Прочитайте онлайн Наяль Давье. Ученик древнего стража | Глава 2

Читать книгу Наяль Давье. Ученик древнего стража
6316+707
  • Автор:
  • Год: 2019
  • Ознакомительный фрагмент книги

Глава 2

Я был прав – даже непрямой свет раздражал глаза. Краем глаза наблюдая за тусклой тенью, возникшей на полу, я напрягся, сжимая нож крепче. Ну, давай же, заходи.

Старец будто бы послушался меня. Сначала в проеме возник посох, а потом внутрь осторожно шагнул старик. Недолго думая, я сделал рывок вперед, перехватывая старика так, чтобы он оказался передо мной. Не скажу, что я был очень ловок, но вышло без запинок.

– Дернешься, лишишься головы, – приставив нож к его горлу, прошипел я.

При захвате старался повернуться так, чтобы оказаться лицом к выходу, подозревая, что дедок пришел не один. Я оказался полностью прав – в данный момент на меня было направлено несколько посохов. Оглядев быстрым взглядом эти палки, нахмурился. На первый взгляд в искусно вырезанных деревяшках не было ничего опасного, вот только под их прицелом мне становилось довольно неуютно.

Поначалу все было нормально; я удерживал заложника, угрожая приставленным к горлу ножом; старцы хмурили кустистые брови, направляли на меня оружие и недобро сверкали глазами. Вот только вскоре их взгляды изменились – в них появились легкое непонимание и растерянность.

Переглядываться можно до бесконечности, а мне не терпелось убраться отсюда подальше. Гостеприимство местных жителей я успел оценить – мне не понравилось.

Подтолкнув дедка, медленно пошел вперед. Старцы отшатнулись, а потом, переглянувшись, медленно опустили посохи. Вот и отлично, мне меньше проблем.

Один из них – центральный, самый высокий и худой – тихо что-то сказал, вопросительно глядя на меня.

– Не понимаю, – ответил я, мотнув головой.

В следующий момент старики перестали излучать угрозу, я даже удивился тому, что ощутил нечто подобное. Возможно, я прав, и мой дар ощущать эмоции не пропал до конца.

В благодушие дедов я не поверил, поэтому, стараясь не поворачиваться к ним спиной, медленно потащился к выходу, не отпуская заложника.

Наверное, я слишком сосредоточился на противниках напротив, забыв о захваченном старике. А вот тот обо мне не забыл. Понятия не имею, кто их тут обучает боевым искусствам, но я толком не успел ничего понять, как дед выбрался из моего захвата, а потом еще и меня скрутил в бараний рог.

Вздохнул, замирая с заломленной назад рукой. При этом я лихорадочно пытался придумать, что делать дальше. После недавних событий меня вряд ли оставят в живых.

Я даже не успел толком придумать план нового побега, как услышал сзади гомон. В следующий момент мою руку отпустили. Я и не подумал медлить, сразу выпрямился, отскочил к стене и повернулся, настороженно наблюдая за дедами. Они о чем-то спорили с моим недавним заложником, то и дело указывая руками на меня. Старик огрызался, а потом окинул меня недоуменным взглядом и замолчал.

Все мы замерли. В коридоре повисла тишина. Старики выжидающе на меня смотрели, а я пытался понять: что им от меня надо и почему меня вдруг отпустили.

По их взглядам понял, что что-то в моем облике изменилось. Я много экспериментировал в темноте, ориентируясь только на ощупь, мало ли что я там сделал. Когда опустил взгляд, то первое, на что обратил внимание – цвет плаща. Он снова стал белым. Вся остальная одежда тоже побелела. Видимо, этот цвет – изначальный. Когда я экспериментировал, то, наверное, сбил свое первое преобразование, а потом и вовсе забыл о том, что нужно поменять цвет. В кромешной темноте все одинаково. Если нет хотя бы минимального источника света, то и не различишь.

Я уже хотел изменить цвет на черный, но сразу подавил мимолетный порыв. Неужели они отреагировали так на смену цвета? Впрочем, почему бы и нет. Они отлично знают, что в комнату я входил в черных вещах. Помещение я не покидал, думаю, это они тоже отлично знают, не удивлюсь, если караулили. В итоге вышел из нее я в белом. Для них все это, должно быть, выглядит крайне странным. И судя по лицам, что-то да означает.

Немного подумав, чуть расслабился и спрятал нож за пазуху. Не хотелось бы мне светить тем, как он исчезнет, рассыпавшись искрами. К моему удивлению, нож сразу не исчез. Это явно из-за того, что он до сих пор соприкасался с одеждой.

Приподняв руки, показал, что оружия у меня больше нет, и вопросительно вскинул брови.

– И что дальше? – спросил, переводя взгляд с одного старца на другого.

Спустя некоторое время полного молчания один из них резко сказал что-то всем остальным, а потом медленно подошел ко мне, стараясь всем своим видом показать, что нападать не собирается. Подойдя, он заглянул мне в глаза и медленно что-то сказал. Я мотнул головой. Как по мне, то давно уже надо было понять, что я не знаю их язык. Но нет, они снова и снова старались мне что-то втолковать.

Чему-то кивнув, старец встал боком и жестом попросил меня идти за собой. Я с подозрением посмотрел сначала на него, потом на других стариков, но потом все-таки пошел. Не буду скрывать, мне было любопытно.

Проходя мимо дедов, я напрягся, в любую минуту ожидая удара, но его не последовало. Правда, выдохнул только после того, как мы завернули за угол. Шагов позади не услышал, поэтому слегка расслабился, оглядываясь по сторонам. В принципе, смотреть тут было не на что. Простой коридор, если не считать того, что весь он был увит лианами. Иногда через них даже приходилось перешагивать. И опять же, я не заметил окон, но в свет откуда-то лился. Очень интересно.

Дойдя до двери, дед открыл ее и вошел. Я не стал отставать. Правда, входил осторожно – мало ли, по затылку треснет. Но нет, старик стоял около одного из длинных столов.

Осмотрелся. Судя по всему, это помещение выполняло функцию чего-то вроде столовой. Об этом говорили три длинных стола, по обеим сторонам которых стояли лавки, а также тарелки на этих столах. Больше ничего примечательного я не заметил. И снова – кругом лианы.

Повернувшись ко мне, старик указал кивком головы на одну из тарелок. После этого он сел и как ни в чем не бывало принялся есть, делая вид, что не обращает на меня никакого внимания.

Я понаблюдал за ним несколько секунд, а потом подошел к столу и сел. Поглядел на предложенную пищу. Какая-то зеленая похлебка. Пахла она вполне неплохо. Подумав немного, взял деревянную ложку и из вежливости съел немного.

Старец, украдкой наблюдавший за мной, чему-то кивнул, а потом слегка улыбнулся, кладя ложку на стол и отодвигая пустую тарелку. Я сразу сосредоточился, ожидая его дальнейших действий.

– Абелайо, – сказал он, указывая пальцем на себя.

Это могло быть как имя, так и обозначение рода деятельности. Например: я – монах. Или кто они тут все такие?

Услышав шум около двери, оглянулся. Там собрались остальные старцы, с интересом наблюдающие за нами.

– Абелайо? – спросил я, кивнув на собравшихся стариков.

Дед тут же мотнул головой, отрицая, а потом махнул рукой, подзывая остальных. Старики степенно приблизились, отчего я невольно встал – слишком уж все они были высокими, смотреть на них снизу вверх отчего-то совершенно не хотелось.

– Бедоир, Гахарит, Ллвид, Манопус, – явно представлял остальных Абелайо, указывая то на одного, то на другого. А потом положил руку себе на грудь, сказав: – Абелайо, – и замер выжидающе.

– Наяль, – ответил, указывая пальцем на себя. – Давье, – добавил. – Наяль Давье, – произнес так, чтобы было понятно, что это два раздельных слова.

Абелайо закивал, а потом попытался повторить – получилось кривовато, но вполне узнаваемо.

Становилось понятно, что прямо сейчас убивать меня не собираются, но я все равно до конца не расслаблялся, старательно отслеживая перемещение старцев. Те старательно делали вид, что все в порядке. Переговариваясь между собой, они расселись и принялись за еду.

Абелайо привлек мое внимание, не дав долго рассматривать остальных старцев. Указав на стол, он медленно проговорил незнакомое слово. Стало понятно, что он вызвался обучить меня языку. Думаю, они и сами понимали, что пока мы не сможем разговаривать на одном языке, ничего друг о друге не узнаем. Не сказать, что я собирался что-то о себе рассказывать, но понимать аборигенов хотелось.

Я кивнул и тщательно повторил за ним.

С того момента началось мое стремительное обучение. Слова я запоминал очень быстро. Я думаю, что это отголоски моего дара. Именно благодаря умению считывать мысли изучение совершенно нового языка давалось столь легко. Всё-таки, когда считываешь мысли другого человека, то мозг обрабатывает намного больше информации, чем обычно. Это, должно быть, отличная тренировка для мозга.

На этом моменте я всегда задумывался. Если у меня нет физического тела, значит, нет и мозга. Неужели в данный момент за все мыслительные процессы отвечает сознание? Всё это было крайне сложным, поэтому полное изучение себя я оставил на потом.

К тому же помогало погружение в языковую среду. Когда все вокруг говорят на другом языке, то хочешь не хочешь, а выучишь.

В итоге через пару недель я смог худо-бедно изъясняться, складывая слова в предложения. Еще через некоторое время Абелайо привел меня в библиотеку. Правда, перед этим, как я понял, ему пришлось выдержать настоящую битву с другими старцами – судя по всему, они совершенно не хотели допускать меня в обитель знаний.

– Идем, – позвал меня Абелайо, когда я застыл на пороге, осматривая полки с книгами. Конечно, количество книг не поражало воображение, но всё-таки их было много. Взяв в руки тонкую книгу, он что-то сказал и протянул ее мне. Я послушно повторил и взял книгу, открывая ее. Местная письменность отдаленно напоминала древние руны.

Подняв взгляд, с интересом поглядел на посох Абелайо. Раньше я думал, что это просто какой-то необычный орнамент, но сейчас понимал, что он весь исписан.

С того дня Абелайо взялся учить меня не только говорить, но и читать и писать. Не знаю, зачем ему это, но я не сопротивлялся, с интересом впитывая новую информацию.

Пергамент тратить на тренировки не позволялось, поэтому приходилось писать мелом на деревянных отполированных табличках. Иногда, конечно, выходили заминки, но постепенно мой разговорный стал почти идеальным. С письмом было сложнее, зато читать я мог отлично.

Для житья мне выделили небольшую комнату с широкой деревянной лавкой и с тонким соломенным матрацем. Для того, чтобы не нервировать людей, я старательно ел один раз в день, но не более. Старцы на это только одобрительно кивали. Наверное, радовались, что я их не объедаю. Хотя, скорее всего, дело в чем-то другом.

Охрану ко мне не приставляли, дверь в комнату не запирали, но свободно передвигаться по территории не разрешали. Я один раз попробовал осмотреться, но меня вежливо проводили к Абелайо и сдали с рук на руки. Я не стал возмущаться, понимая, что они в принципе и не должны полностью доверять мне.

Вскоре после того, как я научился нормально разговаривать, у нас со старцем произошел давно ожидаемый нами обоими разговор. Начал его я сам, так как мне хотелось о многом спросить. Абелайо не стал отмалчиваться или переводить разговор на что-то другое.

– Почему меня схватили? – спросил я, тщательно подбирая слова.

– Потому что ты был одет, как черный жрец, – невозмутимо отозвался Абелайо. При этом он сидел на лавке и держал свой посох перед собой, слегка опираясь на него. Не понимаю, почему, но старцы везде ходили с этими посохами, редко выпуская их из рук.

– Черный жрец? Кто это? – спросил я.

Напряженные плечи Абелайо при этом слегка расслабились, да и выражение лица стало немного мягче.

– Чтобы понять, – начал он, повернувшись ко мне, – нужно начать издалека.

– Легенды? – спросил, заинтересовываясь еще больше. – Хорошо. Я слушаю.

Старец пожевал губы, будто размышляя, с какого именно момента начать, а потом всё-таки заговорил:

– Очень давно, когда еще не существовало ни нашего мира, ни солнца, ни сияющих звезд, Вечная Мать родила двоих сыновей-близнецов. Похожи они были лишь ликом, но не сутью своей. Хокан и Лодар. Свет и Тьма. Добро и Зло. Вечные соперники, несмотря на то что братья. От их противостояния сотрясалось все сущее. Через какое-то время постоянные битвы надоели им, и братья захотели прийти к соглашению. Они создали наш мир, зажгли солнце и звезды, сотворили людей и остальных живых существ. Это было единственное время, когда два брата работали вместе. Условились они, что в каждое свое творение вложат поровну света и тьмы – это должно было принести желанное равновесие. Но оба брата хитрили. На самом деле жажда победить все еще горела в них. С той поры не родилось в мире ни одного человека, в котором света и тьмы было бы поровну. Всегда перевешивает либо тьма, тогда побеждает Лодар, либо свет – Хокан. Они втянули в свой спор свои творения, заставив нас всю жизнь вести борьбу внутри себя.

Абелайо ненадолго замолчал, но я не торопил его, дожидаясь продолжения рассказа.

– Хокан, – снова заговорил старец, – бог светового дня и добра. Он олицетворяет все хорошее, что есть в человеке. Лодар – его брат-близнец, бог ночи, зла и коварства, создатель кошмаров, дурных вестей и черных дел. День – время Хокана. Ночь – Лодара. Люди поклоняются этим богам. Кто-то почитает Хокана, как мы. А, например, черные жрецы – Лодара.

– И вы воюете с ними? – спросил я, пытаясь понять масштаб противостояния. – С черными жрецами.

– Мы ни с кем не воюем, – хмуро отозвался Абелайо. – Война – создание Лодара, и нам не престало заниматься столь черным делом. Нам не за что их любить, ведь черные жрецы – жестокие люди, потакающие тьме внутри себя. Но если бы только это, мы не стали бы обращать на них внимания, ведь каждый сам выбирает, за каким именно богом идти. – Что-то я в этом очень сильно сомневаюсь. – Но они проводят человеческие жертвоприношения, а это совершенно недопустимо, – отрезал Абелайо.

– Но почему вы приняли меня за него? – спросил я, не став выказывать свой скепсис насчет того, что старцы отставили бы жрецов в покое, если бы те перестали резать людей. Я уверен, нашлась бы иная причина для противостояния.

– Твои одежды, – Абелайо оглядел меня так, словно пытался увидеть на мне хоть клочок черного цвета. – Черные жрецы одеваются именно так.

– А зачем меня кинули в ту комнату и почему не приходили столько времени? – задал еще один интересующий меня вопрос.

– Белые маги не могут позволить себе убивать, ведь убийство подпитывает тьму внутри, – степенно ответил старец. – Но черный жрец достоин только одного – смерти.

Я моргнул, переваривая только что услышанное. Получается, убить они меня хотели, но марать руки не собирались, поэтому закинули в комнату, решив просто подождать, пока я сам загнусь от голода или жажды. Очень замечательно.

– Почему тогда передумали? – поинтересовался, подумав, что эти старики не такие уж и белые, как сами про себя думают.

– Ты, несмотря ни на что, остался жив. Кроме этого, тьма в комнате вытянула из тебя всю черноту, отчего твои одежды стали белоснежными. А это означает, что Хокан распростер над тобой свою длань и решил взять тебя под свое крыло. Мы не могли навредить человеку, судьбу которого решил сам бог.

Так вот, значит, как они все для себя объяснили. Хорошо, мне даже не пришлось ничего придумывать.

– А язык? – спросил я, с интересом замирая. Хотелось бы знать, что они придумали по этому поводу. Абелайо меня не разочаровал.

– Знания и мысли твои, скорее всего, ранее были столь полны черноты, что утекли вместе с тьмой из сердца. Разума ты не лишился лишь по желанию Хокана, даровавшего тебе свое благословение.

Неужели главарь не сказал им, что я и раньше ничего не понимал? Наверное, так и есть, раз старцы сделали такой вывод.

– А те разбойники, почему они привели меня к вам?

Старец глянул на меня чуть снисходительно.

– Черных жрецов не только маги не любят. Простые люди тоже не испытывают радости при встрече с ними. Жреца можно убить, но тогда тьма внутри победит. Никто не желает подобного, поэтому, поймав черного жреца, светлые люди стараются привести их к нам. Конечно, мы благодарим их за это.

Что-то я сильно сомневаюсь, что те аборигены были светлыми. И не прирезали они меня сразу как раз из-за той самой благодарности от этих белых магов. Кстати о них.

– Вы говорите, что вы светлые маги. Я понимаю, почему светлые, но что значит маги? – поинтересовался я, желая узнать, насколько правильно понял значение слова, которым старец назвал себя. Всё-таки на местном это звучало немного не так, как я привык. Это я переводил слово гавал как маг, но, как мне кажется, более близким по значению всё-таки будет друид или что-то вроде этого.

– Мы – последователи Хокана. Мы занимаемся, тем, что приносим в мир свет, пробуждаем его в людях. Кроме этого, мы заботимся о природе, лечим ее, зверей и людей, забирая их хвори и печали.

– А ваши посохи?

Абелайо помолчал с минуту, задумчиво рассматривая меня, а потом всё-таки ответил:

– Эти письмена сделаны не просто так. Они вырезаны для того, чтобы собирать в себя силу солнечного света. Это помогает нам лечить.

Я покосился на посох. Что-то мне подсказывает, что не только лечить помогает эта дубина. Не зря ведь они все время тыкали ими в меня. Подозреваю, если нужно, то с помощью заключенной в посохи силы они и умертвить могут.

– О какой силе вы говорите? – уточнил я, рассчитывая на то, что речь идет всё-таки о магии.

– Думаю, нам пора идти на ужин.

Старец поднялся, тяжело опираясь на посох. Он явно дал понять, что далее развивать эту тему ему совершенно не хочется. Жаль. Пока еще мне не совсем понятно, правда ли в посохах заключена магическая сила, или это просто обороты речи такие. Мало ли, вдруг это просто обязательные атрибуты местных друидов. Положено ходить с посохом, рассказывая всем, что это для накопления силы, и все тут. А на самом деле ничего подобного нет, просто расписанные палки.

Почему тогда тыкали в меня? Если посильнее размахнуться этим посохом и дать человеку по голове, то он вполне может умереть от удара. А мертвецу все равно, из-за магической силы он умер или из-за банальной физической.

На ужин я не пошел. Есть мне по-прежнему не требовалось, но как я уже сказал, раз в сутки с утра я съедал немного. Вместо этого я окопался в библиотеке, пытаясь вычитать что-нибудь полезное. Судя по тому, что меня спокойно в ней оставили, здесь нет ничего интересного. Я не расстроился – на данный момент мне хватало и этого.

В рассказ о Хокане и Лодаре я не сильно поверил. Подозреваю, что это всего лишь местная религия. Людям всегда нужно во что-то верить. Здесь вот верят в Свет и Тьму. К тому же не исключено, что подобная вера существует исключительно в этой стране или в ряде стран, а где-нибудь на другом конце планеты совсем иные легенды, боги и сказания.

Чем лучше я мог разговаривать, тем больше задавал вопросов. Абелайо старался отвечать на все, лишь изредка о чем-нибудь умалчивая.

Так я узнал, что мир этот носил название Овь. Считается, что Овь – центр всего мироздания. Братья-близнецы очень старались, создавая мир, так что все, начиная от солнца, заканчивая звездами, крутится вокруг Ови. Ну, это вполне ожидаемо.

Страна, в которой я оказался, называется Скадония. Правит ею король Ньорд Железный кулак. Имя это он получил не просто так. Пятнадцать лет назад что-то там случилось в столице, королевская семья почти вся полегла. То ли потравили, то ли просто прирезали. Выжил лишь двадцатилетний племянник безвременно почившего короля. Начались брожения среди знати, но на трон все-таки сел законный наследник короны.

Сел – и тут же полетели головы. В тот год много кого казнили. Ньорд рубил головы без лишнего трепета и сожалений. Недовольные аристократы торопливо заткнулись, опасаясь попасть под раздачу. Кроме этого, соседи у Скадонии весьма беспокойные, так и норовят потрепать нервы. До сих пор Ньорду удавалось выходить победителем из всех сражений.

Народ короля не сказать, чтобы любит, ведь Ньорд для простых людей особо ничего не сделал. Но они были ему благодарны за то, что налог не поднимает и не втягивает Скадонию в бессмысленные войны, которые еще при старом короле были привычным делом. При Кнуте (предыдущем короле) по Скадонии дважды прокатывались разрушительные войны, после которых народ был практически полностью разорен.

Находится Скадония в северной части материка. Небольшая страна, имеющая выход в море – частый предмет раздора между Скадонией и соседями. Гор в этой стране нет, большая часть покрыта густыми, старыми лесами.

Кроме Хокана и Лодара, люди здесь верят во всяких созданий природы. Некоторые из них якобы были созданы Хоканом, значит, добрые. Другие же Лодаром. Ну, думаю, тут и так все понятно – зло во плоти, нацеленное на то, чтобы сбить человека с пути праведного, а то и вовсе сделать так, чтобы он умер как можно более медленно и болезненно. Непонятно только, зачем творцу мучительная смерть своего же создания.

Например, в лесу можно встретить как добрых созданий, так и злых. Доброе всегда поможет найти дорогу заблудившемуся путнику, покажет место, где можно безопасно переночевать, наведет на грибную поляну или на созревшие ягоды. Злобное создание же постарается всеми силами сделать так, чтобы человек заблудился и погиб.

И так везде. Чуть не утонул? Будь уверен, это злобный озерный дух едва на дно не утянул. Молоко быстро киснет? Горшки бьются? Мусор слишком быстро в доме собирается? Вещи пропадают? Значит, на плечах принес из леса пакостника, которого теперь и метлой поганой не выгонишь из дома.

Даже не знаю, насколько все это правда. С одной стороны, более скептическая моя сторона все это отрицала, ведь лично я ничего подобного никогда не видел. С другой стороны, магия ведь существует, так отчего бы не быть каким-нибудь иным существам, отличающимся от простых животных или людей. В общем, я решил, что пока буду относиться к этому как к обычной части местного фольклора. А вот если в дальнейшем что-нибудь подобное встречу, то пересмотрю этот момент и приму как новую данность.

Естественно, меня интересовала местность.

Я узнал, что данное здание сами старцы называют святилищем. Как уже говорил, мне не позволяли исследовать его, так что я толком не видел, что тут и как. Одно могу сказать, снаружи здание выглядело намного меньше, чем ощущалось внутри. Таких длинных коридоров никак не могло быть в столь небольшом строении. Только это наталкивало на мысль о применении магии. Заставлял задуматься и постоянный свет, исходящий непонятно откуда. Я некоторое время рассматривал растение, растущее здесь повсюду, но нет, оно не светилось, так же как и стены, потолки и пол. Казалось, свет внутри здания просто есть, и все.

Святилище находится в одном из самых старых лесов Скадонии. Жить в нем опасаются даже местные жители, так что людей тут можно встретить крайне редко. Правда, к святилищу ведет дорога. По ней сюда добираются те, кто желает излечиться. Просто так приходить и тревожить священный покой старцев не принято.

Сам лес относится к наделу хорна Эсбена. Хорн, как я понял, это что-то вроде привычного мне барона. Надел имеет выход к морю, поэтому хорн считается богатым человеком. Вдоль берега сосредоточено много деревень, в которых люди занимаются рыболовством.

Люди здесь живут вроде и не сказать, что совсем бедно, но время от времени находятся те, кому работать не слишком хочется. Они сбиваются в стаи и разбойничают. Некоторые просто на дороге, живя при этом в лесу (подозреваю, как мои недавние знакомцы), а другие отправляются в море. Таких разбойников называют ворогами.

Как я понял, вороги – это кто-то вроде морских грабителей. Одним словом – местные пираты. Никто не знает, где они берут корабли – кораблями тут называют почти все лодки, у которых есть парус, – но все давно уже привыкли, что вороги каждое лето приплывают, чтобы собрать так называемую дань с прибрежных деревень. В таких деревнях селятся в основном рыбаки, и многие живут вполне себе не бедно – северное море богато рыбой.

Короли пытаются бороться с ворогами, но жажда людей заиметь блага, при этом не работая усердно, неистребима. На место уничтоженных кораблей и ворог приходят через какое-то время другие. Причем не все из них чужаки. Люди много раз видели, как к стае (так называют здесь бандформирования) ворог прибиваются и дорожные разбойники.

Все уже более-менее привыкли к нападениям, поэтому, как только сходит снег, стараются спрятать ценности подальше – то есть в лес. В остальное время усиленно наблюдают за морем, чтобы при нападении как можно скорее скрыться в лесу. Вороги, конечно же, стараются нападать неожиданно. Иногда получается, иногда нет.

Городов в Скадонии не так уж и много, но самый крупный, несомненно, столица – Андор. Полтора века назад случилась страшная война, согнавшая все население Скадонии к замку короля. Люди искали защиты за стенами замка, а после войны многие решили поселиться рядом. На всякий случай, чтобы в случае чего не нужно было далеко бежать. Постепенно деревня разрослась, превратившись в настоящий город. Его обнесли каменной стеной, да так и оставили. Дома поначалу строили деревянные, но потом случился пожар. Люди исправились. Дома в столице теперь все каменные, деревянные постройки запрещены.

В центре Андора стоит замок короля. В нем живет он сам с семьей, члены местной аристократии, десяток белых магов и еще толпа слуг. Рядом с замком расположены казармы, в которых проживают королевские воины. Все аристократы имеют дома в столице. Некоторые в них даже живут время от времени.

Большую часть жителей Андора составляют ремесленники. Остальные жители Скадонии ездят в столицу торговать. Чтобы получить право продавать свое, нужно заплатить налог в казну. Налог зависит от того, что именно продаешь.

Деньги в стране есть, но их настолько мало, что большинство жителей золотые монеты не видели ни разу, довольствуясь медными деньгами. Серебро встречалось тоже крайне редко. В основном все предпочитали простой обмен.

Теперь о простых людях. Кроме рыбалки в северном море люди кормятся с лесов. Конечно, охотиться на крупных зверей не разрешается. Поймают, сразу же оштрафуют, а если человек часто попадается на этом, то могут и в тюрьму отправить. Но люди все равно ходят на охоту. Во-первых, леса здесь настолько густые и обширные, что шанс быть пойманным очень небольшой. Во-вторых, иногда это единственная возможность прокормить семью. У некоторых много детей, но мало земли. Того, что они собирают с нее, не всегда хватает на прокорм.

Как я уже сказал, верят тут в Хокана, Лодара и в Вечную Мать. Но Мать (подозреваю, что это нечто вроде вселенной) воспринимают как что-то громадное и абстрактное. Конечно, ее почитают, но если вдруг что, обращаются в первую очередь к братьям богам, а не к их могущественной и слегка даже пугающей матери.

В основном вера сосредоточена, конечно, вокруг Хокана. Лодар же является олицетворением зла, и почитать его как бы не слишком принято. Это как с дьяволом – все о нем знают, но поклоняются ему только определенные люди.

Друиды называются орденом, конечно же, белым. Все жрецы состоят в собрании, естественно, в черном. Оба культа на дух друг друга не переносят. Люди справедливо боятся черных жрецов – никому не хочется проснуться однажды на черном алтаре. Все знают, что они практикуют жертвоприношения, поэтому этот культ в Скадонии официально запрещен.

Если черный жрец осмелится войти открыто, например, в Андор, то его сразу арестуют. После его ждет либо пожизненное заключение, либо смерть – это в случае, если выяснится, что он участвовал или проводил жертвоприношения. При встрече со жрецом где-то в более уединенном месте люди предпочитают сразу бить. Жестоко? Просто люди боятся, и всё. По словам Абелайо, черные жрецы сами виноваты, что сейчас могут только скрываться, не высовывая носа из своих подземелий.

Конечно, меня волновали эти маги. У меня возникало много вопросов. Например, неужели друидом может стать только человек преклонного возраста? Лично я видел только старцев.

Абелайо на вопросы о белых магах отвечал крайне неохотно. Я вообще не представляю, что заставляло его идти мне навстречу, но пусть и вяло, но он всё-таки рассказывал. Но, как я подозреваю, не всё.

Оказалось, полноценным белым магом или, как я их иногда называл, друидом (просто эти старцы почему-то больше ассоциировались у меня именно с древними друидами) человек может стать, только переступив определенную возрастную черту.

Вступить в культ Хокана (белый орден) можно было только по достижению ребенком десяти лет. Семье выплачивали некоторую сумму, и она навсегда теряла право на этого ребенка. Он становился учеником. Десять лет он познавал основы окружающего его мира. То есть его обучали всему, что должен знать и уметь будущий друид: читать, писать, делать чернила, бумагу, различать травы, определять болезни и многое-многое другое. При этом он еще и помогал по хозяйству.

После этого человек становился слушающим. Он по-прежнему обучался, помогал, но плюс ко всему этому еще и пытался научиться слышать мир и природу вокруг. Абелайо на полном серьезе пытался убедить меня, что он лично умеет понимать язык птиц, а тот же Гахарит (один из старцев) спокойно может пообщаться с любым волком (их тут еще называли злыднями) в лесу, при этом его никто даже не подумает сожрать. Верится с трудом, но я не спорил.

Как именно человек учится что-то там слышать, я без понятия. Абелайо не стал вдаваться в подробности. Я так понимаю, что информация эта закрытая. Сказал только, что в большинстве случаев услышать мир получалось только через несколько десятилетий после начала тренировок. Именно поэтому друидами становились в столь позднем возрасте. Что-то мне подсказывает, если маги и в самом деле могут управлять какой-то силой, то учатся они этому как раз в этот период слушания.

В общем-то после того, как человеку удавалось услышать мир, он вполне мог звать себя белым магом.

Абелайо пытался убедить меня, что все маги как бы между собой равны, ведь иначе не избежать зависти, а зависть – порождение Лодара. Вот только я не очень-то ему верил. В любом случае среди них есть те, кто пользуется большим авторитетом, а есть те, кто сидит по святилищам в самых дальних уголках страны.

На вопрос, почему в святилище я не видел никого кроме старцев, Абелайо ответил, что пока человек не стал полноценным друидом, встречаться с простыми людьми не принято. Считается, что люди могут каким-либо образом сбить с пути истинного молодого и неопытного человека, пошатнуть его веру, отчего стремление его угаснет.

К женщинам члены культа относились неоднозначно. Нет, их не считали созданиями Лодара, но верили, что в женщине всегда больше мрака, чем света. Почему? А потому что она одним своим видом способна пробуждать в мужчинах низменные желания. Тьма всегда тянется к тьме, а свет к свету. Раз женщина пробуждает в мужчине темные желания, значит, в ней самой много мрака.

Секс не считался чем-то запретным, тем более если он происходил между мужем и женой. Всё-таки боги создали людей именно такими, и все понимали, что полностью искоренить стремление людей спать друг с другом нереально, да и глупо.

К блудницам отношение было еще более странным. Их не презирали, даже находили полезными, но старались близко не подходить. Считалось, что один человек может перетянуть в себя мрак другого. Блудницы, конечно же, были воплощением тьмы. При этом спать с ними не запрещалось никому. Якобы после секса со жрицами любви мужчины освобождались от небольшой части накопленной в себе тьмы – она переходила к блудницам. Даже сами маги не видели ничего плохого в том, чтобы спать с теми, кто продает свое тело. Конечно, они считали себя эталоном света, но, как сказал Абелайо, даже в самом светлом человеке есть пятно мрака.

И при всем при этом встречаться с такими женщинами старались максимально скрытно. Это не считалось чем-то зазорным, просто не принято было афишировать. Очень удобно придумали, ничего не скажешь.

* * *

Я никуда не торопился, так что спокойно читал книги, расспрашивал Абелайо, тренировал свои способности в комнате, где меня никто не мог видеть. Можно было оставить святилище, но покидать пока вполне себе удобное место я не спешил. Меня совершенно не тянуло в столицу. Что я там не видел? Судя по тому, что я услышал, Скадония не слишком далеко ушла от обычной средневековой страны. Да и до красот природы мне как бы не было никакого дела. А вот здесь обитали подозрительные маги, не желающие открывать всех своих секретов – это было куда более интересно. Так что я вовсю пользовался гостеприимством и никуда не собирался.

Несколько раз пытался предложить свою помощь, но мне вежливо поясняли, что гость может ни о чем не волноваться. Сразу понятно, что старцы просто не хотели, чтобы я шарил по территории. Иногда мне казалось, что они сами толком не знают, что со мной делать.

К тому же меня заинтересовало то, что знаки на посохах по-прежнему оставались для меня непонятными. Я обратил внимание Абелайо на это, но тот лишь заверил, что это мне совершенно точно ни к чему.

Вскоре все книги, к которым меня подпускали, были прочитаны, а вопросы – заданы. Более ничего интересного маги предложить мне не могли, вернее, не хотели. Естественно, многое осталось в тайне, ведь я для них всё-таки чужак. Нужно было сделать выбор: либо уходить, либо попытаться каким-нибудь способом разузнать то, о чем маги умолчали. И с первым и со вторым возникли некоторые проблемы.

Как я уже говорил, эти друиды и сами не знали, что им со мной делать. Я вроде как, по их мнению, когда-то был черным жрецом, но в то же время со мной произошли изменения, которые они успешно себе объяснили сами. Как бы отпустить меня надо, но я ведь был черным жрецом. Убивать или отпускать меня не хотели, оставлять в святилище тоже причин не было. Обучать меня никто не собирался, привлекать к работе или свободно передвигаться по территории тоже, но и держать меня вечно взаперти они считали неприемлемым. Я буквально ощущал их растерянность. Картина мира никак не желала складываться.

Лично я с удовольствием получил бы еще больше информации, именно поэтому не спешил с уходом. Но очень скоро мне стало понятно, что больше ждать не стоит.

Это случилось в один из вечеров. Я как обычно сидел в это время в своей комнате, медитируя. Прошло уже достаточно много времени с тех пор, как я пришел в этот мир, но я по-прежнему пытался пробудить свои старые способности и ощутить магию в мире.

Ничего не получалось, но я не сдавался. Когда дело касалось магии, я становился крайне упертым. Любое другое дело я вполне мог давно забросить, но только не это.

В общем, я медитировал. А в следующий момент мне в уши устремился поток различных звуков. Сначала я растерялся, вздрогнув и почти оглохнув, но потом с любопытством прислушался. При этом я ощутил предвкушение. Произошедшее казалось чем-то новым, необычным. Неудивительно, что это меня заинтересовало. Последнее время в святилище стало совсем нечего делать.

Перед закрытыми глазами пульсировали различные цвета. Постепенно звук очищался, так что очень быстро я понял, что слышу чей-то разговор. Пока я не собирался анализировать происходящее, просто постарался, скажем так, убрать все помехи. Постепенно у меня получилось, и я смог разобрать голоса.

– Мы не можем отпустить его, – судя по голосу, это был Бедоир – один из старцев. – Вы, Абелайо, слишком привязались к этому жрецу.

– Он не жрец, – моментально возразил Абелайо – уж его-то голос я узнаю без ошибок. Как и голоса остальных старцев, которых постоянно видел в святилище.

– Мы не знаем, какие уловки они могут использовать, – поучительно сказал Бедоир. – Они лжецы, как и их бог.

– Бедоир! – пресек его Гахарит. – Несмотря на то что мы не почитаем Лодара, он всё равно остается богом. Проявите уважение!

– Я и проявляю, – возмутился Бедоир. – В чем обида тьме, если ее назовут тьмой? Я просто говорю правду. Ложь сотворил Лодар, так почему же я не могу назвать его лжецом?

После этого воцарилась тишина. Видимо, старцы обдумывали высказанную идею. Сам я лишь лениво подумал, что некая правда в словах Бедоира всё-таки есть, но слишком углубляться в эти мысли я не желал.

– Мы отошли от темы, – медленно проговорил Манопус. Его голос тоже было крайне легко узнать – в отличие от других, он разговаривал медленно, словно растягивая слова. Мне кажется, он вообще не местный. – Давайте вернемся к тому, что мы будем делать с нашим неоднозначным… гостем.

– Лично я за то, чтобы закрыть его в той комнате и забыть, – выдвинул явно нерадостное для меня предложение Бедоир. Думаю, не ошибусь, если говорят обо мне. Хотя, кто знает, может, у них тут еще есть гости. – Он вообще человек? – задал он вопрос. – Как можно жить, питаясь таким малым количеством еды. Я вот…

– Зря вы так, – прервал его, судя по дребезжанию в голосе, Ллвид. – В писании говорится, что не стоит увлекаться простой пищей, ибо она пробуждает жадность и ненасытность. Необходимо строго ограничивать себя, не балуя тело смертное.

– Знаю я, что говорится в писании, – раздраженно отмахнулся Бедоир. – И что вы хотите этим мне сказать? Что он воздухом питается, что ли? Это невозможно!

– Некоторые умудренные годами святые старцы, – снова заговорил Ллвид, – способны насыщать свое тело силой, не употребляя обычную пищу.

– Святые старцы, – противно протянул Бедоир. – На то они и старцы, а он мальчишка! – вскрикнул он. – Обычный мальчишка-жрец. Он ввел всех нас в заблуждение, с помощью силы Лодара сменив цвет своего одеяния.

– Никакие силы на это не способны, – возразил Манопус.

– А вы неужто так близко знакомы с силами Лодара? – слегка ехидно поинтересовался Бедоир. – Нет? Я так и думал. Никто из нас доподлинно не знает, на что способны эти дети тьмы. Они могут говорить что угодно, врать, изворачиваться, как змеи, считая, что тем самым угождают богу своему. Я уверен, что Лодару такое по нраву, но это означает, что жрецам веры нет.

В комнате снова воцарилась тишина. Я уже понимал, какое именно решение примут старики. Бедоир говорил вполне убедительно. На их месте я бы и сам заподозрил нечто подобное.

– Я общался с ним более других и могу с уверенностью сказать, что нет в этом юноше тьмы.

Я так понимаю, что своей свободой я до сих пор обязан именно Абелайо.

– В вас слишком много света, Абелайо. Настолько, что он слепит и вас, заставляя закрывать глаза на очевидные факты.

– А в вас бурлит тьма и ненависть, – парировал Абелайо. – Вы кипите ею. Этот юноша пробыл в отдельной части достаточно, чтобы все мы смогли понаблюдать за ним и сделать выводы.

– Я и сделал, – огрызнулся Бедоир. – Он лживый жрец, который притворяется светлым, чтобы спасти свою жизнь.

Ну, не так уж и не прав был Бедоир. Конечно, я не жрец, но одежды в черный цвет не перекрашиваю именно потому, что мне нужно было задержаться в святилище.

– Я за то, чтобы отпустить этого юношу и не очернять свои души смертью невинного человека, – настаивал Абелайо.

– Я за комнату, – фыркнул Бедоир. – Ему там самое место.

– Думаю, – протянул Манопус, – что не стоит вдаваться в крайности. Мы можем последить за ним еще немного. Он ведь прочел все книги? Тогда можно дать еще немного. Старые легенды, сказания, что-нибудь совсем незначительное.

– А смысл? – Бедоир явно начал закипать. – Он проглотит и их, и что дальше? Сколько мы будем отвлекаться на него? Сколько нам еще делать вид, что его пребывание здесь нас никак не волнует? Нет, давайте решать сейчас.

– Всегда можно отпустить…

– Но!.. – вскинулся Бедоир.

– Дайте мне договорить, – перебил его Ллвид недовольным голосом. – Я говорю о том, что его можно отпустить, но при этом проследить. Если он лжет, то через какое-то время сменит цвет одеяния, повинуясь своей природе. Вот тогда его можно будет снова схватить и закрыть в комнате.

– Глупости, – хмыкнул Бедоир, которого явно не устраивал такой вариант. – Лишняя трата времени. Отпускать, следить, потом вести обратно.

– Мы – свет. Не забывай об этом, Бедоир, – продребезжал строго Ллвид. – Мы должны опираться на справедливость и действовать согласно ей, не обращая внимания на неудобства или собственную лень. Абелайо прав, в вас слишком много тьмы. Мы все ощущаем ее, вам надо с этим что-то сделать, дорогой Бедоир.

Интересно, что именно должен сделать Бедоир, чтобы избавить от так называемой тьмы. Как по мне, так он просто сам по себе такой, причем сейчас еще и отчего-то сильно раздражен.

– Конечно, я постараюсь что-нибудь с этим сделать, – между тем ответил Бедоир. Мне кажется, я даже услышал скрип зубов. – Но кого мы пошлем следить? Если он жрец, то любого из нас с легкостью заметит, как бы мы ни скрывались.

– Заметит белого мага в лесу? – удивленно проскрежетал Ллвид. – Бедоир, о чем вы говорите? Черные жрецы не способны на такое.

– А еще они не умеют сами перекрашивать свои одеяния, – ехидно напомнил тот, кто явно желал мне смерти. И чем я ему так насолил?

– Хм, – задумчиво промычал Ллвид. – Вы правы. Если цвет своего одеяния он изменил самостоятельно, то мы не можем быть полностью уверенными, что у него нет никаких иных сил.

Снова тишина.

– Так что решим? – спросил нетерпеливо Бедоир. – Можно посадить его в комнату и подержать немного дольше. Если не погибнет и в этот раз, значит, он на самом деле находится под дланью Хокана. Тогда мы сможем его спокойно отпустить.

– Хорошо, – сказал Ллвид, явно не слишком охотно. – Пусть будет так.

В этот момент звук будто бы отдалился, а я ощутил себя так, словно вывалился из какой-то черной дыры. Хотелось поразмыслить, что это такое сейчас было и как у меня получилось, но я решил, что этим можно заняться немного позже. После того, как я покину это переставшее быть гостеприимным место.