Прочитайте онлайн Охотник | Глава вторая…КАК УТРЕННЕЕ ОБЛАКО

Читать книгу Охотник
4816+2268
  • Автор:

Глава вторая

…КАК УТРЕННЕЕ ОБЛАКО

…Светила набирающая силу луна. Они шли по широкому ручью, прижимаясь к затененной стороне, держали интервал метров пятнадцать. Первым двигался Цыган, за ним – Доктор, замыкающим шел Гурон. Началось все с того, что информатор из деревни сообщил: "львы" ушли. Информатор был сыном местного колдуна и законченным алкоголиком – от него всегда разило зудаби.

А уж за бутылку дурного местного виски он, кажется, готов был продать и папашу. А еще он был законченным подонком. В деревне его не любили, но не связывались. Как же? Папаша-то – колдун. А в колдовство в этих краях верят безоговорочно… над этим можно иронизировать, но еще во время первой командировки Гурон понял, что не все так просто. Здесь, в африканской глубинке, иногда происходят такие вещи, что… в общем, не все так просто, ребята. Сообщение информатора проверили, и оно подтвердилось: "львы" снялись и укатили в полном составе. С какого такого перепугу – непонятно, но факт налицо: в старом форте "львов" нет. Сынка колдуна поощрили, выдали большую бутыль виски.

Гурон убедил Грача, что упускать такой шанс нельзя – раз уж "львы" ушли, то стоит наведаться в форт и оставить "львам" "гостинцы". Достали они уже – козлы! – до самых печенок. Осторожный Грач сомневался, а Гурон настаивал. Дело-то, сказал он, плевое: пришли, поставили пару-тройку зарядов, ушли. Заодно и молодых в деле посмотрю… да и что за дело-то? Ночь туда, ночь обратно – прогулка… Грач сказал: черт с тобой, иди. Да смотри там!

Гурон беззаботно и фальшиво пропел:

…Есть только миг, за него и держись.

Есть только миг между прошлым и будущим.

Именно он называется жизнь.

Он пропел и ушел готовить ночной выход. Грач покачал головой и буркнул ему вслед: певец хренов!

Вот так все это начиналось.

Светила луна, они шли по ручью, до форта оставалось совсем ничего… джунгли тяжело дышали гнилыми малярийными легкими, кричали птицы. Над головой навстречу им пролетели несколько летучих мышей. Тогда Гурону показалось, что это добрый знак… потом, позже, он думал: а может, подружки предупреждали? Может, подсказывали: возвращайтесь обратно… Но это было уже потом.

Потом Гурон думал, что если бы он шел первым, то все могло бы обойтись – у него был развитый нюх на опасность… впрочем, это относилось к тем случаям, когда опасность исходит от человека, и ты можешь "запеленговать" его эмоции – ненависть, страх, агрессию. А какие эмоции у бездушной коробки с тротилом, лежащей на дне ручья? Какие эмоции у капкана?.. Потому и получается, что даже матерый и опытный зверь попадает в капкан.

Все это Гурон отлично понимал и, тем не менее, потом корил себя. Все казалось, что если бы первым шел он… В ту ночь, меняясь, впереди шли молодые. И сколько бы он потом себя ни корил, на самом-то деле это было правильно. Он что – солдатиков срочной службы послал впереди себя? Нет, он послал вперед офицеров спецназа ГРУ. И не просто офицеров спецназа ГРУ, а кандидатов на зачисление в группу "Африка". А сюда детей не направляют, сюда направляют только тех, кто прошел жесточайший отбор и уже имеет реальный боевой опыт.

Первым шел Цыган… Взрыв на мгновение осветил джунгли и столб взметнувшейся вверх воды. Осколки прожгли воздух, ударная волна опрокинула Гурона на спину, прошла над руслом, выплескивая из берегов воду, обрывая листья и лианы.

Гурон выплюнул изо рта воду с илом, рывком переместился к берегу и крикнул по-английски: Док! Ты жив?.. Он молил бога, чтобы уцелел хотя бы Доктор.

В ушах еще звенело, глаза после яркой вспышки ничего не видели и он, разумеется, не услышал ответа и не увидел Доктора. Он еще раз переместился, спрятался за упавшим деревом, среди перепуганных гигантских лягух.

– Док! – снова крикнул он. – Док, ты жив?

– Жив, – раздался голос над водой. Дважды ахнули глухие выстрелы, и в небе стало светло. Повисли на парашютиках два маленьких, но ярких солнца – осветительные ракеты. Их свет был резок и безжалостен. Тени стали глубокими и черными.

– В лес надо уходить! – крикнул Доктор. Конец фразы съела пулеметная очередь, но Гурон догадался, что сказал Доктор. Стреляли неприцельно, и пули хлестали по черной воде, как будто капли сюрреалистического ливня. Гурон видел, как Доктор на секунду высунулся из-за бревна и выстрелил на вспышки – пулемет заткнулся, стало очень тихо… так, как бывает только после стрельбы. Ракеты медленно сносило в сторону. Гурон осторожно выглянул, увидел плывущее по течению тело Цыгана. Речка после взрыва была густо усеяна листьями, и труп в пятнистом камуфляже казался кочкой на воде. Голова лейтенанта уходила под воду… несколько секунд Гурон пристально вглядывался, все еще на что-то надеясь… Тело Цыгана проплыло совсем близко. Казалось, протяни руку и достанешь. Камуфляж был иссечен осколками… Тело проплыло мимо, потом зацепилось за какую-то корягу, и его развернуло течением. Гурон стиснул кулаки… прогулка, говоришь?

Над головой вспыхнула еще одна ракета, снова загрохотал пулемет. Пули, чавкая, срывая обомшелую кору, прошлись по бревну, за которым лежал Гурон.

– Уходим, командир! – закричал Доктор. Гурон ответил: – Не торопись, Док, не торопись.

Он отлично понимал, что уйти будет не легко. Одно дело, если бы они просто наскочили на мину. Но они напоролись на засаду… а это совсем другой коленкор. Это значит, что "львы" заранее выбрали позицию, которая обеспечивает им максимальное преимущество, что все тропы перекрыты засадами либо заминированы. И, значит, прорываться придется с боем. И уходить не назад, а вперед, прямо сквозь огонь "львов".

Они показали зубы: в два ствола задавили к чертовой матери пулемет. Прикрывая друг друга огнем, пошли вперед. "Львы" такой "наглости" не ожидали, растерялись. А Доктор – лейтенант Решетилов – работал нормально, грамотно… в другой ситуации Гурон бы только порадовался. Сейчас радоваться было нечему. Ты хотел посмотреть молодых в деле? – Смотри!

Когда подошли на расстояние гранатного броска, синхронно, не сговариваясь, положили по гранате. "Львы" отошли, и появилась надежда, что все получится… только потом Гурон понял, что их заманивали.

Они выдвинулись к тому месту, откуда работал пулемет, нашли там два трупа и тяжелораненого.

За следующим поворотом ручья должен был открыться форт. Они дошли до поворота и… сверху обрушилась сеть. Почти невесомое, сплетенное из синтетических нитей полотно опустилось беззвучно и нежно, как утреннее облако. Цепко схватило за руки, за оружие, за каждую застежку разгрузки, сковало движения… Гурона накрыло, он дернулся, пытаясь достать нож, но нежная ловушка не собиралась выпускать добычу. Она – напротив, обхватила плотнее.

– Твою мать! – выругался Доктор. Гурон понял, что Доктора тоже накрыло.

– Накрыло, Док? – спросил Гурон, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Он понимал, что сеть может быть оснащена сигнальной системой и "львы" уже знают, что добыча в ловушке.

– Краем зацепило. Сейчас освобожусь, – ответил Доктор, – только бы нож достать.

– Главное, не делай резких движений, Док, – посоветовал Гурон. Сам попробовал разорвать сеть руками, но ничего из этого не вышло.

– Есть, командир, – произнес Доктор. – Достал. Режу ее, стерву… сейчас я тебе помогу…

Доктор хотел сказать еще что-то, но снова взлетели осветительные ракеты, залили все светом. А через несколько секунд вокруг засвистели пули. Гурон бросился в воду. Пули ложились рядом, почти впритык. Работали, определенно, снайпера. Работали с целью деморализовать, подавить, сковать.

– Уходи, – крикнул Гурон. Доктор не ответил, он лихорадочно освобождал от сети автомат. – Уходи, Док, ты прорвешься.

Доктор высвободил АКМ, дал очередь над головой Гурона. Матерясь, Гурон еще раз рванул сеть – бесполезно… Пью! – пропела над ним пуля. А автомат Доктора вдруг захлебнулся, замолчал.

Стрельба стихла, Гурон повернул голову и увидел, что Доктор лежит в воде неподвижно. Гурон ожесточенно рванул сеть, потом попытался дотянуться до кармана с гранатой. Снова запели вокруг пули. А по воде к нему уже бежали несколько человек. Их тени были непроглядно черными.

Барахтаясь, хватая ртом воду, Гурон все-таки дотянулся до гранаты и уже готов был вырвать чеку, но в этот момент его ударили прикладом по плечу. Гурон зарычал, попытался встать, но его сбили с ног, навалились, притопили.

…Над ним стояли четверо, их лица были в тени, и Гурон видел только слабый отблеск глаз. Один нагнулся над телом Доктора, перевернул и сказал: мертвый.

Другой произнес:

– Черт с ним… займитесь этим. Снимите с него все до последней нитки и наденьте на труп француза. Потом взорвите рядом с французом пару гранат. Так, чтобы ему разворотило морду – ни одна собака не заметит подмены.

– А с этим что?

– Этого – в контрразведку. Там им займутся… да, не забудьте заслать ящик виски этому алкашу в поселке.

Сильные руки освободили Гурона из объятий сети, раздели догола. Потом его снова спеленали той же пакостной сетью, привязали к шесту и понесли, как носят добычу местные охотники… через несколько минут он услышал два взрыва…

* * *

Капитан Жорж снял и аккуратно повесил на плечики свой белоснежный китель. Потом кивнул конвою: свободны… потом не спеша подошел к холодильнику, достал бутылку "пепси", открыл и с удовольствием сделал глоток. Спросил у Гурона: хочешь? Гурон промолчал. Капитан Жорж сел в кресло, положил ноги на стол, потянулся и сказал:

– До чего же ты мне надоел, Немой. Три месяца я с тобой мучаюсь. Три месяца! Я уже устал от тебя. Обычно даже самые упертые держатся два-три дня. Максимум – неделю… Я ведь почти поверил, что ты немой. Это потому, что я очень хорошо к тебе отношусь. Гуманно. Год назад ко мне попал один араб. Тоже, знаешь, такой… идейный. Тоже сначала молчал… долго молчал. А как стали ему руку ломать – заговорил… Как у тебя-то рука срослась – нормально?

Гурон молчал. Капитан Жорж с досадой покачал головой и сказал:

– Ты мудак, Немой… все белые мудаки, но ты из мудаков мудак. Ты слышал про Остров… про Тропик-Айленд?

Гурон подумал: еще бы! Еще бы я не слышал про Тропик-Айленд! Здесь даже дети знают про Тропик-Айленд.

– Молчишь, мудила? Ты, конечно, слышал… но ты слышал херню. Сказки. Страшные сказки. А на самом-то деле все еще страшней. Белые там долго не живут… там, вообще-то, и черные долго не живут… но белые там проклинают тот день и час, когда появились на свет. Они проклинают папу, маму и своего белого бога. Ты тоже будешь проклинать своих родителей за то, что они произвели тебя на свет… ты крепкий мужик, ты хорошо держался, но там, на Острове, ты поймешь, что ты кусок дерьма, что ты просто мясо. Ты, Немой, думаешь: там, на Острове, тюрьма? Концлагерь там? Глупости! Там – свобода! Да, да, там – свобода… Там есть даже церковь! А еще там очень красивый пляж, прекрасный морской воздух… и свобода. Свобода без ограничений! Полторы тысячи убийц и насильников разгуливают по Острову совершенно свободно. Роют себе норы там, где им нравится. Питаются мясом… человеческим. Мясо белых считается там деликатесом… завтра ты отправишься на Тропик-Айленд.

Капитан Жорж сделал глоток "пепси", продолжил:

– Но избежать поездки на Остров можно. Это стоит всего десять тысяч баксов… смешная сумма. Верно, Немой? Неужели твоя баба… у тебя же есть баба? Есть, Немой, есть. У тебя в Европе есть смачная белая бабенка с упругой попкой… с розовой пипкой, с сиськами… хочешь к ней вернуться, Немой? Всего десять тысяч баксов, Немой. Неужели твоя баба пожалеет десять тысяч сраных баксов? Сейчас ты напишешь ей письмо, Немой. А как только она пришлет мани-мани, ты поедешь домой, в свою Германию… или в Польшу… или в Словакию… а может, ты русский? Или швед?

Гурон молчал. Он молчал уже три месяца. И закричал только однажды, когда уже не мог больше терпеть. Он закричал: Мама!

– Молчишь, сука? Как хочешь… но через сутки ты отправишься на Остров.

* * *

…Катерок, как будто в насмешку, назывался "Счастливчик". Он двигался со скоростью черепахи, покачивался на волне, стучал изношенным дизелем. Впереди, на лазурной воде, лежал остров. Он был красив, как на рекламном проспекте – зеленый на желтом песке, с белой ниткой прибоя. Над пальмами торчал шпиль церкви. Гурон сидел на палубе и перебирал цепь. Кроме него к цепи были прикованы два негра и китаец. Гурон смотрел на остров, и было ему очень тоскливо.

Катерок изменил курс, огибая полузатопленную шхуну со сломанными мачтами, и двинулся к северной оконечности острова. Берег приблизился, стало возможным разглядеть отдельные стволы деревьев и черные фигурки людей на берегу. Стало видно, что крест на церкви покосился, а часть кровли отсутствует… из-за мыса выскочил катер с пулеметом на носу, подошел, сбросил ход, закачался. Из рубки вышел здоровенный бородатый негр с сигарой в толстых губах и закричал:

– Эдуардо, старый пердун, если ты и в этот раз не привез ничего стоящего, я потоплю твою посудину!

– Привез, Джошуа, привез! – прокричал в ответ капитан "Счастливчика". – Я привез тебе такой экземпляр, что ты обалдеешь!

– Белый? – спросил бородатый, разглядывая Гурона.

– Нет, желтый.

– Если экземпляр стоящий, я угощу тебя виски! – прокричал бородатый. – Давай быстрей, я жду.

Бородатый нырнул в рубку, заревел мощный двигатель, и катер с пулеметом отвалил. Спустя двадцать минут "Счастливчик" подошел к причалу. Там уже стоял давешний "крейсер", а по причалу прогуливался бородатый, дымил сигарой. В стороне стояли человек десять негров, часть – в форме, часть – в штатском. На поясе у каждого висел револьвер и мачете. Трое или четверо были вооружены английскими "стэнами". У их ног, вывалив розовые языки, лежали черные псы.

– Добро пожаловать на Остров, придурки, – оскалился бородатый. Звеня цепью, четверо сошли с борта "Счастливчика" на бетон причала. Бетон был горячий, обжигал босые ноги. Гурон шел последним. Вскочили, насторожившись, доберманы, натянули поводки. Бородатый выплюнул сигару, подошел и остановился напротив китайца.

– Здравствуй, желтый сувенир, – сказал бородатый и рванул на груди китайца рубашку. Полетели пуговицы. Бородатый посмотрел на грудь китайца, потом перевел недоуменный взгляд на капитана "Счастливчика".

– На спине, – сказал тот. Бородатый сорвал рубашку с китайца… На пару секунд Гурону открылась спина с выколотым трехцветным драконом, потом бородатый развернул китайца.

– Фак ю! – восхищенно произнес бородатый. Капитан "Счастливчика" рассмеялся. Бородатый потрепал китайца по щеке и скомандовал вертухаям:

– Желтого ко мне, остальных – в зону.

К китайцу подскочил мелкий, с серьгой в ухе, с зубилом и молотком в руках, ловко срубил головку заклепки. Китайца освободили от кандалов и куда-то увели. А Гурона и двух негров повели в глубь острова по дороге со следами тракторных гусениц. Гурон нес в руках кандалы китайца. Псы натягивали поводки, роняли слюну с клыков. Шли не долго – метров через четыреста дорога вышла на широкую просеку, изрытую гусеницами, и закончилась, упершись в ворота, густо перевитые колючкой. На высоких столбах сверху были надеты человеческие черепа, налево и направо уходили ряды колючей проволоки. По земле стелились спирали Бруно. С интервалом метров в сто торчали вышки с прожекторами, скалились стволами пулеметов. Справа от ворот, метрах в двадцати от них, стоял большой сарай. На обоих концах просеки синел океан.

За проволокой лес был вырублен в глубь территории метров на сорок. Гурон фиксировал все это чисто механически, в результате многолетней привычки разведчика.

Высокий толстый негр с нашивками капрала вышел вперед и сказал:

– Слушай сюда, суки. Сейчас снимем с вас железо. По одному пойдете в зону… там вас сожрут, потом вые…ут. Тьфу, наврал! Сначала вые…ут, потом сожрут… если у кого-то из вас есть родственники, готовые заплатить выкуп – шаг вперед… Эй, ты, белое дерьмо! Ты чего стоишь? У тебя что – нет сучки, которая отстегнет маленько капусты? Что молчишь?

Капрал подождал несколько секунд, но шаг вперед так никто и не сделал.

– Итак, все ясно: никому вы на хер не нужны, суки. Если б было кому за вас заплатить, то вы бы сюда не попали. Все сливки всегда снимают пидорасы в столице, а к нам попадают одни нищие.

Капрал потерял всякий интерес к заключенным, отдал своим команду. Два негра неторопливо двинулись к сараю. Спустя полминуты из-за сарая донесся звук двигателя, рыча выкатилась гусеничная боевая машина. Она была сильно похожа на французскую бээмпэшку АМХ, но чем-то от нее отличалась… Гурон понял, что следы гусениц, которые он принял за тракторные, оставлены этой БМП. Машина остановилась, выбросила густой клуб пахнущего соляркой дыма. Повернулась башня, нацелилась на ворота стволами автоматической пушки и пулемета.

– Жуан, снимай с них железо, – сказал капрал.

Мелкий с зубилом и молотком взялся за работу… скрипнули, приоткрывшись, ворота… заорала сирена, залаяли псы, бээмпэха повела стволом.

– Первый – пошел!

– Второй – пошел!

Мелкий отомкнул кандалы на ногах Гурона, скомандовал:

– Третий кусок говна – пошел!

Гурон подошел к воротам… остановился…

– Пошел, пошел… дерьмо белое!

Он вошел в щель, ворота за ним сразу закрыли… смолкла сирена. За воротами была узенькая тропинка. Он прошел по тропинке метров пять, наткнулся на первый скелет… на второй…

Из леса навстречу Гурону вышли шестеро негров. Все с дубинами и копьями – заостренными бамбуковыми стволиками. Первым шел высокий мощный негр в фетровой шляпе с ярким пером и с длинным ножом на боку. Гарда выдавала в ноже обломок сабли. Гурон остановился, негры тоже. Тот, что в шляпе, восторженно хлопнул в ладони и сказал:

– Белый! Чтоб я сдох – белый! Ох, давно я не ел белых.

В идиотской шляпе он выглядел почти комично.

– Иди сюда, сладенький, иди, – почти ласково позвал Шляпа. Остальные, стоя за его спиной, скалились, сверкали глазами. По большей части они были молоды – не старше тридцати, все крепкие, мускулистые… В лесу раздался чей-то крик – страшный, наполненный смертным ужасом… захлебнулся, стих.

Вот так, подумал Гурон, вот так… хорошо, если убьют сразу. А если не сразу? Если сначала они меня…

Руки и ноги Гурона были свободны от цепей и кандалов… впервые за те три месяца, как он попал в плен. Он очень долго ждал этого момента и уже не верил, что такое когда-нибудь произойдет… впрочем, он вообще не рассчитывал остаться в живых.

Но вот и произошло. Вот ты стоишь – живой и свободный от цепей… живой и свободный… что ты будешь делать?

Он внимательно осмотрел ухмыляющиеся лица и принял решение. Он сделал шаг назад… еще один… и увидел на земле толстую суковатую палку. Он наклонился и поднял ее… выпрямился… улыбнулся и сделал шаг вперед. В его поведении не было ни капли никчемного героизма, был только трезвый расчет: лучше погибнуть в бою, чем быть изнасилованным… Гурон улыбнулся и сделал шаг вперед. Негры удивленно загомонили, а Шляпа хлопнул себя по ляжкам и рассмеялся.

…Он погиб первым – Гурон обрушил на его голову свою дубинку. От удара сук переломился, в руках у Гурона остался короткий острый обломок. Гурон воткнул его в горло главаря, отшвырнул тело в сторону, одновременно выдернул длинный нож из ножен на поясе трупа. А с ножом-то всяко веселее. Гурон закричал по-русски: э-эх! Приходи, кума, любоваться! – и пошел вперед.

Он очнулся, когда его, связанного, несли на шесте в глубь острова. Он сразу вспомнил, что точно так же несли его "Золотые Львы", зарычал от бессилия, закричал по-русски матерно, зло… его сильно ударили по голове, и сознание вновь померкло.

Второй раз он пришел в себя в Храме… впрочем, тогда он не знал, что это Храм. Он лежал на ворохе пальмовых листьев и, кажется, слышал чьи-то голоса. Слов было не разобрать, они сливались в монотонное: бу-бу-бу… Гурон констатировал про себя: жив. Констатировал механически – без радости или сожаления. Сейчас он был не способен радоваться или сожалеть. Он попытался встать и не смог.

Несколько дней Гурон находился между жизнью и смертью. Он просыпался и засыпал вновь, метался в бреду… в бреду он видел какие-то странные лица и даже разговаривал с кем-то.

Он несколько раз умирал… но все же не умер. В одну из ночей он пришел в себя и долго лежал, прислушиваясь к тому, что происходит рядом. А рядом, в темноте довольно большого помещения, находились люди – много спящих людей. Сквозь прорехи в кровле светили звезды. Гурон осторожно приподнялся, осмотрелся и начал пробираться к выходу, который угадал по отсвету пламени. Он добрался до широкого арочного проема, выглянул наружу… метрах в пяти от входа, на мощеной камнем площадке, горел костер. Рядом спали два негра, третий сидел и дремал, облокотясь на копье. У его ног стоял медный чайник. Как только Гурон увидел чайник – сразу понял, что хочет пить… невероятно хочет пить! Больше всего на свете он сейчас хочет пить!

Заставляя себя двигаться медленно, осторожно, он подошел к чайнику… схватил его и жадно приложился к длинному, вычурно изогнутому носику. Он пил так, как пьют люди, сильно изнуренные жаждой, – не отрываясь, впитывая жидкость каждой клеточкой тела.

Он высосал не меньше литра жидкости, прежде чем понял, что пьет какой-то слабоалкогольный напиток… впрочем, ему было все равно, что пить: чистую родниковую воду, кровь животного, коньяк или жижу из болота.

Гурон на несколько секунд оторвался от носика, перевел дыхание и вновь присосался… слабо светил костер, тихо и однообразно шуршали джунгли, мерцали звезды над головой.

Гурон выпил почти все, что было в чайнике. А потом с силой опустил его на голову негра с копьем. Черный "страж" без звука упал на бок. Гурон подхватил копье… и ощутил пристальный взгляд в спин у. Он обернулся… он обернулся и увидел совершенно невообразимое существо.

Существо было черным и совершенно голым, если не брать в расчет расшитого золотом широкого ремня с портупеей и блестящих высоких сапог… но – самое главное – вместо головы у существа был череп! Гурон вспомнил, что уже видел это существо в бреду, и решил, что его бред продолжается… или же он окончательно сошел с ума.

– Я знал, что ты выживешь, белый, – сказало существо на одном из местных "языков", в котором перемешались слова нескольких языков: английского, французского, португальского и, разумеется, речи аборигенов. Этим "эсперанто" Гурон тогда владел слабовато, но все же каким-то образом понял, что сказало существо, и это еще больше укрепило его в мысли, что все происходящее – галлюцинация. Наверно, он должен был испугаться, но почему-то ему стало весело. Он не понял, что уже началось действие алкоголя на ослабленный организм, спросил:

– Ты кто?

– Я – король Острова, Ужасный.

– Да уж, – сказал Гурон, – красавцем тебя не назовешь.

Он внимательно вгляделся в Ужасного, рассмотрел то, что не увидел сразу: невероятную худобу "короля", обилие татуировок на теле, шрамы, на шее бусы из человеческих зубов… на одном боку висит морской кортик, на другом – малайский крис. А череп без нижней челюсти был просто надет на голову, как маска… Гурон удивился: слишком реалистично для галлюцинации… слишком много неправдоподобно-правдоподобных деталей… да еще и слуховая галлюцинация… и сенсорная… так бывает?

– Ты смел. Или пьян, – произнес "король". – Ты убил троих моих бойцов… а я тебя спас. Я запретил тебя трогать, я приказал колдуну вылечить тебя.

Гурону сделалось не по себе. Он подумал: а что если это не галлюцинация? Он вспомнил свою отчаянную схватку, вспомнил, что над ним, действительно, читал заклинания какой-то урод… Гурон пощупал левый бок и обнаружил там грубый шов. Он посмотрел на чайник, на оглушенного чайником стража, на костер – все это было избыточно реально, насыщено деталями… Он четко ощутил вкус браги во рту, ощутил запах джунглей, прикосновение ветра к горячей коже, шершавость камня под босыми ногами…

Таких галлюцинаций не бывает!

– Кажется, ты прозрел, белый, – произнес Ужасный, и Гурон содрогнулся.

– Зачем ты спас меня? – спросил Гурон.

– Убить тебя я всегда успею…

– Зачем ты меня спас?! – почти закричал Гурон, сжимая свое копье.

– Во-первых, я давно не видел белых… Я уже тринадцать лет на Острове. За эти тринадцать лет я вижу белого третий раз. Во-вторых, мне нужны умелые воины… Ты ведь воин?

Из дверей здания один за другим выскочили несколько негров с копьями и дубинками, окружили "короля". Ужасный сказал:

– Накормите белого и дайте ему вина.

После этого он повернулся и скрылся в проеме… Глядя ему в спину, Гурон убедился, что на голове Ужасного всего лишь маска, изготовленная из человеческого черепа.

– Ладно, – процедил Гурон, – ладно… Может, ты и ужасный. Но я тоже не подарок.

Гурон ел жареное мясо, приправленное зеленью, пил вино… вокруг него стояли десятка два негров, смотрели недобро. И мясо, и вино казались Гурону невероятно вкусными. Он старался ни о чем не думать.

После ужина (завтрака?) Гурон сказал: спасибо. Один из негров – как оказалось позже, тот самый колдун, что выходил Гурона, – произнес:

– Пойдем, Ужасный хочет говорить с тобой.

Гурон вытер руки о траву и пошел вслед за колдуном, обвешанным белыми человеческими костями. Кости стучали друг о друга. Гурон подумал, что колдун похож на большую погремушку.

Ужасный сидел на высоком кресле, напоминающем трон. По обеим сторонам трона чадили светильники… разумеется, сделанные из черепов. После ужина с вином Гурон смотрел на жизнь почти философски и не обратил на это никакого внимания. Колдун буркнул: я привел белого, Ужасный, – и сел в стороне.

– Тебя накормили? – спросил "король".

– Да.

– Тебе понравилось?

– Я сыт.

– Мои люди всегда сыты. Если ты станешь моим подданным, то всегда будешь сыт.

– А если не стану?

"Король" произнес равнодушно:

– Тогда ты долго не проживешь.

– Прикажешь своим подданным убить меня?

– Нет… но одиночки здесь, на Острове, долго не живут. Здесь все враги друг другу, все охотятся друг на друга. А ты – белый, ты погибнешь очень быстро… либо станешь рабом.

Гурон понимал, что "король", вероятно, прав: выбор невелик. Либо стать воином, либо рабом.

– …либо станешь рабом. Но навряд ли ты станешь рабом. Раб должен уметь делать что-то полезное: шить одежду, делать вино, лечить раны… а что умеешь ты?

Гурон слушал "короля" и думал: выжить одному будет трудно… а в стае, пожалуй, можно. Сам-то "король" – если, конечно, не врет – живет на Острове тринадцать лет. Мне сидеть тут тринадцать лет не с руки. Мне бы окрепнуть немного, осмотреться… А уж там, глядишь, чего и проклюнется.

– Ты не знаешь ремесел, белый. Поэтому годишься только на то, чтобы подставлять свою белую задницу.

Ну уж нет! Вот этого, ребята, не будет.

– Поэтому у тебя один выход: стать моим подданным… ты согласен?

Гурон молчал. "Король" повторил:

– Ты согласен?

– Да, я согласен.

– Правильно. Колдун будет тебя лечить и кормить… пока ты не окрепнешь. Колдун, покажи белому его место.

Большая Погремушка, как окрестил колдуна Гурон, сказал: пошли, белый, – и вышел… Он показал Гурону ворох листьев: вот твое место, – и собрался уйти, но Гурон спросил:

– Скажи, колдун, а что за мясо я ел?

Колдун ответил… Гурон сумел сдержать рвоту и начал кое-что понимать про Остров.

* * *

Дня три после этого Гурон не мог есть мясо. Не мог даже видеть, как едят его другие…

Колдун бормотал: многие сперва не могут… привыкнешь.

В программу подготовки спецназа в обязательном порядке входит курс преодоления психологических барьеров. Если ты не умеешь преодолевать естественную брезгливость… если ты не можешь заставить себя есть лягушек, змей, червей, насекомых… если ты не можешь пытать языка или добить раненого противника – тебе нечего делать в спецназе. Или – или. Не убьешь ты – убьют тебя. Проявишь слабость – погибнешь сам и погубишь своих товарищей.

Гурон вспомнил рассказ ветерана-разведчика, который в 43-ем выполнял задание в Норвегии, в глубоком тылу у немцев. Задание было, в общем-то, не самое трудное: десантироваться в заданной точке, принять у разведывательно-диверсионной группы захваченного немецкого подполковника и вернуться с ним обратно. Сначала все шло как надо – их очень удачно выбросили прямо на костры, они приняли немца и двинулись обратно… им предстояло пройти около восьмидесяти километров (восемьдесят – это по прямой) до ближайшего "аэродрома", то есть до площадки, где сможет сесть "дуглас". Восемьдесят километров по сопкам, по скалам, по лесотундре, через незамерзшие речки – ох, не мало. Карт на этот район вообще не было – топчи маршрут, как хочешь. Но вначале все шло гладко – они приняли "попутчика" и пошли. Их было четверо, "попутчик" – пятый. Спали вместе, ели вместе… "прогулка" заняла на трое суток больше времени, чем рассчитывали. Они съели все продукты, но почти дошли до "аэродрома", когда вдруг скурвилась погода. Начало ноября в Заполярье – та еще погодка, жди любых сюрпризов. Из последних сил дотянулись до "аэродрома". С базы пришла шифровка: нелетная погода, ждите. Они уже голодали, но делать нечего – ждали. Сутки, двое, трое… А погоды все не было. Раз за разом с севера шли снежные заряды, пуржило. Прошла неделя, за это время "дуглас" вылетал за ними трижды и трижды возвращался с полпути… а они уже доходили от голода. Если поголодать неделю, сидя в теплой квартире, уже мало не покажется. А что такое голод для человека, который совершил восьмидесятикилометровый (реально – двухсоткилометровый) рейд по чужой территории?.. Короче, на десятые сутки голодухи командир принял решение… нелегко ему далось это решение – к "попутчику" уже успели привыкнуть, но… чтобы выжить, нужно есть.

Гурон вспомнил историю, рассказанную старым разведчиком, и тоже принял решение… Он никогда и никому не расскажет о том, чем ему доводилось питаться на Острове. В отчете, который он напишет спустя два года, будет вскользь упоминаться, что на Острове "имели место случаи каннибализма". Позже Гурон поймет, что Остров и не мог прокормить несколько сот человек. Да, джунгли давали какую-никакую зелень, океан – рыбу и черепах, на деляночках рос картофель, но этого было недостаточно.

* * *

Колдун поил Гурона отварами каких-то трав, и это, определенно, шло на пользу. Уже через три дня Гурон ходил и даже начал понемногу тренироваться. "Соплеменники" смотрели на него с откровенной неприязнью, и Гурон понимал, что в любой момент он может получить нож в спину… он все время держался начеку, и это изматывало.

Здание, в котором обитал "король" и его банда, оказалось той самой церковью, которую Гурон видел с борта "Счастливчика". "Подданных" у Ужасного было человек двадцать пять. Гурон присматривался к ним, прислушивался к их разговорам… открывал для себя много нового. Оказалось, что Ужасный несколько преувеличил, назвав себя "королем Острова". На Острове существовали десятка полтора крупных и мелких банд. Их возглавляли "вожди" и "короли". Все они пребывали в состоянии постоянной войны друг с другом. Войны велись из-за рабов, плантаций ибога, пищи и амбиций главарей. Тем не менее Ужасный считал себя самым главным. Он провел на Острове уже тринадцать лет, что само по себе казалось невероятным. Он никогда не снимал маску, сделанную из огромного человеческого черепа – жутковато. Своей резиденцией Ужасный избрал старый храм, сохранившийся еще с той поры, когда на Острове заправляли португальцы. Сам обитал в алтаре. Позже Гурону расскажут, что этот немощный старик убил на воле больше двухсот человек… А уж сколько народу он погубил на Острове, никто не считал. Главной целью Ужасного была война с племенем Горбуна. Если бы он одержал победу, то стал реальным и полновластным королем Острова. Но пока у Ужасного не хватало сил для войны с Горбуном.

Все это было очень сильно похоже на фантастику дурного толка… на страшилку. Но самым страшным было то, что все это было реальностью.

Когда Гурон окреп, его вызвал Ужасный.

– Завтра мы выступаем в поход… ты готов, Белый?

– Да, Ужасный, я готов. А с кем воюем?

– С племенем Мертвеца.

* * *

На следующий день "войско" из двух десятков человек "выступило в поход". Гурону выдали массивную дубину, сделанную из какого-то корня… вперед! За "правое дело"!

Гурону было даже весело. Единственное, что его заботило: как бы в горячке не перепутать "соплеменников" и "врагов"… большой разницы между теми и другими Гурон не видел, но убийство "своих" ему, пожалуй, не простили бы.

Все обошлось. Они напали на племя (банду) Мертвеца, одержали победу, захватили трофеи и рабов. Гурон в этом бою отличился.

А вечером праздновали победу. Колдун сварил из ибоги зелье, от которого у победителей явно ехала крыша. Гурон умудрился выпить совсем мало, но и он ощущал эйфорию. Ужасный выступил с пламенной речью и торжественно объявил, что отныне Гурон носит имя "Белый Молот"… невменяемые "соплеменники" встретили это с восторгом.

Всю ночь в старом храме продолжалась оргия: насиловали пленных, обжирались человечиной и пили зелье.

Гурону было тошно – край.

* * *

О побеге он думал с самого первого дня, с той самой минуты, как его спеленали сетью "Золотые Львы". Мысли о побеге не оставляли его ни днем ни ночью и, возможно, именно они помогли выстоять под пытками в контрразведке… вот только возможностей для побега не было никаких. До тех пор, пока он не попал на Остров.

Гурона могли убить, но не убили – Ужасный оценил, как он в одиночку положил троих. И он стал одним из "подданных" "короля". Наравне с другими "подданными" он ходил в набеги на других "вождей" и "королей"… Вместе с "соплеменниками" он праздновал "великие победы", танцевал боевые танцы и "общался с духами" под воздействием ибоги.

А по ночам он тосковал, ему снилась поземка над заснеженным полем, голые деревья и стаи ворон над ними. Ему виделся тусклый, крошечный солнечный диск, опускающийся в ледяную пустыню Финского залива… Он грезил о побеге, о возвращении домой, и не находил вариантов.

Искал, но не находил.

Он тщательно изучал жизнь Острова… о, эта была более чем странная, фантастическая жизнь! Когда капитан Жорж в контрразведке сказал Гурону: там свобода, – он сказал правду… почти правду.

Остров лежал около экватора, в тридцати милях от западного побережья Африки. Он был невелик – около шести квадратных километров, и разделен на две неравные части. В северной части – меньшей – обитала охрана. В южной, отделенной от северной колючкой и пулеметами, находилась собственно зона. Южная и северная части никогда "не пересекались". Охрана не входила в зону и не интересовалась тем, что там творится. Зеки режут и едят друг друга? Ну и что? Пусть режут и едят… на то и Остров! Он и задумывался как место, откуда нет возврата…

Южная часть острова была густо покрыта тропическим лесом. Здесь, в этом лесу, обитали "на воле" несколько сот убийц и насильников. Сколько их было, никто не считал… Банды постоянно враждовали между собой, каннибализм был обыденным делом. Одиночка не имел никаких шансов выжить на Острове – он обязательно становился либо рабом, либо пищей… Даже "закон водопоя" у единственного источника пресной воды соблюдался весьма условно.

Изредка приходил "Счастливчик", доставлял на Остров новых заключенных. Как-то Гурон разговорился с Большой Погремушкой:

– Послушай, колдун. Ты знаешь все. Объясни мне простую вещь. Я попал на Остров в цепях. На одной цепи со мной были еще трое… так вот: трое попали в зону, а четвертого – он был китаец – куда-то увели. Что это значит, колдун? Куда его увели?

Колдун захихикал, обнажая гнилые зубы, загремел всеми своими цацками.

– А у твоего китайца были татуировки, – произнес он скорее утвердительно, нежели спрашивая.

– Были.

Колдун опять захихикал и сказал:

– Теперь его шкура хранится у старого Джошуа… он любит такие штуки. Говорят, сдирает кожу с живых.

Гурону стало не по себе. А Большая Погремушка радостно скалился, и кости на его "наряде" стучали…

* * *

Белый Молот изучал Остров, его географию, обитателей и "славные" традиции. Он искал пути бегства… и не находил их. Вырваться на свободу можно было, только преодолев тридцать миль океана.

Добраться до материка вплавь? – Нереально. Тем более, что в океане полно акул.

Тайно построить плот или лодку? – Совершенно нереально.

Поднять восстание? С боем прорваться через заграждения, перебить охрану и захватить катер? – Еще более нереально. Организовать "соплеменников" на восстание невозможно, тем более, что многим из подонков даже нравится на Острове: здесь нет полиции. Здесь можно убивать, насиловать, грабить и употреблять ибогу… с точки зрения убийцы и насильника – Рай земной!

А в северной части острова был причал. А у причала стоял большой катер, который может всего за час-другой добраться до материка… но северную и южную часть разделяла широкая просека с рядами колючки и сигнализацией. А за ней – охрана, собаки, пулеметы и даже БМП… Гурон искал выход и не находил его.

* * *

Прошла уже вечность с того дня, как "Счастливчик" доставил Гурона на Остров. Белый Молот отдавал себе отчет, что еще немного, и он сойдет с ума или станет таким же, как его "соплеменники", – будет использовать для секса рабов, а высшей ценностью считать галлюциногенный транс.

Белый Молот поклялся, что все равно убежит, и однажды ночью предпринял рискованную вылазку к запретке. Первая же экспедиция дала совершенно неожиданный результат: Белый Молот выяснил, что в его "распоряжении" находятся сотни, а возможно – тысячи, противопехотных мин. Он даже снял одну. Это была хорошо знакомая китайская игрушка, именуемая "Тип 69" – в Афгане на этих "типах" много народу полегло… Мину он принес Ужасному. Ужасный пришел в восторг и спросил у Белого Молота: можно ли использовать мины в войне против Горбуна? Белый Молот ответил, что можно. Ужасный спросил: как? Белый молот ответил, что можно заминировать территорию, где обитает племя Горбуна. А еще можно сделать метательную машину и метать мины прямо по старой казарме, в которой обитает племя Горбуна. Ужасный пришел в неописуемый восторг, а Белый Молот получил указание немедленно приступить к изготовлению такой машины. Заодно он получил законное право отлучаться по ночам – за минами. С этого момента жизнь его переменилась.

Днем Белый Молот занимался изготовлением конструкции, напоминающей огромный арбалет, и отсыпался. А по ночам он уходил к запретке, наблюдал и ему открылось много нового… Он понял, что охрана выполняет свою работу кое-как, полностью полагаясь на собак, минирование и заграждения. Случалось, охранники напивались и гоняли вдоль запретки на БМП. Однажды даже открыли огонь из пушки, распугав собак… Этот чертов БМП вызывал какое-то беспокойство, чем-то тревожил, но Белый Молот никак не мог сообразить, чем именно…

И вдруг однажды он прозрел! Он вспомнил, что эта модификация АМХ называется "Маrine" – "морская". Эта модель была разработана французской компанией GIAT по заказу Индонезии и предназначена для ведения боевых действий в море…

В море! В море, черт побери!

Белому Молоту все стало ясно.

Два с лишним месяца он ходил к запретке почти каждую ночь, и, если ветер благоприятствовал, дул со стороны собак, он снимал мины – иногда по семь-восемь штук за ночь. Одну мину из ночного "урожая" он приносил "королю", остальные до поры до времени прятал…

Ужасный торопил с постройкой метательной машины, а Гурон сознательно затягивал дело. Он изготовил один образец и сам же его забраковал, хотя "арбалет" исправно выбросил тяжелый снаряд метров на сто. Приступил к изготовлению второго. Ужасный торопил. Гурон, как только мог, затягивал – он еще не был готов к рывку на волю.

И вот наступил день, когда Белый Молот сказал себе: все готово… готов ли ты?

И ответил себе: да, я готов.

– Ты уверен, что у тебя получится?

– Пошел ты к черту с детскими вопросами! Назвался груздем – полезай в кузов. Не получится, так хоть погуляем напоследок, наведем шухеру в этом гадюшнике… согласен?

– Согласен… когда?

– Сегодня ночью.

Глубокой ночью Белый Молот проник в "апартаменты" Ужасного и заколол его его же кортиком… впервые он увидел лицо этого монстра без чудовищной маски. Без маски оно было еще страшней.

Он взвалил на плечо громоздкий "арбалет" и потащил его к запретке.

Спустя полчаса Белый Молот лежал в загодя выкопанном окопчике в сорока метрах от запретки. Ночь была невероятно душной и казалось, что весь мир окутан влажной банной духотой… но Белый Молот точно знал, что в Ленинграде сейчас зима – февраль. Возможно, идет снег, в густой штриховке снегопада город кажется призрачным, нереальным… на заснеженных улицах громыхают трамваи, сыплют искрами с проводов… висят на крышах сосульки… спешат куда-то, привычно поругивая погоду, прохожие…

…Белый Молот уперся ногами в бамбуковый лук, руками взялся за тетиву и с трудом взвел свой "арбалет". Он положил на направляющую бамбуковый стволик с прикрепленной на конце миной… несколько секунд он сидел неподвижно, потом сказал: поехали!

Он ударил камнем по колышку, удерживающему тетиву. Плети бамбукового лука распрямились, "арбалет" вздрогнул, выбросили "стрелу". Завывая, "стрела" с миной ушла вверх под углом градусов сорок пять. Белый Молот прикинул, что выброшенная под таким углом "стрела" пролетит метров двести, а может, и больше… он не знал, где она упадет, да это было и не важно. Важно навести шороху, вызвать панику. Прошло четыре – пять секунд и грохнул взрыв.

Белый Молот плотно вжался в свой окопчик, приоткрыл рот и резко дернул длинную, почти стометровую проволоку, привязанную к взрывателю мины. В стальном корпусе "Тип 69" сработали вышибные заряды, выталкивая наружу основной заряд. В обычных условиях он подпрыгивает на полтора метра и расходится на сотни осколков, выкашивая все живое в радиусе пятнадцати метров… сегодня "прыжок" не получился – на мину-детонатор была уложена пирамида из сорока с лишним "типов". Подрыв инициирующей мины привел к мгновенной детонации более чем четырех килограммов взрывчатки. Взрыв образовал трехметровую воронку, оборвал колючку, тысячи осколков прошили плотный воздух.

Белый Молот подорвал вторую пирамиду… Два этих взрыва носили отвлекающий характер, прогремели в стороне от реальной точки прорыва. Вот там, на реальном направлении, Белый Молот сосредоточил более сотни мин!

Он дернул последний проволочный привод… И земля вздрогнула от третьего удара Белого Молота. Погасла часть прожекторов, в ужасе разбежались доберманы. Теперь – вперед! Без сомнений. Без раздумий. Без оглядки. Теперь все зависит только от тебя – от твоего мастерства, выучки, нервов… и от удачи.

Вперед, капитан Петров! Вперед, Белый Молот!

Гурон вскочил и стремительно побежал вперед.

Он быстро пробежал сорок метров до запретки, спрыгнул в воронку, выскочил из нее… навстречу выбежал ошалевший негр с вытаращенными глазами, направил на Гурона "стэн". Гурон заколол его кортиком казненного "короля", подхватил пистолет-пулемет и побежал дальше. Кажется, он что-то кричал, но сам себя не слышал… Сейчас ему нужна была "Маrine"!

И машина сама выкатилась навстречу. Она светила одной фарой, рычала двигателем, из распахнутого люка торчала голова механика-водителя. Гурон дождался, пока машина поравняется с ним, и стремительно взлетел на броню. Оба люка десантного отделения были открыты. Гурон нырнул внутрь, в стальное вибрирующее чрево броневика. Он "воткнул" ствол "стэна" в спину механика-водителя. Тот испуганно оглянулся. Гурон подмигнул, вытащил револьвер из кобуры на поясе негра и сказал ему:

– Все нормально, приятель.

А может быть, он сказал это себе. Он и сам до конца не верил, что ему удалось прорваться и так успешно, так легко, захватить бээмпэшку… Он опустился на какой-то ящик, стер со лба пот и грязь.

– Гони на берег, сынок, – крикнул Гурон, перекрывая гул двигателя. Негр непонимающе заморгал. Гурон показал стволом револьвера: налево. Негр кивнул, повернул налево, машина, плавно покачиваясь, покатила по просеке…

Когда выскочили на берег океана, Гурон спросил:

– Сколько у тебя топлива, сынок?

Оказалось, что топлива меньше сотни литров.

– До берега дотянем?

– До какого?

– Тормоз ты, однако, братишка… до материка.

Водитель округлил глаза, потом промямлил:

– Я не знаю.

Хреново, подумал Гурон, очень хреново… приказал:

– Вперед!

– Мистер! – сказал негр. – Не надо, мистер… мы не доплывем.

– Вперед, чукча, – приказал Гурон.

– Мистер, не надо. Я никогда не плавал на этой машине… мы погибнем.

– Курс – на восток, – уверенно повторил Гурон. – Ты не ссы, чукча, в теплой воде тонуть не страшно.

Навряд ли житель черного континента знал, кто такой чукча… он тяжело вздохнул, поднял волноотражающий щиток и двинул амфибию вперед. "Маrine" вползла в родную стихию. Зашумели насосы, загудели водометы. Расталкивая щитком воду, бронированная черепаха медленно отплыла от берега. Гурон стиснул зубы – больше года он провел на этом чертовом Острове… и вот вырвался! Неужели правда? Неужели все это правда?

А ведь это правда!

Гурон рассмеялся и запел:

Не нужен мне берег турецкий И Африка мне не нужна!

Негр испуганно оглянулся. Гурон подмигнул, сказал: курс – на восток, земеля.

Гурон обнаружил, что сидит на ящике с пивом. Он ухмыльнулся, взял бутылку и выбрался на "палубу". Он сидел на броне, скрестив ноги по-турецки, обвешанный оружием, как пират, и пил пиво. Пиво было теплым и горьким… никогда в жизни он не пил более вкусного пива – пива со вкусом свободы!

Вибрировала "палуба", ночной бриз шевелил волосы. Океан был спокоен, в небе горели мириады звезд. "Маrine" медленно, но уверенно шла на восток.

…Минут через двадцать из-за мыса показался луч прожектора. Он шарил по воде и быстро приближался – катер… Они шли без света, и Гурон надеялся, что их не заметят. Сначала так и получилось: луч света прошел мимо них раз… другой… и ушел дальше.

Обнаружили их часа через два, когда уже рассвело и они прошли примерно половину пути. Гурон услышал звук двигателя, оглянулся и увидел приближающийся на полном ходу катер… Низкое солнце слепило, катер стремительно надвигался. Он казался темной хищной птицей над водой.

– Врагам не сдается наш гордый "Варяг", – пробормотал Гурон. "Черепаха" не могла конкурировать с катером ни по скорости, ни по маневренности… но она была защищена броней и имела автоматическую двадцатипятимиллиметровую пушку.

По борту хлестнули пули, над океаном прогрохотала пулеметная очередь.

– Да хрен возьмете меня, суки! – выкрикнул Гурон зло, азартно.

Он спустился вниз, занял место в боевой башенке, стал разбираться с артиллерией. Оказалось не так уж и сложно…

Катер описывал эллипсы, маневрировал, постреливал из пулемета. Пули калибром "7,62" молотили по броне, но пробить ее не могли. "Черепаха" уверенно ползла, дымила выхлопной трубой по правому борту.

Гурон ловил катер стволом, но все никак не мог приноровиться… на катере осмелели, подошли ближе – Гурон дал очередь. Снаряды прошли по борту катера, вспороли обшивку, брызнули вспышками разрывов. Катер резко отвалил в сторону, задымил.

Гурон рассмеялся. Над океаном вставало солнце, и стальная плавающая "черепаха" несла его к свободе.