Прочитайте онлайн Меридон | Часть 23

Читать книгу Меридон
3118+12158
  • Автор:
  • Перевёл: Екатерина Ракитина

23

Перегрин сопровождал меня домой верхом на впечатляющем гунтере из материнской конюшни. Мистер Фортескью, увидев, что мы подъезжаем по аллее, вышел на террасу, и по его лицу я поняла, что ему не доставляет удовольствия то, что он видит меня с Перри.

Он пригласил Перри в дом и предложил ему чаю. Перри бросил на меня взгляд, закатив глаза, и милостиво согласился. Он сел в гостиной, мельком поглядывая на часы, слово в слово изложил материнское поручение и покинул нас, когда прошло ровно двадцать минут.

Мистер Фортескью устремил на меня серьезный взгляд.

– Ты привлекла внимание леди Клары, – сказал он. – Она не та женщина, которую я выбрал бы тебе в советчицы.

Я взглянула на него так же вызывающе, как когда-то смотрела на па.

– Вот как, – сказала я. – Что ж, вы хотели бы запереть меня здесь, как сельскую вдову, на пять лет?

Джеймс едва не ахнул и покачал головой. Он подошел к окну, откинул занавеску и выглянул наружу. Я не могла понять, почему он на меня не закричит, но потом вспомнила о манерах господ. Он дожидался, когда сможет снова со мной спокойно говорить.

Я подумала, что он дурак.

– Ты меня неверно понимаешь, – мягко начал он, повернувшись обратно в комнату. – Я не хочу запирать тебя здесь и не хочу указывать, как тебе жить. Ты можешь дружить, с кем пожелаешь. Но я не исполнил бы свой долг, не скажи я тебе, что у леди Клары в свете репутация мотовки, игрока и женщины опытной. Ее сын, лорд Перри, пока еще в университете, но и там он известен как игрок и горький пьяница.

Я взглянула на Джеймса с суровым лицом.

– Вы хотите сказать, что они недостойные люди, – без выражения произнесла я.

Джеймс кивнул.

– Мне жаль, что приходится о них дурно отзываться, и сплетничать я не стану. Но ты не знаешь мира, в котором они вращаются, и я должен тебе сказать, что они – неподходящее общество для юной леди.

Я улыбнулась.

– Тогда они мне подойдут, – сказала я. – Я вам многого не рассказала, мистер Фортескью, поскольку не считаю, что вам это нужно знать. Но знайте, что мой отец был пьяницей и игроком, что я зарабатывала на жизнь, объезжая лошадей и мошенничая при их продаже, а еще я крапила для отца карты. Я не та юная леди, которой вы хотите меня видеть, и никогда не научусь ею быть. Я слишком стара, слишком дика и слишком очерствела, чтобы меня можно было переделать по этому лекалу. Хейверинги мне вполне подойдут.

Он хотел что-то ответить, но тут в дверь постучала Бекки и спросила, поеду ли я кататься с Уиллом Тайяком, который ждет меня во дворе.

Я кивнула Джеймсу – нашу стычку на этот раз закончила я.

Во двор я вышла, чувствуя подъем после своей победы. Я прошла изрядный путь, чтобы выравнять счет: между ним, пытающимся сделать из меня ребенка, которым я была бы, если бы он вовремя нашел меня и привез сюда, и бродягой с суровым сердцем, которой я на самом деле была.

Уилл сидел верхом на своей лошади во дворе.

Увидев меня, он улыбнулся.

– Значит, лорда Перри вы благополучно доставили домой, – сказал он.

– Да, – ответила я.

Больше я решила ему ничего не рассказывать.

– Он – довольно приятный юноша, – начал Уилл, приглашая меня к разговору.

– Да, – сказала я.

Я прыгнула в седло и склонилась, чтобы затянуть подпругу.

Лошади тронулись, Уилл ждал, чтобы я что-то еще сказала.

– Но неуправляемый, – продолжил он.

– Да, – ответила я.

Затянув подпругу, как мне было удобно, я склонилась и перебросила гриву Моря на правую сторону.

– Многие девушки считают его красавчиком, – сказал Уилл.

– Да, – согласилась я.

– Некоторые его не видели пьяным, не понимают, что он ни о ком, кроме себя самого, не заботится, – напыщенно произнес Уилл.

Я кивнула.

– Думают, что он – прекрасный молодой джентльмен, с ума сходят, желая, чтобы он им улыбнулся.

– О да, – для разнообразия ответила я.

Уилл сдался.

– Сара, а вам он нравится? – спросил он.

Я придержала Море и посмотрела прямо на Уилла. Лицо у него было серьезное, я знала, что этот вопрос много для него значит. Он хотел, чтобы я честно ответила.

– Тебя это не касается, – равнодушно произнесла я и замолчала.

Мы молча выехали с аллеи на дорогу, потом повернули налево, в деревню. Я смотрела по сторонам, на зеленеющую вдоль дороги изгородь, в которой шуршали птицы, кормившие птенцов в спрятанных гнездах.

Уилл хмурился, глядя между ушами лошади на дорогу.

– Я подумал: надо вас сегодня отвезти к деревенскому учителю, – сказал он, когда мы увидели вдали первые дома. – Он уезжал, когда мы в тот раз были в деревне. Мы своей школой гордимся.

Мы проехали по деревенской улице. Сапожник снова сидел у своего окошка. Он помахал мне, и я помахала в ответ. Возчик крикнул: «Добрый день!» – из своего фургона, где приколачивал отошедшую доску. Я улыбнулась своей бессмысленной широкой балаганной улыбкой, и он улыбнулся мне в ответ – радуясь фальшивой монете.

Мы проехали мимо церкви и дороги, ведущей к Гряде, и направились к длинному амбару, стоявшему вдоль дороги. Я слышала внутри гул детских голосов, поющих песню или читающих какое-то стихотворение.

Уилл свистнул, протяжно и резко, и через несколько минут дверь в боковой стене отворилась, и к нам вышел молодой человек, щурившийся на ярком солнце после затененного класса.

Он был очень странно одет. С ног до головы в зеленом. Мешковатые зеленые бриджи, заправленные в удобные кожаные сапоги, мешковатый зеленый камзол, схваченный широким кожаным ремнем. Его прямые черные волосы были коротко острижены и разделены посередине на пробор, так что его лицо казалось широким, сильным, уродливым, но вместе с тем почему-то милым.

– Майкл Флай, – сказал Уилл. – Майкл, это Сара Лейси.

– Здравствуй, сестра, – сказал учитель. – Я не называю тебя твоим титулом, потому что я никого не зову никаким титулом. Я верю, что все мы созданы равными, и выказываю тебе то же уважение, что и всем прочим. Можешь звать меня Майклом – или братом.

Шестнадцать лет в кочевьях подготовили меня к самым разным людям. Я и прежде встречала таких, как Майкл.

– Здравствуй, Майкл, – сказала я. – Ты здешний учитель?

Он улыбнулся, и его мрачное лицо внезапно просветлело.

– Я учитель молодых граждан, – сказал он. – А вечерами я читаю и беседую с их родителями. Мы вместе учимся, чтобы подготовиться к здешнему труду, воплотить наши замыслы о расширении этой общины, чтобы она стала примером для всей страны и нашей общей миссией!

– Вот как, – сказала я.

– Майкл пришел к нам три года назад из общины в Уэльсе, – сказал Уилл.

В его голосе слышался смех, но не над Майклом.

– Он сослужил корпорации огромную службу, был нашим советчиком и стал работать с детьми.

Майкл улыбнулся Уиллу.

– Они – наше будущее, – сказал он. – Их надо подготовить.

Уилл кивнул.

– Эту школу основала мать вашей мамы, – сказал он. – Когда здесь все только начали налаживать и передавать работникам. Прежде здесь был десятинный амбар.

Он осмотрел высокое и длинное здание.

– Так и осознаешь, во что обходятся преимущества духовной жизни, – сухо произнес он.

– Не понимаю, – сказала я.

Майкл широко мне улыбнулся.

– В этом амбаре хранили долю урожая, которую надо было отдавать церкви и викарию, – объяснил он. – У нас и сейчас есть викарий, но он живет на небольшую плату от поместья. Мы не позволяем ему брать долю от имущества, если он не пашет и не сеет.

– Ему это небось нравится, – сказала я.

Майкл поперхнулся от смеха, а Уилл посмотрел на меня с улыбкой.

– Да, – ответил он. – Нравится. Как бы то ни было, теперь здесь школа, а в другой части здания живут Майкл и дети, у которых родители умерли или сбежали. Таких у нас сейчас трое.

Я достаточно знала о деревенской жизни, чтобы понять, что это неслыханно. Сирот и детей бедняков нужно было доставить в ближайший работный дом, где их ждало жалкое детство, а потом их при первой возможности продавали нанимателю. Ри и Кейти в один голос твердили, что хуже работного дома ничего нет.

– Меня все время били, – однажды сказал мне Ри, удивленный тем, что насилие не порождается гневом, но входит в ежедневный распорядок. – Каждое утро до завтрака. За то, что я роми.

– А в средней части дома, – продолжал Уилл, – живут старики, которые больше не могут работать. Они вместе прядут, присматривают за малышами, когда матери в полях, занимаются резьбой, сушат травы. А мы им немножко платим за труд и продаем их изделия для корпорации.

Ему в голову пришла мысль:

– Вы же выросли с цыганами, да, Сара? Может быть, покажете им, как вырезать цветы из дерева и красить их в яркие цвета? Можно было бы их продавать на ярмарке в Мидхерсте.

Я рассмеялась.

– Единственные ремесла, которые я изучила, это воровство и карточная игра, – сказала я. – Не хотите же вы, чтобы я научила толпу старух крапить карты.

Уилл тоже рассмеялся:

– Нет. Этими знаниями лучше не делиться.

– А здесь, – сказал Майкл, указывая на открытую дверь, – моя образцовая школа. Когда я сюда приехал, тут была обычная школа с дамой-учительницей. Немногие умели читать, а писать почти никто. Девочек учили на домашнюю прислугу, мальчиков – ходить за плугом.

Я это изменил! – воскликнул он. – Теперь у всех одинаковые уроки, у мальчиков и у девочек. Я не позволю учить их по-разному. Они все умеют вести плуг, все могут подковать лошадь, и все сумеют приготовить обед на семью из четверых. Это все должны уметь, и тогда клеймо рабства и праздности богачей будет стерто!

– Вот как, – снова сказала я.

Уилл открыто улыбался, наблюдая за моим озадаченным лицом.

– Но еще я учу их тому, чему они больше нигде не выучатся, – продолжал Майкл. – Они учатся читать, чтобы все знание мира было им открыто. Писать, чтобы могли говорить друг с другом даже в разлуке. Еще я учу их географии, чтобы знали, где они, и истории, чтобы понимали, почему они, бедняки, одержат победу в борьбе с богачами. И французскому я их тоже учу, чтобы они могли говорить со своими братьями и сестрами в славной Французской республике.

– Вот как, – повторила я.

И закрыла рот, потому что челюсть у меня ползла вниз.

Уилл громко рассмеялся.

– Ты напугаешь Сару своим якобинством, – весело сказал он. – Она решит, что ты задумал ей голову отрубить.

Майкл быстро взглянул вверх и улыбнулся. Улыбка у него была кривая и очаровательная, вместо одного переднего зуба зияла пустота. Я увидела, что он моложе, чем мне показалось. И лицо его вовсе не было уродливым, оно просто было каким-то мятым. Одежда его оказалась не такой странной, как сперва померещилось. Я думала, что он в костюме, но теперь поняла, что его одежда что-то означает. Все что-то должно означать.

– Я не хочу отправить сестру на гильотину, – просто сказал он. – Как бы я мог? Она была бедной девушкой, жила простой жизнью, как мы. Я рад приветствовать твое возвращение домой, сестра. Надеюсь, ты найдешь для себя здесь много достойного труда.

Рот мой слегка скривился при мысли о моей «простой жизни», состоявшей из сплошного обмана, переодеваний, фокусов и мошенничества; а что до достойного труда – я подумала, что едва ли хоть день в своей жизни занималась тем, что этот человек счел бы достойным или хотя бы честным трудом. Но ему я это объяснять не хотела.

– Ты не можешь радоваться, что я вернулась домой, – решительно сказала я.

Он снова мне улыбнулся, такой милой, такой уверенной улыбкой.

– Могу, – сказал он. – В этой деревне рано или поздно должен был появиться сквайр, и я очень рад, что это ты. Ты жила среди добрых бедных людей, ты видела их страдания. Ты поможешь нам сделать здешнюю жизнь лучше. Я рад тебе, сестра.

Я подозрительно на него уставилась. Или он был законченным плутом, или простаком. Не могло такого быть, чтобы он радовался, что я вернулась домой.

Он повернулся к Уиллу.

– Хотите зайти, брат? – спросил он. – Молодые граждане хотели бы увидеть свою новую сестру.

Уилл посмотрел на меня.

– Нет, – сказал он, верно догадавшись, что не хочу встречаться с детьми, пока не смогу толком обдумать встречу с их удивительным учителем и этой странной деревней. – Сара сегодня просто осматривается. Ей нужно освоиться, прежде чем видеть новых людей. Передай детям привет от нее.

Майкл кивнул.

– Братский привет, – уточнил он.

Уилл рассмеялся.

– Да, – кивнул он. – Передай им ее братский привет и скажи, что она встретится с ними позже, завтра или послезавтра.

Майкл улыбнулся нам обоим и пошел назад к школе.

Мы дождались, чтобы закрылась дверь школы, услышали, как стихотворный ритм рассыпался на много высоких голосов, задававших вопросы, и повернули лошадей обратно, направившись мимо церкви к выгону.

– Он – замечательное приобретение, – сказал Уилл. – Можете считать его странным, но он сделал для этой деревни больше, чем кто-либо. Он повидал полдюжины разных корпораций и общин, опытных ферм и прочего. Был во Франции на заре республики. Он состоит во всех законных обществах, какие только есть, – и еще во множестве незаконных, как я понимаю. Нам повезло, что он с нами. Его пришлось долго убеждать.

– Ты его сюда пригласил? – удивленно спросила я.

Я думала, что Майкл – идиот, который сюда переехал, потому что больше нигде не смог найти работу.

– Я разве что на колени не встал, только это было бы старомодное раболепство, – ответил Уилл. – Он увлеченный, блестящий учитель, верящий в новый мир. Даже после всего труда, который он вложил в эти места, я не думаю, что мы сможем удержать его навсегда. Есть другие общины, которым он понадобится, и, думаю, в глубине души он предпочтет отправиться в Америку. Эта страна человеку с его талантами ничего предложить не может, его накажут, если увидят, как яростно он старается сделать лучше жизнь рабочего человека.

– Он не опасен? – спросила я.

Я что-то слышала о том, как народ Франции сбросил короля и какой там был бунт.

Уилл улыбнулся.

– Он человек мирный, – сказал он. – Я никогда таких не встречал. Он даже мяса не ест, потому что животных убивают ради человеческого удовольствия. Как подумаешь о нем и о викарии!..

Он прервался и вздохнул.

– А теперь, – сказал он, – клянусь, что выиграю в этот раз гонку у вашей скаковой лошади!

Я посмотрела на дорогу под копытами лошадей. Глубокий песок, пыльный сверху, толстый слой. Тяжелая дорога. У лошади должны быть крепкие ноги и мощные легкие, чтобы быстро и долго скакать по такой галопом.

– Пари? – спросила я.

Уилл рассмеялся.

– Да, – ответил он. – Ставлю дамское седло (я уже нашел его, только нужно будет его привести в порядок) против… – он замолчал. – Так, чего же я хочу?

Его глаза блеснули. Я обнаружила, что улыбаюсь в ответ.

– Не знаю, – сказала я. – Не знаю, чего ты хочешь.

Внезапно его глаза потемнели.

– Будь вы обычной девушкой, – посерьезневшим вдруг голосом сказал он, – я бы поехал с вами наперегонки за поцелуй. Вот чего я от вас хочу!

На мгновение между нами повисла тишина, совсем не игривая, и я уже не улыбалась.

Я собиралась сказать: «Но я не обычная девушка»… – но Уилл прервал меня, прежде чем я заговорила:

– Но раз уж вы не обычная девушка, я вовсе не хочу от вас поцелуя. Вместо этого я попрошу, чтобы вы разрешили мне прочесть вам лекцию о корпорациях и корпоративных фермах.

Я захлебнулась смехом. Уилл был мошенником и плутом – я вдруг подумала, как бы он понравился Дэнди, и знакомая боль застучала у меня в животе.

– Что случилось? – быстро спросил Уилл, увидев, как изменилось мое лицо. – Что такое, Сара? Это же просто шутка.

– Дело не в этом, – сказала я.

Я попыталась изобразить балаганную улыбку, которая могла скрыть все на моем лице, ничего при этом не знача.

– Ничего. Просто живот немножко болит.

Лицо его было очень ласковым. Он протянул ко мне руку, но потом остановился, вспомнив, что я не люблю, когда меня трогают.

– Сможете ехать? – спросил он.

– Да, – ответила я, берясь за поводья Моря. – Пройдет. И мы поспорили!

Уилл крикнул:

– Раз, два, три, пошли!

И я пришпорила Море.

Дорожка, по которой мы скакали, была широкой песчаной противопожарной полосой, которая тянулась через выгон на много миль. Я скакала первой, когда мы вырвались из-под деревьев, но когда мы выехали на пологий склон, лошади пошли голова в голову.

Море тяжело дышал, он ненавидел вязкие дороги, но лошадка Уилла шла ровно и легко, словно пожирая землю шагами. Когда склон стал круче, она немного вырвалась вперед, потом еще.

Я поднялась в стременах и прикрикнула на Море, заглушая звук скрипящей кожи, молотящих копыт и разлетающегося песка, и Море, вытянув шею, прибавил ходу. Я вывела его на обочину, где зеленеющий вереск лучше держал копыта, и его сильные белые ноги рванулись вперед, он погнал от души, и мы снова вырвались вперед с торжествующим криком.

– Вы выиграли! – крикнул Уилл, когда холм выровнялся, и я придержала Море.

Он тяжело дышал, его бока потемнели от пота.

– Вы выиграли! – повторил Уилл. – И я заплачу, хотя скакать по краю полосы – это жульничество.

Я ему улыбнулась.

– Я всегда жульничаю, – сказала я. – Особенно если ставки высоки.

Уилл кивнул.

– Надо было догадаться. Во что вы играете, Сара? В кости?

– В карты, – ответила я.

Уилл рассмеялся, и мы повернули лошадей к дому.

– Где научились? – с веселым любопытством спросил он.

Солнце грело мне спину, мне было так хорошо среди холмов. Справа от нас громко и ровно куковала кукушка, воздух сладко благоухал первым дроком. Уилл на своей лошадке поравнялся с Морем, и мы по-приятельски поехали бок о бок, пока я рассказывала ему про па и его мошенничество по придорожным харчевням. Я рассказала, как меня, совсем маленькую, научили заходить за спины игрокам и смотреть, какие у них карты, чтобы дать знак па. Рассказала, как па посылал меня за свежей колодой к хозяину и как я научилась растасовывать их под па, кто бы ни сдавал.

– И вас ни разу не поймали? – изумленно спросил Уилл.

Я рассмеялась оттого, какой он простофиля.

– Конечно, ловили, бывало! – сказал я. – Я была малышкой, и мои руки были слишком маленькими, чтобы спрятать подтасовку. Но, как правило, никто не замечал. И она тоже была с нами…

Я запнулась.

Я хотела сказать, что она тоже была с нами, пела или плясала, тряся юбками, и что мужчины, достаточно глупые, чтобы садиться играть с па, были довольно глупы и для того, чтобы отвести от него глаза, если женщина, пусть даже еще девочка, плясала на столе, и они могли заглянуть ей под юбку.

Я потеряла нить рассказа, и лицо мое стало печальным.

– Не помню, о чем я… – пробормотала я.

– Ничего, – отозвался Уилл. – Может быть, расскажете в другой раз.

– Может быть, – сказала я.

Я знала, что никогда не расскажу.

Уилл глянул на небо.

– Около полудня, – сказал он. – Мне нужно позднее подняться на Гряду, посмотреть, как там овцы. Там сейчас ягнята – хотите со мной поехать? Они славные.

Я уже хотела согласиться, но вспомнила про леди Клару.

– Не могу, – сказала я. – Днем нас приедет повидать леди Клара, мне нужно переодеться в амазонку.

– Тогда я провожу вас домой, – сказал Уилл, разворачивая лошадь. – Нельзя заставлять господ ждать.

– Я сама доеду, – ответила я. – Я знаю дорогу.

Уилл, помолчав, взглянул на меня.

– Болит? – спросил он, понимая своим быстрым умом, что у меня ничего не прошло, что бы я ни говорила.

Он не знал, как знала я, что эта боль никогда не пройдет. Живот мне разрывал не кусок испорченного мяса, а то, что я потеряла ее, это каждый раз било меня заново, каждый раз, когда я смеялась или видела что-то, что могло бы ее порадовать.

– Нет, – сказала я, отрицая его догадку и отказываясь от утешения, которое он мог бы мне дать. – Не болит. Я вполне могу добраться домой одна, а ты можешь заняться своей работой.

Он кивнул, но не трогал лошадь, пока я ехала прочь.

Я чувствовала спиной его взгляд и выпрямилась в седле, даже запела, чтобы ветер отнес ему мою песню и он понял, что на сердце у меня легко. То была песня, которую заказывал Роберт, если находил скрипачас ему моакажут,�устѰть �дь, что гоня в ж�вал��аже еще девв�е�м пз, к�отх,�лясала на тул�ми, к�ныказала�илас – Ос покаращен�мурилс моак�дей. Гковатый �� я н�сян не аа�илас – О�лаѳов, зесьничедуще� сильнѿ�льногиЂ старики, � мои р раддь�ит� тул�е мепрямо н�дущау амб�еня �лон�релал для эѽоги�услышал� дом�, и я при�Я ра легко�� �� я�об�услыш я.

хоррел вы�, у мокое �,�Меоще� с� жиз��ли умни �p>

�о дос�ийсѳ�осы ещпросил он.��с пока моами неавивш, и через Ётрмолодой сь.

�, за�каоакой� вы спо-разн�е, и я�� пома�.

– Тоа. – Ќ расахЂольк крикнул: «ДоЋ игра�рый дгри� уже не у� Пеулся мн�. Уилл ба зи�уверенноЀасахЂоль�� крикнул: «Добрый битсѰк знаичего �ой мило� будить� высокоул: ��и з�и чома�но еслвидв, к� мне на к�вы бл�ни говор��яжелбудет �я. –тови�гол�отх,��чтоеш��а обоч�ясалпокие�шал� д�жизн� за возд�,тянула�а песня, держне ну�е, �лл св писатѵ�еро, напрТаая завил хс пока� он б��ла��ы иг�>

‿�олучно Ѐидержв: «Д�эта� иэ

�кот сксть ив, что��е У�чу с их уд�м повезлья. Мы не��илиазы�она, �крыт� улыбнулся УЀоч�а�ни�у. Я в�,� тем

У�йкл, Ѿяви�оЌереЂо аезлья.�илл, раз�.

�мал елазаилл п�аса�ы с��ждый раз,�>Я что-тое Ћй ши��етнребрчно��ыехали�,оами��.

Заглян�кры�зал тота. Я увид�чила,�еть,пря�а. – �/p>

�ое ли от потЧ�ывал еави��то �ожет быть, – Ѱ пов��казал Ёес�

Я по�а ио дос�боль��ел � �ялась отал кр�нем наѿросил �, и � нам� он б��ли брапробо�ряду, посмот��, �а. – �/p> �� О�ло�о�

�ое л�и х�й, ка�рь, –ни�у. в жизн��ть к�копытами П�кл, �жда�незо�о �Ђоего �ому чтЁтабыл� –�, запр, в бЇенный,е. Мы� не �� У��ляжзмен��г? О�ди долв� вѸ�е ва вопр� верОн ки� доб�ня, редн пыл�ой м�и я ѻ�ь. Оза бле�л.

Я П��да – я поду� рад,�м, но �:

– Н�ривесте в Ѡ бок�илось?µ�жне н�ле �понаа не ест, по�овѴ� нЀавнод��ем�ечно,– и первой �ерялеь ив, �я сво�росветЅочѺ пе�� с�ик сноы� Ї�товх в яр��ой ш� ме��й ск�Менѵ� аеФранѿ�ль�� ст было и�дос���л.�� сау амб�е�н, л�рый �смотѲ�лп�та�ая б��о вы�сь д ск ме� се�никогж�илоМенороль�ое л но потом о я наила�опосл�ив�лкогЋрасс ме� ѱлиснова втот л в эт былоь с пры�за, чем мн�� вы�сьбал(я Ѿчен�я, ��вот�л и ��ое Ћроба зи�не рад�иво� ела� писЯ подозр�� бы ча втѲ�лптрела кой, и �овидать лжала Мо�тьми, пы вы Ѱ�росил �, и � на�� О�ло�и истории,��ряду, по�л гляечетвеом. от в�у, т�ст�никмно х�й, ка�ы, чторый л, �ж�ошадй ��сян�а,. э� ме� с�ая бволоѻышалль�еспу чтнб�еня��а�ий ѻыбчеге�ь ба�у чш���.<� я попрош��ое�ду, восказ�тем�во�,� дог�оду. Я �м и пось впере�апроб,

Рот моинб – оа, т��ных ф�котор�ул косс мея не труда, p>

� ра легко�оро�акой о�етст�т��,я се�«ДоЋ ествиагл�

Ему �ник�, Ѿ�с его��ал��аже ��дн�с меяО�ла�ноги рв� гля�ла первол круряде, и ааправЃчит�я Ма�илас – ра легко��айк�азворачив�,�ить на�о, на�деа�м м-�яла еры�з�лся УЀо�тьмЀ�� бѲвиѽ�и коѿотом о я нЀвалисвЃчит�Ѳки выс�� ме� сp>

М�арч что �p>

М��росииэ <,ь, и к � в бам� олбы ееен�втчико�сти �– хотите�кому я�а скЌ господ жЀо�тьала, ѽиктЂерев�.

� на с�ейтм� �с ме�д дая з/p>

анулисст�т��еств��во�р�в: «крытра легк�p>

Я � Я �м��ен��акого быт еави��то �аичего �ничо� ѻ��т н��ыказаД�рылаѿриеp>Уилл�ди�/p>

Я з, �ы выех�жел��лжен �– от��а�н�тоФруЂи чЁт�и от потЛ�видать л�выигчто�� п�и, – сухо проказал обыстр�p>– д�дноти пр��ом.

лошадежв: «Д�эта� п�то оѻ и аапрабева� повже запелапа, бы�ерт, �p>

�ло догДня Ст�,�� я вдруг� себя �,�а маѴктЂк на кг�чили�я, о�ави��то �ие доизд�м их пра�ник�л, только �мЀ��� �p> <�росииэ < �юю�он ��а, а Уилл посмотре�>Заглян�кры�заок о боЅ��о�ль. Я рхнулсяей к дому.авля�уй, сестра, �злѸ�явшоав, взглѾ�е вул: «мо�.й лошади!Я пок�коом.Я что-то. Мы � ее бр� зи�ув�улс�нила про л�ботнт мн�тасов�нив, ен��г? и�а.

Оа, �ара, , что�� Пеул�лет�оваазал Уион б��л �н б���асеще.

Я по�лиазы�рапроб�Ќ госла перво�з выгйнами. еня трои хенщЏь отте-�ься.�ня вѲ головё�год�,толит? �слами, пол�, � �еял�иттер�а ж� в�овидать лоЀас�ня Ст�ь за плугомолчав, а, пляешь вГкл�ой м��час троестр�p

Я по�сьЀ�х про� пошвпо кр�.�Ф� опыт е�звор� ег�Ѐвали�он � и аапр�н, л�рѴ�ы Ѱ�� мо�ля этиз�о мн�,� скака доматѵ�ска,по кра� сп� бы��ова втчелюсть ��бо� ст��росил �, �гляд и в�рело лѸ�ява зи�н�я нЀв�коом.

Я ему ул� пома�.

–²его ��ня легко�еренн�аза, есгие общизво/p>

– �вы бл�ь�ра� мяса, � чегГ Не �знала ��оиной ег� мо�ня Ст�Ѱспусмо�мне по�ю сл�бств�оло��просил оА� игра�Ѷет быть, –�овидать лЁказапы�ство�ая псту�ив�а��ле��p>

М�ствов�алась�, пере�ь цеѴадеѽи – нашЯ П��дгда �, двнки зглянул на �ле�трела �озр�� бѵго �н�домашосили заним��ол� �аш��ей к�ж�,�аш���альчи�ыд�ив� хал с��ы ской у�од жЀо�тѰл Ма�лу ос� �смоѾ�еющу, ��сти �– сь.

Уилл кивнуМ�а Ё ���в��? лара, м�е, он� и яа я.�иг��. Уилм плату о�обретение, ‾ сказал о�му а. – Ќ � пожи ѱлаешь Сау�яде, я орже� ае�ть евается. Ѓ и ка�ешь зМожетекогЅе.

��л �о бо�отемнелР� валяепона�И валяепон!�вушк��но� �озр��– сухо  –�овидать лЁказм.

�еваетс�рии��вои�,�ш���.<��и�у�

–н –д�,т кЀо�сегой �естящи�� Ма/p> <к знаи�ния. Т� нку �обы с��а Ё ���в��? лм� Ш�и, был�р�p��ыч�!�ичес�ня Ст�–��о осм вила�Ѱ�в:�чи��о�?�зал ны, до�апроб��вы�

–��о опорадоватѨ�и, бые б��ы� �ушк���Будь в� плату о�обре�м� <�таление, —ня СтЁказАс��а Ё ���в��? вушк���Будь �у, ко�ыд��вор� �� он �ается. оторытасГ д�д��гли г�� с е� �, �крыподозрпожи �вал мен�же пос�х ферм и Пвперебогаче�ерез Ѓжи�ыд�иЁя.�нято на �ть �

��л �енщЏ�вки выс��видать л� �асил? – у�ще.

�дайом � трогают.ерез Ѓжи�ыд�иЁя.�нято �? изменил! – во–�ы, сказм.РоѴа ��се с�а тул��рух к О�ло�о же я х�ня Ст�Уилл кивнуК� О�ло�о �– Болит? – сЌ вссжны �этмймали? –��ныказЗ�оим� я за �О�ло�о же я х��видать л� п�олучно ��а Ј � еледне

Ила ���.й ло�л он.�ворЏ�д�д�челове�а. ��слаИ валяепон�сь до�й р��тор�одозр��– сухо  –�ы, сказОек учл�а, , ѠТоге�едн п�. ��Ѷв: ��Џ�д�д�ѵ� ае��ялеь е с�а тул��р�?�ичес�ня Ст� что ты �е�а. ��с�бретение, ‾ сказЕ�ла, чторад,� на�

– Ед и С… ‵про�ь в� �ушк�орытаспуга�о пре�странно�,ты, чт�ли �й нужно осв�ню �ла сказ�, но он сѾ�тьа�рпожи�� вопр��меют приг�� я уч�я.�нято ла перво�осѽев�оѽ�ли�я, ла,то �по� с�ей на ст��г�>

�оѿот�/p> �меня�лбы ��спод жЀ��видать л� ��л.

Я рассм�ивая и очаракон�>Сол�а�чу Ћ �– нулас трогают.�� ‵про�ь в�! изменил! – во–�ы, сказВ пет отпра�ал, пекрытьлишкомл� �атив�?!од жЀо�ть но УилЃ улыбнуласўеза? Это ор�! ь.

�>Я ужи долг�олол�!�м.

– обоя. Ул�его во нуж�аконных �а первол крия. Т� ж �сла

–�ья. Мы н�

– Х� она �ал лм он�см м свежей р� �� ,�в: ��Џ�д�д�ѵи от пота.� егЇторад�рвой �н�л У�, что�икм�го �рем! изм�� я��галение, —ня СтЁказО выеха�то� м сделать здеш�и от пота.

На мг�е.

�д�а ���,�ая ме�зворкаЅ вопр��� бо во–����ѵи от Ё�ня Ст��ставл