Прочитайте онлайн Последний алхимик | Глава третья

Читать книгу Последний алхимик
4316+1456
  • Автор:
  • Перевёл: С. Володин

Глава третья

Харрисон Колдуэлл хорошо знал золото. Любой человек, верящий во что-то иное, кроме золота, казался ему идиотом. В кризисные времена люди были готовы платить за золото бумагой, землей и имуществом. Когда цена на золото ползла вверх, наступал черед компании “Колдуэлл и сыновья” – она начинала его продавать. Эта фирма, основанная еще в 1402 году, являлась ведущей мировой компанией по торговле золотом в слитках. Время было нервное. Бумажки назывались словом “деньги”, но это было скорее данью привычке. Со временем так называемые “деньги” стали стоить не больше, чем целлюлоза, из которой была сделана бумага. Пока это происходило постепенно, то именовалось инфляцией. Когда же процесс набрал скорость, его стали называть катастрофа.

Необходимость продавать золото за бумагу всегда раздражала и нервировала Колдуэллов. Они держали капиталы в бумажных деньгах, только пока цена на золото удерживалась высокой. Результатом такого долготерпения были две вещи, которых никогда не может быть слишком многоводной было золото; другой – черепа врагов на крепостной стене.

“Если ты повесил череп врага на стену своего замка, можешь следующую ночь спать спокойно”.

Колдуэллы вели дело в Северной и Южной Америке с шестнадцатого века, а собственно в Нью-Йорке – с 1701 года, и на протяжении двух с лишним столетий фирма владела все тем же фамильным участком земли у самого порта. Со временем эта маленькая улочка рядом с Уолл-стрит, в центре торгово-финансового района, будет стоить миллионы. В этом был свой расчет. Но Колдуэллы хорошо сознавали и то, что у земли есть свои недостатки. Земля стоит ровно столько, во что ее ценят люди, поэтому она представляет собой не более прочное вложение, нежели бумага. Что до собственности на землю, то ее в значительной степени определяет сила оружия. И никому еще не удавалось остановить нашествие глупым клочком бумаги под названием “акт”.

Одно только золото оставалось нетленной ценностью. Когда Колдуэллы лишились всего, что имели в Европе, они уехали, имея в своем активе одно лишь сознание того, что золото вечно, и предание о камне, который когда-нибудь заново откроет потомок их рода. И каждому первенцу в семье говорилось: “С золотом связаны первые и последние надежды в жизни человека. Если у тебя будет много золота, ты сможешь получить все, что пожелаешь”.

И вот теперь Харрисону Колдуэллу предстоит получить больше золота, чем кому-либо из его предков. Фотографии камня и расшифровка старинных алхимических формул были надежно спрятаны в его сейфе в “Нью-Йорк-Сити бэнк”. Мертвецы же молчат, как и подобает мертвецам. Хотя их черепа и не висели на стене его замка в целях устрашения врагов, их молчание так же надежно, как обет святого.

Для Харрисона Колдуэлла то был счастливый день. Сияющий от радости, он вышел из скромной конторы фирмы по торговле золотом в слитках под названием “Колдуэлл и сыновья” и прошел мимо застывших в благоговении секретарш, которые выстроились в линию до самой двери.

– Мистер Колдуэлл, – произносила каждая, и Харрисон кивал в ответ.

То тут, то там ему бросались в глаза цветок, неуместный на рабочем столе, или обкусанный ноготок, и, хотя он ни за что не сделает замечания провинившейся, в его представлении, девушке, но кому-нибудь из экспертов указать на это не преминет. И тогда секретарше будет сделано соответствующее замечание.

Ставки у его служащих были сравнительно невысоки, а требования к ним – точны и неизменны, и хотя любой советник по трудовым отношениям назвал бы это возвратом к каменному веку, компания “Колдуэлл и сыновья” славилась практически нулевой текучестью кадров, тогда как корпорации с “программами усовершенствования”, “обратной связью с работниками” и психологическим тестированием имели текучесть, которая наводила на мысль о турникете в метро.

В компании “Колдуэлл и сыновья” не было никаких конференций “обратной связи”, и служащие знали, почему: своим работодателям они не были товарищами, как не были и партнерами по бизнесу. Они были всего лишь служащими, а это означало, что им всегда будет своевременно выплачена зарплата, обеспечена непыльная работа, причем ритмичная, а не так, чтобы сегодня работать до умопомрачения, а назавтра сидеть сложа руки. По мере того как совершенствовались их рабочие навыки, им прибавляли жалование. В некотором смысле работа в “Колдуэлл и сыновья” давала уверенность в завтрашнем дне.

– Даже не знаю, как это и объяснить. Вы просто всегда знаете свое место. В этом есть какая-то загадка. Для того, чтобы понять, где ваше подлинное место по отношению к мистеру Колдуэллу, надо пообщаться с ним лично, – так говорил каждый без исключения новый работник компании.

А их “место” – место каждого, кто работал на “Колдуэлл и сыновья”, всегда было ниже мистера Колдуэлла. Он открыл величайший секрет: большинство людей на земле любят, когда над ними есть начальник. Да, уж кто-кто, а Колдуэллы знали, как править людьми.

Итак, в этот день, выйдя из своего кабинета, он поверг всех секретарш в изумление, когда положил руку на плечо одному из экспертов. Если бы они расслышали, что он сказал, то удивились бы еще больше. Но они услышали только громкий ответ эксперта:

– Вы уверены? Вы в этом уверены, мистер Колдуэлл?

Тут все увидели, как Харрисон Колдуэлл легонько кивнул. Не знай они его, они бы и не поняли, что это был кивок. Эксперт трижды повторил свой вопрос, и трижды ответом ему было едва заметное утвердительное движение головы.

Пробормотав: “До свидания, сэр”, эксперт на неверных ногах прошел к себе в кабинет. Он опустился в кресло, освободил стол от бумаг и придвинул на середину телефон. После этого он отдал распоряжение секретарше ни с кем его не соединять, если только не позвонит сам мистер Колдуэлл.

И он стал ждать, уставившись на телефон, а на лбу у него выступили капли пота. Ибо мистер Колдуэлл, известный своей сугубой консервативностью в консервативнейшем из видов бизнеса, только что сказал ему, что по его звонку компания должна будет тотчас же продать вдвое больше золота, чем у нее есть – или по крайней мере за нею числилось. Причем этот план надлежало осуществить одновременно в семи странах и на семи языках.

Харрисон Колдуэлл, напевая себе под нос, вышел из дверей конторы и сел в лимузин, скороговоркой продиктовав своему личному шоферу адрес в Гарлеме, где мало кто из белых отваживался появляться.

Для Харрисона Колдуэлла Гарлем был одним из самых безопасных мест на земле, ибо он хорошо знал жизнь негритянского гетто. Она не представляла для него ровным счетом никакой опасности; опасно там могло быть только тому, кто не носит пистолета или боится им воспользоваться. Во время уличных беспорядков шестидесятых годов, когда полыхали магазины и административные и жилые здания, несколько домов остались невредимыми. То не были дома, населенные неграми, – эти дома принадлежали мафии.

В то время как комментаторы по всей стране возлагали вину за беспорядки на лишения, расовое неравенство и прочие социальные болезни, Харрисон Колдуэлл и мафия знали с абсолютной точностью, в чем коренная причина происшедших разрушений. Это была очень человеческая по своей сути причина: просто зачинщики беспорядков были изначально уверены, что никто в них не будет стрелять, если только они не станут трогать магазинов, принадлежащих мафии.

Здесь все было тихо и мирно, как на Пятой авеню. Так же тихо и мирно было всегда и на складе Харрисона Колдуэлла. То был бастион, которому не страшны ни уличные волнения, ни пожары, ни времена анархии. И тем не менее Харрисон Колдуэлл принял меры предосторожности и приказал, чтобы все, что поступает на склад, доставлялось в огромных бочках – таких больших, что сдвинуть их с места можно было только краном. И поскольку теперь ничего нельзя было стянуть и уволочь, ему был не страшен даже этот неблагополучный в криминальном отношении район.

В полдень он вошел в складское помещение и проследовал в застекленную будку, возвышающуюся над цехом. Внизу бурлили чаны с расплавленным свинцом и серой. Он посмотрел на часы. Скоро должны прибыть грузовики, подумал он. Пора произвести последнюю проверку. По его просьбе у каждой двери был выставлен охранник с автоматом – их одолжил Колдуэллу один местный гангстер. С улицы послышался рокот моторов грузовых автомашин, они кашлянули в последний раз и умолкли. Охранники проверили оружие и вопросительно посмотрели на стеклянную будку. Колдуэлл знаком велел им пропустить грузовики. Тяжелые железные ворота склада со скрежетом отворились, в здание въехали три грузовика и остановились у гигантских подъемников. Оттуда сейчас же опустились металлические клешни и стали одну за другой выуживать из кузовов выкрашенные желтой краской бочки с черными крестами, предупреждавшими о радиационной опасности, и осторожно, дабы не расплескать содержимого, ставить бочки на землю. Больше всего Харрисона Колдуэлла радовал не аккуратный, заведомо определенный порядок, в каком расставлялись эти бочки, и не дружные действия складского персонала, а то, что грузовики прибыли точно по графику. Ибо ему понадобились многие месяцы, чтобы собрать весь этот материал, по крупицам наскрести сырье, которое теперь занимало целых три грузовика. Сейчас Харрисон Колдуэлл с восторгом следил, как сводятся воедино месяцы кропотливого труда, чтобы в назначенный момент и в строго определенных пропорциях влиться в кипящие чаны со свинцом и серой. Он становился свидетелем собственного превращения в самого богатого человека на свете. Наблюдая за тем, как выгружают из грузовиков тот единственный материал, которого недоставало алхимикам Средневековья, он чувствовал себя так, словно ему аплодируют, снизойдя со своего королевского величия, все его предки. Они оказались правы – из свинца и ртути можно получить золото. Единственное, что оставалось сделать, – это добавить ингредиент, указанный на камне, – то вещество, которое было исключительной редкостью тогда и в изобилии имеется сегодня. Чтобы выковать себе будущее с помощью философского камня, Колдуэллам не хватило лишь урана. В конечном счете к этому камню и разгадке тайны его привела именно история семьи Колдуэллов.

Как там говорится? “Кто владеет золотом, тот владеет душой всего мира”. Харрисону Колдуэллу было мало дела до души мира, его волновали более реальные ценности.

Он лично руководил загрузкой урана в чан, следя, чтобы не перелить выше черты, которую своей рукой наметил на стенке емкости. Харрисон Колдуэлл взял формулу, начертанную на камне, который покоился на дне Атлантики, и помножил все показатели на двадцать тысяч. Соотношение получилось астрономическое. То, что в формуле древних алхимиков имело величину мышиного волоска, теперь превратилось в пять тонн урана. Весовая доля свинца составляла семьдесят три и восемь десятых, сера же выполняла всего лишь роль катализатора.

Три хромированных раструба длиной в двадцать ярдов каждый вели к белой стене и вливались в общую трубу. И ни один человек из присутствующих в лаборатории не мог видеть, что получается на выходе.

Харрисон Колдуэлл обошел контору с заднего хода и поднялся по узкой винтовой лестнице. В эту комнату вела только одна дверь. Он зажег свет. Осветилась огромная пещера. Под ним была площадка сто на сто ярдов, похожая на взбесившуюся шахматную доску. На полу лежали тысячи продолговатых литейных форм, они были уложены аккуратнейшим образом, так что те, которые находились ближе всего к выходу трубы, выступали над теми, что были дальше.

Более слабый человек наверняка бы взмок от пота и не удержался от крика. Харрисон Колдуэлл только щелкнул тумблером. По ту сторону стены чаны опрокинулись. Расплавленный свинец хлынул в одну емкость с горящей серой и ртутью; за ними последовала струя урана, некогда именовавшегося алхимиками “совиными зубьями”. Разумеется, уран не имел ничего общего ни с какими зубами. Харрисону Колдуэллу разъяснил это профессор Крикс, за что и поплатился жизнью.

С резким щелчком раскаленные металлы соединились возле самой стены и продолжали течь в виде смеси, переливающейся серо-красно-розовым цветом. Но на выходе из трубы сплав имел вид великолепного желтого металла с легким светлым налетом окалины на поверхности. В тысячи отливочных форм теперь текло чистое золото, золото высочайшей пробы – двадцать четыре карата. Здесь было ровно семьдесят восемь целых и три десятых тонны золота, отлитых в формы, которыми был уставлен пол зала, – семьдесят восемь и три десятых тонны золота в мире, где одна унция этого немудреного, мягкого металла стоит 365 долларов.

В конторе компании “Колдуэлл и сыновья” ожидающий указаний эксперт принимал уже восьмую за этот час таблетку успокоительного, и в этот момент раздался звонок. Ему удалось сохранить спокойствие, словно мистер Колдуэлл звонил, чтобы заказать к чаю сладкое.

– Продавайте, – раздался величественный голос Харрисона Колдуэлла.

* * *

В городе Бейонн, что в штате Нью-Джерси, три грузовика сделали обычную ездку с грузом урана. На обратном пути их прижала к обочине машина с мигалкой.

Из машины выскочил какой-то, человек с жетоном на груди и попросил водителей представиться. Затем он поинтересовался, куда они направляются.

– Обратно в гараж, – ответил один.

Человек с жетоном записал с его слов адрес гаража.

– Вы перевозили уран?

– Ну, ясное дело. Иначе с чего бы наши фургоны были укреплены свинцом? Свинец задерживает радиацию. И для чего, по-вашему, у нас на карманах радиационные карточки? Зачем спрашивать?

– Есть кое-какие проблемы. По всей стране с обогатительных фабрик пропало огромное количество урана. Мы проверяем весь транспорт.

– У нас накладные в порядке.

– Я бы хотел взглянуть на бумаги, – ответил мужчина, убирая свой жетон. – Причем на все.

Водители вернулись по кабинам. День был холодный и серый, и им не терпелось поставить машины в гараж и пропустить по кружечке пива. Грузовики стояли на бульваре Кеннеди посреди оживленной трассы. Несколько прохожих остановились поглазеть.

Человек с жетоном просмотрел накладные и заметил, что в них не отмечена остановка в Гарлеме.

– Ах, это. Ну да. Я вам дам адрес.

– Да что вы говорите? И это не секрет? – изумился мужчина с жетоном. – Разве вам не было предписано держать рты на замке, что бы ни случилось?

– Так вы не на правительство работаете?

Мужчина улыбнулся. Он поманил их к себе и протянул назад накладные. К каждой накладной был приложен конверт с запиской. В записке им было велено поднять глаза: их собирались ограбить.

При взгляде на мощный ствол “магнума” 357-го калибра – пистолета, больше похожего на пушку, – они поняли, что с ними не шутят. На одного водителя напала дрожь, он не мог даже расстегнуть браслет часов.

– Пары бумажников нам хватит, – сказал незнакомец.

Никто не спросил, почему два, а не три. Они уже стали думать, что им повезло. Но это продолжалось недолго – не прошло и трех секунд, как последовали вспышки. Этот свет, вырвавшийся из ствола пистолета, они увидели раньше, чем прозвучали выстрелы. Звук распространяется со скоростью шестьсот миль в час, пули “магнума” 357-го калибра летели быстрее, они в мгновение ока прошили три черепа, выплеснув мозги на мостовую бульвара Кеннеди.

Проходящая мимо машина притормозила, незнакомец вскочил в нее, и машина умчалась в сторону Бейоннского моста, который выгибался высокой дугой и упирался в Стейтон-Айленд. В верхней точке моста он выбросил в воду жетон. Все прошло без сучка, без задоринки, как и было предписано. Значит, в строгом соответствии с договоренностью возле теннисных кортов на Стейтен-Айленд с ним будет произведен расчет. Но в этом месте план претерпел изменения. Он не получил своего конверта с тридцатью тысячами долларов. Вместо того ему вручили новенькую лопату и позволили вырыть себе могилу.

Когда он закончил, ему посоветовали не утруждать себя зря и оставаться внизу.

– Эй, приятель, если они со мной решили так расплатиться, что тогда ждет тебя, а? Как думаешь?

– Дай сюда лопату, – сказал человек, который стоял у края могилы.

У него были светлые волосы, тонкие черты лица и мягкий, нежно очерченный рот. Получив лопату, он как будто протянул ее назад, чтобы помочь несчастному выбраться, но, тихонько засмеявшись, вонзил лезвие в глотку человеку, и без того уже стоящему в могиле. Потом, с приятным смешком, он засыпал тело рыхлой землей – как раз вовремя, чтобы не попасть в поле зрения подъехавшего в этот момент игрока в гольф. Белый мяч приземлился аккурат посреди мягкого могильного холма. Гольфист подошел и, увидев, что мяч наполовину зарылся в землю, выругался.

– Слушайте, да это же все равно что из песчаной ловушки бить, верно я говорю? Здесь что – площадка ремонтируется? Если так, то я бью свободный.

– Нет. Вы не бьете свободный. Эта площадка не ремонтируется.

– Знаете что, вы жестокий человек, – обиделся игрок. – Вы могли бы сказать, что здесь идет ремонт.

На следующий день все программы “Дайнэмик-ньюс” сообщали об убийстве с целью ограбления трех водителей завода по обогащению урана. В передаче звучали также заверения правительственных чиновников о том, что никакой утечки урана не было и нет.

“Хотя мы глубоко возмущены нападением на троих наших водителей, хотим со всей ответственностью заявить, что для беспокойства по поводу обстановки на ядерных объектах нет никаких оснований”, – так заявлял представитель правительства.

“Но ведь грузовики шли порожняком, не так ли?” – не унимался репортер.

“Машины направлялись на центральную автобазу в Пенсильванию”.

“Их с самого начала гнали порожняком?”

“Да”.

“Зачем тогда их вообще понадобилось перегонять?”

“Их нужно было отогнать на центральную автобазу в Пенсильванию”.

И ответственный чин из аппарата правительства заверил прессу, заверил телекамеру и весь мир, что на данный момент никаких оснований для тревоги нет. Все строжайшим образом контролируется.

* * *

Харрисон Колдуэлл сидел у себя в офисе на Уолл-стрит и смотрел, с какой легкостью биржа драгоценных металлов заглотила его пять тонн золота. И он отдал распоряжение продать вдвое больше. Он только что придумал, как усовершенствовать сбор урана. Для человека, обладающего неиссякаемым источником богатства, нет ничего невозможного.