действий спецслужб России. То есть, иными словами, приговор был приведен в исполнение, не противореча действующему в стране мораторию на смертную казнь.

Найдутся, конечно, десятки правозащитников, которые усмотрят в подобном акте специально проработанную акцию спецслужб. Но это уже другая проблема.