Прочитайте онлайн Легендарный Араб | Часть 25

Читать книгу Легендарный Араб
4116+4062
  • Автор:

25

О Сергее Иванове Радзянский слышал не раз и до встречи с Русланом. Вспоминая все, что он слышал об этом человеке, Лев, согласно плану, осуществил односторонний визуальный контакт и убедился в правдивости Бориса Левина: Иванова столь плотно опекали телохранители, что даже рассмотреть его как следует оказалось делом непростым. А Шерстнев не подвел. Как и обещал, утром следующего дня он передал Льву общие, но достаточно объемные данные на Иванова. Всего за сутки старик сумел собрать на бизнесмена небольшое досье. Читая его, Лев нашел то, чего при всем желании не сыскал бы и за неделю. Василий Ефимович, дай бог ему здоровья, сокращал сроки до минимума. Напутствовал он ученика словами:

— Удачи тебе, Лева. Не знаю, зачем тебе все это, но, думаю, не ради спортивного интереса. И вот еще что, только без обиды. Не подумай, что отказываюсь от дальнейшей помощи, но я вынужден уехать — пригласили в гости еще до того, как ты обратился ко мне. А я дал слово, что приеду. Однако, — он решительно нахмурил брови, — если положение у тебя и впрямь никудышное, я откажусь от поездки.

— Ни в коем случае, Василий Ефимович! — запротестовал Радзянский. — При всем желании большего вы не могли сделать.

— Э-э, Лева... Ты еще не знаешь, на что я способен.

— Знаю, знаю, — улыбнулся Лев, — потому-то мне лучше держаться от вас подальше.

Вот что приблизительно собрал на Иванова Василий Шерстнев.

Иванов Сергей Юрьевич родился в 1947 году, доктор технических наук, достаточно яркая фигура в финансовой и закулисной политической жизни страны. Занимается разнообразным бизнесом, иначе говоря, не брезгует ничем. Везуч по причине изворотливости (тут Радзянский пришел к неожиданному выводу: Сергей Иванов напомнил ему Бориса Левина). Прославился философскими изречениями: «Сохранять нейтралитет — значит сотрудничать со всеми», «То, что нравится всем, называется навязыванием», «Совесть — это обращение к самому себе». Однажды нарвался на скандал с директрисой Института материнства, когда на ее достаточно колкое замечание предложил матерям жрать свои последыши. Объяснил свою грубую философию тем, что, по его мнению, утрачена связь дикой природы с цивилизацией. Богат, перешагнул едва ли не последнюю ступень обогащения и теневой политики. Коррупцию считает механизмом в достижении своих целей. Твердо верит, что у него только один противник, и имя ему Иванов Сергей Юрьевич. Интриган, время от времени вбрасывает компромат на высокопоставленных чиновников — не ради достижения определенной цели, а из желания закулисных развлечений. Азартный игрок, интересуется художественными ценностями, в частности, золотыми изделиями из царских захоронений в Тилля-Тепе. Любитель авангарда, боготворит Василия Кандинского и имеет несколько работ этого мастера, находится в вечной погоне за полотнами именитого авангардиста. Охрану осуществляет специально созданное частное детективное предприятие «Гвардия», возглавляемое бывшим офицером федеральной службы охраны Павлом Усачевым. В свое время Усачев руководил подразделением, обеспечивающим безопасность председателя Верховного суда Российской Федерации, как специалист привлекался к участию в антитеррористических мероприятиях. До приглашения Иванова возглавить его личную охрану командовал подразделением спецслужбы Внуковского аэропорта.

Не сейчас, а много раньше, и даже не с подачи Руслана Хачирова, Радзянский пришел к выводу, что традиционное устранение этого человека грозит крупным скандалом и бросает тень подозрения на определенный круг лиц. Они на довольно длительный срок могут быть дискредитированы в глазах политических и деловых партнеров, представляющих крупные международные организации. К тому же, если следствие затянется на долгие месяцы, будут потеряны большие деньги и наработанные связи.

Иванов передвигался по столице в бронированном «Мерседесе» с синим проблесковым маячком на крыше, территория вокруг его дома окружена высоким забором, по периметру бегают три кобеля-добермана. Цифровые камеры наружного наблюдения словно маленькие жерла фантастического оружия, не мигая, двадцать четыре часа в сутки охраняют покой хозяина и его домочадцев.

Эти последние сведения подтвердились, когда Радзянский понаблюдал за домом Сергея Иванова. Квалификация Араба позволяла ему успокоить псов желтоватой маслянистой жидкостью — синтезированным запахом суки в период течки, без труда справиться с охранной сигнализацией, вырубить систему наружного наблюдения, дать тем же охранникам попробовать синтез барышни с Тверской и так далее. Но он редко пользовался грубыми приемами, тем более что заказ носил специфический характер: необходимо достать документы, будь они трижды прокляты!

Вот когда Араб забеспокоился: что, если Иванову именно сейчас взбредет в голову воспользоваться документами, подтверждающими крупные хищения руководителей Югбизнесбанка? Для Хачирова и Кургаева это будет означать, что Радзянский осуществил контакт с Ивановым и, несмотря на предостережения, заручился его помощью. Тогда бесполезно оправдываться.

Так или иначе, операция носила затяжной или, лучше сказать, длительный характер, требовала определенных затрат и терпения как со стороны исполнителя, так и заказчика. Насчет последнего условия были оговорены заранее, чтобы в процессе подготовки у Руслана Хачирова не возникло нежелательного недержания. В последнем разговоре с Арабом, состоявшемся после кратковременного пребывания («отдыха») в столице, Руслан применял уже иные термины.

«Когда он умрет?» — об Иванове.

«Раньше срока еще никто не умирал».

«Хорошо. Где мои люди?»

«Ты у меня об этом спрашиваешь? Твои люди, не мои, своих я бы давно нашел».

«Скажи спасибо, что я за это не изуродовал твою девчонку».

Такого трудного задания у Араба не было давно. И вообще с момента последнего, не считая удачной работы в Каире, прошел год с лишним. За этот сравнительно короткий промежуток времени Радзянский многое пересмотрел, о прежней работе напоминали только редкие звонки партнера, исполняющего в их тандеме роль администратора. Борис Левин и был похож на администратора академического театра: подтянут, вышколен, терпелив, с лицом актера, которому на роду написано играть отрицательные роли.

Тщательно изучив полученную на клиента информацию, Радзянский приступил к делу.

Еще при Борисе Левине, возглавлявшем в «Реставраторе» службу безопасности, эта фирма занималась нелегальным бизнесом. Под ее крышей собрались высококлассные мастера: художники, скульпторы, ювелиры. Они подделывали предметы старины и искусства и сбывали их как подлинники русским нуворишам с низким интеллектуальным показателем. Работали так профессионально, используя, где надо, природные краски, «старя» полотна, повторяя кракелюры  и имитируя любые утраты, что до сей поры не имели проблем ни с клиентами, ни с правоохранительными органами.

Незадолго до ухода из фирмы Левин буквально «выцепил» работу Василия Кандинского «Опрокинутый треугольник», с которой делали копию. Он приказал художнику «Реставратора» вместо одной копии сделать две — подделки ушли заказчику, который остался доволен работой мастеров. Он даже шутил, что может отличить копию от оригинала только по меткам, собственноручно оставленным им на обратной стороне холста. Он и заказал копию для того, чтобы обезопасить себя от кражи: подлинник перекочует в надежное хранилище, а многочисленные знакомые продолжат восторгаться «Опрокинутым треугольником» Кандинского в его доме. Прежде чем передать картину в руки «реставраторов», заказчик поставил на обратной стороне полотна печать своей фирмы и свой же залихватский росчерк, этакий фецит , словно расписываясь под скромным, опять же своим, IQ. Наивный! Игорь Березин, двадцатипятилетний кудрявый паренек, окончивший столичное художественное училище, мог с легкостью повторить творения Кандинского или его тезки Перова, проштамповать все полотна и расписаться лучше самого бизнесмена. Что и сделал с одной копией. А подлинник отныне украшает одну из стен в квартире Бориса Левина.

Конечно, Левин мог предположить, что когда-нибудь его квартиру обворуют, но что вором окажется его приятель Лев Радзянский — вряд ли допускал. Поэтому все предосторожности — хитрые замки на металлической двери, сигнализация на: пульт вневедомственной охраны — оказались лишь бутафорией. Как «доверенное лицо» Радзянский, не раз бывавший в гостях у Левина, знал и код на пульте в милиции, и принцип работы замков, которые только с виду имели неприступный вид.

Левин не появится в Москве до тех пор, пока жив Радзянский, — это было на руку Льву, во всяком случае, на данном этапе. Поэтому он, не откладывая, решил наведаться на квартиру бывшего друга. То, что картина Кандинского до сих пор висит на стене в зале роскошной трехкомнатной квартиры на Лужнецкой набережной, Лев не сомневался. Почти не сомневался. Он достаточно хорошо изучил натуру Бориса: тот не станет таскать с места на место предметы своей неплохой коллекции, в которую, кроме уже известного полотна, входила подборка старинных фарфоровых статуэток и пара брошей Фаберже — броши были искусными подделками, хотя на них стояло клеймо мастера.

Едва довольно громко щелкнул замок на двери квартиры Бориса Левина, Радзянский быстро вошел внутрь и первым делом набрал номер вневедомственной охраны, поскольку сигнал уже пошел в отделение.

— "Бирюса — одиннадцать сорок семь", — сообщил он на пульт и, выслушав подтверждение оператора, повесил трубку.

В первую очередь Лев окинул взглядом стену и удовлетворенно улыбнулся: «Опрокинутый треугольник» Кандинского висел на прежнем месте. Он упаковал картину в бумагу и прихватил с собой еще и восемь фарфоровых статуэток.

Борис Левин начал платить по долгам, невольно помогая Радзянскому.