Прочитайте онлайн Легендарный Араб | Часть 35

Читать книгу Легендарный Араб
4116+4047
  • Автор:

35

Гемлик

Окончив телефонный разговор, Руслан некоторое время провел в раздумье. Заставило задуматься сообщение Николая Корзухина: Радзянский выехал в Гемлик на своей машине. «Какого черта он поехал на машине?» — недоумевал Хачиров. Первое, что пришло в голову, — Араб тянет время. Но в этом не было практического смысла ни для кого. И еще одно: почему Радзянский лично не сообщил о своих намерениях, а передоверил это Николаю, приставленному к нему? Игнорирует? Брезгует даже разговором по телефону? Но ведь пройдет время, и ему так или иначе не избежать общения.

И второе, о чем подумал Хачиров: зачем Араб едет в Гемлик?

Прошло не больше пяти минут, а Руслан вышел на связь с Поляковым.

— На какой машине он поехал? — спросил Поляков.

— На своем «БМВ»-"пятерке".

— Прошлый раз он приезжал на нем, если мне не изменяет память. Какой госномер, не помнишь?

Тот факт, что Радзянский, сделав визит в Самару, вернулся в Гемлик именно на машине, ускользнул от Руслана. Легкое беспокойство сменилось легким же недоумением: какого черта он постоянно разъезжает на машине, когда на то существуют поезда или самолеты? Впрочем, если ему нравится сутками просиживать за рулем, бога ради!

Корзухин в этой ситуации сделал все, что смог. Перед отъездом Араба, еще не зная о его намерениях, он в течение нескольких минут беседовал с Радзянским в его машине. Потом совершенно неожиданно Араб заявил, что ему некогда — уезжает в Гемлик, — и выставил Николая из машины. Корзухин, как и положено, увязался было за ним, но быстрый «БМВ» не оставил его «девятке» никаких шансов. Николай на первом же дорожно-патрульном посту задал милиционеру довольно глупый вопрос: «Тут „БМВ“ не проезжал?» — «Да не один!» — насмешливо отрапортовал постовой.

Одним словом, Николай не мог не упустить Араба. Что касается госномера «БМВ», то Корзухин знал его, а во время бестолковой погони он в течение нескольких минут торчал у него перед глазами. О чем Николай и доложил Руслану по телефону, не допуская мысли, что номера эти были на машине-двойнике.

— Госномер Н170ВА, — помолчав, сказал Хачиров.

— Будем ждать нашего путешественника, — ответил Поляков. — Как только он появится на горизонте, меня предупредят.

Для Полякова эта ситуация показалась стандартной. Скорее всего по привычке он, дабы было у кого навести справки, решил навестить Василия Ефимовича Шерстнева.

Старик наотрез отказался от гостеприимства Хачирова и поселился в небольшом домике, принадлежащем Олегу Скачкову. И с этого момента полностью отдался ожиданию Льва Радзянского. Конечно, Араба он не увидит, зато его действия должны проявиться достаточно полно, если не сказать — бурно. Старика беспокоила случайная встреча с Радзянским в этом небольшом курортном городке. Когда Лев появится в Гемлике, его никто не узнает, тогда как он будет иметь преимущество и заметит все, что ему нужно. Поэтому рисковать Шерстнев не стал, осев в буквальном смысле слова в доме Олега и уподобившись слушателю захватывающей радиопостановки, шедшей в записи, поскольку информация до него дойдет с опозданием — незначительным, но все же.

Когда к дому Скачкова подъехал «Мерседес» начальника милиции, Шерстнев сидел на захламленной террасе, в которой Олег не удосужился убраться, предоставив гостю возможность лицезреть коробки и пустые бутылки из-под спиртного. Затемненные стекла машины не дали рассмотреть сидящих внутри, но сердце Василия Ефимовича екнуло. Он невольно подался вперед, ожидая увидеть обеспокоенного охранника, но не самого Полякова. Но именно Вадим вышел из машины и степенно преодолел несколько каменных ступенек, ведущих к дому.

Сдержанно поздоровавшись с Шерстневым и бросив насмешливый взгляд на хозяина, Поляков с брезгливой миной сел за стол. Он морщился от трех вещей сразу: от бардака, творившегося на террасе, от вида московского гостя и хозяина дома, приютившего его.

Собственно, визит Шерстнева до некоторой степени был запланирован, Василий Ефимович еще на ранней стадии операции предупредил, что конечная фаза — то бишь устранение Араба — должна осуществляться под его личным контролем. Он не сказал «руководством», но и то определение невольно делало начальника милиции в его же собственных глазах каким-то дефектным. Поляков понимал: Араб — серьезный противник, но устранить его, по понятиям начальника провинциального отдела внутренних дел, труда не составит. Тем более не надо заметать следы или еще что-то: никто Араба искать не будет. А если оставлять в живых девчонку, то та до конца своих дней будет молчать. И еще дело в количестве людей. Поляков мог задействовать весь личный состав управы, даже попросить «взаймы» у соседей из ближайшего городка.

Так что визит Шерстнева носил скорее обременительный характер. И хорошо, что Скачков лично взял на себя заботу о госте. Поляков на этот счет имел свою точку зрения: Олег подмазывается, чувствуя вину, готов заглянуть в задницу и Полякову, и его «родственнику». Надраил машину и даже не спрашивает, почему это «родственник» (напрашивается — бедный) скитается по чужим домам, вместо того чтобы с комфортом устроиться в особняке Полякова.

Впрочем, определение «дальний родственник» ставило все на свои места. Такого можно встретить в аэропорту или на железнодорожном вокзале, помочь определиться с жильем и пожелать хорошего отдыха. А Поляков, выходит, пусть и чужими руками, дал в придачу гида с отекшим лицом, красными похмельными глазами и с личным транспортом. А если учесть, что Вадим, равно как и его жена, не славились гостеприимством, то все вопросы о неучтивости сами собой отпадали. И кому, как не Олегу, знать о «радушии» хозяина.

Поляков отказался от вина, хотел было отослать Олега, но хозяин сам вышел из дома, присоединившись к Диме Валееву. Оперативники встали рядом с древним автобусом «Колхида», снятым с колес, который Олег приспособил под мастерскую, и о чем-то вяло переговаривались.

Шерстнев вопрошающе приподнял бровь: «Что случилось?»

«Падла! — обругал старика Вадим. — Не удосужился даже рот открыть».

— К нам едет ревизор! — Поляков театрально выкатил глаза. — По фамилии Радзянский. На личном транспорте. Что скажете, Василий Ефремович?

— Ефимович.

— Тем более. Теперь вы тут координатор. А мы так — за водичкой сбегать, дров принести.

Шерстнев ухмыльнулся. Но внутри ощутил холодок. Василий Ефимович затеял опасную игру со своим бывшим подчиненным, игру смертельную, по всем параметрам отдавая себе отчет, что и в одиночку Радзянский мог переиграть целую компанию под руководством опытного разведчика.

Василий Ефимович не выдал своего настроения ни видом, ни голосом, который прозвучал обычно.

— Ну и что?

— Да ничего. Вы главный, — снова напомнил Поляков.

Вот тут Шерстнев позволил себе ироничный тон.

— Я говорил, что мое присутствие здесь необходимо. Пока рано говорить, что Радзянский задумал что-то серьезное.

— Почему?

— Потому, что вы знаете о его скором приезде. Если бы он, повторяю, задумал что-то серьезное, о его приезде не узнал бы никто: ни вы, ни я.

— Ну ладно, — отмахнулся Поляков, — с этим можно согласиться. Хотя, — он в очередной раз сморщился, послав на московского, гостя пренебрежительный взгляд, — мне все эти шпионские штучки кажутся детской забавой.

— На вашем месте я бы не говорил с таким пренебрежением. Расскажите, что вам известно о приезде Радзянского.

Шерстнев слушал и все больше убеждался, что Лева сделал неординарный ход, через посредника заявив о своем намерении приехать в Гемлик. Это был маневр, который легко читался Шерстневым, но ускользал напрочь от внимания Полякова. Араб сделал так, чтобы его ждали, ждали в определенное время. Тогда как он...

«Немного рискованно, — подумал Василий Ефимович, — потому что элемент неожиданности никуда не денешь». Радзянский не подозревает, кто играет первую скрипку, в первую очередь подозрение падает на Бориса Левина, а вот с ним-то, сообщником, мог и должен был посоветоваться Вадим Поляков. А Боря, некогда опытный разведчик, мог прочесть, как с листа, комбинацию Радзянского. Но только при одном условии: если он в курсе состоявшегося разговора между Поляковым и Арабом, где в адрес последнего прозвучали недвусмысленные, однако явно лишние в этой игре угрозы. Мог Радзянский просчитать этот вариант? Просто обязан. Но все же решился приехать. Значит, он знал нечто такое, что ускользнуло от Шерстнева.

«Интересно... Очень интересно».

Все эти мысли лежали на прочном фундаменте, который представлял собой Сергея Иванова, живого Иванова. Во всяком случае, час назад тот был живой и здоровый, заканчивающий четырехдневную поездку в Англию. Эту информацию Шерстнев получил во время телефонного разговора с Москвой. А только в случае смерти Иванова, выполнив задание, Лев мог выехать в Гемлик. Хотя имелся еще один вариант — он достал собственно документы и решил срочно их привезти, надеясь, что в этом случае Иванова могут оставить в покое.

Полякову надоело молчание старика, за которым виделась лишь показуха активной работы серого вещества, и он, опять же не скрывая раздражения, спросил:

— У него что, привычка ездить на машине по городам и весям?

Опять же, если бы консультантом у Полякова был Левин, он мог сообщить о том, что Лев нередко садился за руль и покрывал большие расстояния: неважно, по делам или ехал на отдых. Вместо Бориса ответил Шерстнев, что не нарушало в целом планов Радзянского.

— Именно привычка. Два года назад он был здесь, причем приехал из Москвы на той самой машине, на которой едет сейчас. Я уж не говорю о том, что всего несколько дней назад он приезжал на своем «БМВ». И поверьте: Лев не пустился бы в это путешествие, если бы у него не было здесь срочного дела.

— Я одного не пойму. Его поджимает время, а он вместо того, чтобы прилететь на самолете, катит на машине.

«Здесь ты прав, — подумал Шерстнев, — но у тебя ума не хватит продолжить эту мысль. Иначе бы сообразил, что Радзянский действительно летит на самолете, а не едет в машине».

До хитроумной комбинации с машиной-двойником Шерстнев не додумался, он предположил более простой вариант: где-то за пределами Москвы Лев уступил свое место опытному водителю, заплатив тому и выписав доверенность на перегон машины, а сам воспользовался более быстрым транспортом — самолетом. Чтобы сделать свое дело и через несколько часов в определенном месте снова поменяться с водителем местами. Алиби ему обеспечено только в том случае, если он воспользуется поддельным паспортом и возьмет билет на самолет не на свое имя. Естественно, так он и сделает; Шерстнев с большой долей вероятности мог определить, к кому Лев в этом случае обратится за помощью, поскольку сам дал ему адрес надежного «сапожника», некогда работавшего на «контору».

«Однако и здесь есть доля риска, — подумал старик. — На дороге всякое бывает, вдруг водитель попадет в аварию, а Радзянский, не зная о происшествии, уже совершит то, чего делать нельзя ни в коем случае».

Лева делает серьезный, очень серьезный ход, практически вызывая на себя всю милицейскую свору этого городка и близлежащих населенных пунктов, стало быть, должен исключить любой риск. «Либо я ошибаюсь и Лев не собирается устранять Полякова, либо он придумал что-то более изощренное». Что именно — времени для анализа у Шерстнева не было, сейчас необходимо поддерживать разговор с Поляковым, играя в этот раз на Льва Радзянского. По определению, Шерстнев сейчас был двойным агентом.

— Я думаю так, — объяснил Василий Ефимович, видя нетерпение Вадима, — в связи с отъездом Иванова в работе Радзянского наступила вынужденная длительная пауза, которой он и воспользовался, чтобы еще раз переговорить с Русланом. Не исключаю, что он попросит встречи с дочерью. Для него это очень важный момент, равно как и для всей работы. А стало быть, и для нас тоже. Если я не ошибся в своих рассуждениях, стоит устроить им короткое свидание. Это пойдет на пользу всем. Жаль, что меня не было, когда Лев приехал сюда из Самары.

— И что бы тогда произошло?

— А то. Я бы настоял, чтобы ему разрешили увидеться с дочерью. Так что подумайте о свидании.

Поляков опустил настойчивость старика — довольно длинный монолог Василия Ефимовича показался ему незаконченным.

— Есть еще причина, по которой Араб пустился в путешествие? — спросил Вадим.

— Есть, конечно. И не одна. Меня удивляет, что вы не подумали о том, что Лев уже устранил Иванова и едет сюда забрать свою дочь. Вообще вы держите связь с Кургаевым или еще с кем-нибудь, кто мог бы сообщить о смерти Иванова? Похоже, нет.

— Это не мое дело, а Руслана. Мне он ничего не сказал.

— Ну конечно!.. Вы переваливаете ответственность друг на друга, распределили обязанности. А если бы послушались меня, не приставили бы к Радзянскому этого идиота, Николая Корзухина. Это по вашей вине он нарисовался где только смог: он начал переговоры с Львом, а теперь вот следит за ним, играя в героя невидимого фронта. Такое чувство, что в вашем распоряжении только один человек. И кто! Мелкий порученец постпредства Северной Осетии. И вот он, связавшись с вами по телефону, сообщает, что объект смылся из-под его опеки. Ей-богу, смешно.

— А он не должен был сообщать об этом?

— Обязан.

— К чему тогда этот монолог?

— К тому, что ни вы, ни он не поинтересовались главным. Такое чувство, что дело Иванова вас не касается. Вы недовольны моим приездом, однако первым, кто сообщит вам о том, что Араб еще не выполнил задания, буду я. Равно как и наоборот. А теперь представьте, что Иванов мертв, Лев по дороге сюда. А вы даже не чешетесь! Да, он будет долго находиться в пути, но даже на машине он опережает ваши мысли. Он не простой смертный, обязательно прихватит в дорогу сюрприз. А время тает на глазах, вы ничего не знаете, я ничего не знаю, когда же, спрашивается, готовиться к встрече?

Шерстнев передохнул и продолжил:

— Лично я знаю, что Лев еще не выполнил задания, но его приезд напрямую связан с ним. Я хорошо знаю Льва, он одиночка, а данная ситуации просто диктует не привлекать к этому делу посторонних лиц. Возможно, у него возникли некоторые проблемы и он решил обратиться за помощью к Руслану.

— Ладно, все это я принимаю. Хотя должен заметить, что вы длинно, очень длинно излагаете. — Поляков сделал паузу, после чего в категоричной форме сказал: — Я против свидания Араба с дочерью. Курируйте, если вам не лень, общие вопросы, а вот что касается содержания этой потаскухи, ее безопасности — это мое дело.

— Кстати... Как ее содержат?

— Не как в тюрьме, не беспокойтесь. Удовлетворяют все прихоти вашей Мессалины. — Поляков замолчал, сосредоточенно нахмурив брови. — Выходит, Араб приедет только завтра к вечеру.

— Да, если учесть, что он едет с хорошей скоростью. Если взять среднюю для такой машины, как у него, — где-то сто двадцать километров в час, — то вы не ошиблись.

Поляков посмотрел на часы и встал с места.

— Я сообщу вам о приезде Радзянского. У вас нет желания встретиться с ним?

С этими словами Поляков вышел с террасы. Шерстнев наблюдал, как он спускается по ступенькам, садится в машину, как та отъезжает от дома, волоча за собой пыльное облако.

Вскоре рядом оказался Олег.

— Сегодня мы никуда не поедем? — спросил он, перекатывая в ладонях бутылку местной «Мацесты». — Может, пригубим?

— Не спеши с вином, Олежек.

Шерстнев еще раз вернулся к своим рассуждениям, не упуская ни одной мелочи. Итак, Поляков вместе с Русланом совершили ошибку, неоправданно наезжая на Льва, чем он и должен, просто обязан воспользоваться, убивая сразу двух зайцев, причем одного — в прямом смысле слова, и на время делает жизнь дочери более-менее спокойной. Коли известно о его прибытии, значит, так оно и будет.