Прочитайте онлайн Потерянное прошлое | Глава одиннадцатая

Читать книгу Потерянное прошлое
4416+1602
  • Автор:
  • Перевёл: Б Болконский

Глава одиннадцатая

Римо потерян. Смиту пришлось осознать это в полной мере. Оставался еще Чиун, а следовательно, были прекрасные шансы защитить президента. Служители, производившие уборку в кабинете президента, все до одного подверглись тестам на память. Никто из них не выказал особой забывчивости. Но главная проблема заключалась не в веществе. Каким-то образом супругам Доломо удалось добраться до президента. И если им это удалось однажды, это могло повториться.

А если он станет похож на полковника Дейла Армбрустера, пилота президентского самолета, он может, впав в детство, одним дурацким поступком уничтожить все человечество. Смит надеялся, что пока Чиун охраняет президента, Римо сумеет добраться до Доломо. Но теперь он практически потерял Римо. Смит принял решение оставить Чиуна в Белом Доме, и пусть президент пошлет сотрудников своих более обычных служб для поимки Доломо.

Насколько эффективен препарат и как долго он действует – вот были основные вопросы в начавшейся схватке. До сих пор ни у одного из тех, кто подвергся воздействию препарата, память не восстановилась. Казалось, что поражение памяти – это навечно. Но даже если это и не так, президенту придется умереть, решил Смит, потому что нет никакой возможности нейтрализовать его, пока он находится под воздействием препарата.

Что же касается самого препарата, то вопрос, на который еще предстояло ответить, заключался в том, как долго препарат сохраняет свою силу. Необходимо было знать, с чем конкретно пришлось столкнуться. Достаточно ли малой дозы препарата, чтобы отравить целый город? Может ли доза побольше превратиться в оружие массового поражения сознания?

И каковы средства доставки? То, с чем пришлось ныне столкнуться человечеству, могло изменить саму природу человека. Это новое вещество могло превратить человека в беспомощное животное, потому что лишившись сознания, человек становился легкой добычей для хищников.

Это что-то вроде того, как создать кота и отнять у него когти или чувство равновесия.

Смит откинул эти мысли и взял на себя руководство расследованием в поместье Доломо. Он поручил Министерству сельского хозяйства обследовать весь прилегающий район, а в само поместье направил ученых, предупредив их, что именно им предстоит искать. Служба безопасности оцепила район, получив особые указания. Никто не имел права покидать район, и никому не разрешалось прикасаться к людям, которые там побывали. Все, что могло понадобиться, будет выслано туда без промедления. Но оттуда не должно выйти ни песчинки.

Смит даже приказал перекрыть канализационную систему и водопровод, дабы ничто не попало в подпочвенные воды и в систему водоснабжения. Первые поступившие сообщения были ошеломляющи. Первая партия и часть второй партии ученых из Министерства сельского хозяйства вырубились еще прежде, чем им удалось уяснить себе, как обращаться с этим веществом. Когда Доломо покинули поместье, Смит некоторое время подумывал о том, не объявить ли общенациональный розыск по каналам полиции. Но потом решил, что подождет до их неявки в суд.

Адвокат Доломо Барри Глидден тоже пропал, но потом было высказано предположение, что он был среди тех лишившихся памяти людей, которых нашли на территории поместья.

Смит неотлучно находился на своем рабочем месте рядом с кабинетом президента и каждые полчаса он под тем или иными предлогом заходил в кабинет, чтобы проверить, как идут дела у президента. Сотрудникам аппарата его представили как нового личного секретаря президента. Он не стал заходить в кабинет, когда там находился один из его бывших сослуживцев по ЦРУ. Бывший сослуживец Смита нынче возглавлял крупную частную компанию.

Чиун прибыл около полуночи, не возвещая фанфарами о своем прибытии.

– Наш час близок, – заявил он Смиту. – Я приветствую вас и выражаю вам свое восхищение.

– Э-э... Видимо, я должен сказать “благодарю вас”, – ответил Смит. – Я надеюсь, вы понимаете, что нам предстоит сделать. Позвольте мне быть с вами откровенным.

– Ваша скромность, продемонстрированная вами на протяжении долгих лет, просто бесценна. Ваш гений ныне стал очевиден, – сказал Чиун, который было совсем уж отчаялся, что Смит когда-нибудь решится провозгласить себя императором этой страны.

А следовательно, Чиун уже не надеялся, что Америка может принести хоть какую-нибудь пользу Синанджу, и собирался покинуть страну, как только ему удастся уговорить Римо сделать то же.

Но вот теперь судьба – это непостижимое чудо Вселенной – распорядилась так, что Харолд В. Смит, странный человек, выглядящий довольно глуповато и постоянно совершающий какие-то непонятные поступки, оказался гораздо более хитрым, чем Чиун себе представлял. Он продемонстрировал невероятное терпение – черту, редко свойственную белым.

Теперь, когда Смит становится императором самой богатой страны в мире, а Синанджу – его верные и преданные ассасины – находятся рядом с ним, забвению, выпавшему на долю Синанджу после того, как на Западе начали происходить первые войны, приходит конец.

Теперь, когда Америка признает Синанджу, а Синанджу покажет все свое мастерство, на которое не способны никакие дилетанты, в мире снова появится спрос на профессиональных убийц-ассасинов. И, разумеется, огромный спрос на услуги Синанджу. Настанет век, который сможет сравниться с веком Борджиа или Ивана Благодарного, платившего в тот же день, как ему доставлялась отрубленная голова. Странно, почему другие белые знают этого человека под именем Ивана Грозного. Слово, даваемое им своим ассасинам, всегда было нерушимо.

Обо всем этом думал Чиун, восторженно приветствуя Харолда В. Смита на пороге их общей славы. Но Смит казался чем-то обеспокоенным. Чиун заверил его, что беспокойство – совершенно нормальное свойство человека.

– Для вас это впервые, для нас это было предназначением в течение многих веков, – пояснил Чиун.

– Первое, что я хочу, чтобы вы сделали, это обследовать Овальный кабинет.

– Мы уберем его там? – спросил Чиун.

– Не обязательно, – ответил Смит.

– Мы изберем более уединенное место. Пока он спит.

– Возможно, – сказал Смит. – Сначала я хочу его кое от чего защитить.

– Разумеется, – согласился Чиун. – Но позвольте мне предложить что-то, что выдержало испытание временем.

Он обратил внимание на то, что кабинет Смита очень маленький и тесный. Но так было всегда. Он надеялся, что Смит не превратится в одного из тех императоров-безумцев, которые отказывали себе в удовольствии сполна насладиться величием и славой и вели жизнь умеренную и скромную. Работать на Чингисхана, который управлял страной, не слезая с седла, было просто невозможно, а день, когда изумительная цивилизация Багдада пала под ударами его меча, стал самым печальным днем в истории Синанджу.

Но когда имеешь дело со Смитом, ничего нельзя сказать заранее. Он совершенно непостижимый человек.

– Нет. Послушайте, чего я хочу. Мы попытаемся защитить президента от воздействия некоего вещества. Если нам это не удастся, тогда, и только тогда я, может быть, прикажу вам сделать то, что вам придется сделать. Но я не хочу, чтобы в этой стране произошло еще одно покушение на президента. Я хочу, чтобы это выглядело как сердечный приступ. Можете вы это исполнить?

– Сердечный приступ – это одно, апоплексический удар – это нечто совсем иное. Мы можем уронить президента просто идеально, так что у него будут сломаны именно те кости, какие надо, а лицо останется нетронутым, чтобы можно было похоронить, его на виду у всей страны. Я бы посоветовал вам поступить именно так, – сказал Чиун. – У нас есть заранее заготовленная речь, которую можно перевести на английский язык. Вы заверите всех, что будете продолжать его мудрую политику, разве что будете более терпимы, но в то же время и более жестким в обеспечении безопасности страны и ее народа. Людям нравится слышать такое. Это всегда вызывает одобрение в народе. Очень хорошая речь, чтобы с нее начать свое правление.

– Вы не вполне понимаете. Давайте лучше пока обследуем Овальный кабинет. Я ищу вещество, которое способно лишить человека памяти. Как мне кажется, небольшую дозу президент уже получил. Это случилось здесь, в этом кабинете. Я опасаюсь того, что может произойти, если вы к нему прикоснетесь, так что не прикасайтесь ни к чему.

– Вы имеете в виду яды, которые проникают сквозь кожу? О нас не беспокойтесь.

– Вы хотите сказать, что Римо тоже имеет защиту от этого.

– Когда организм находится в наивысшей точке, то человек способен контролировать кожу так же, как и легкие, – объяснил Чиун.

– Понятно, – отозвался Смит. – Но Римо не был в наивысшей точке.

– С ним все в порядке? – спросил Чиун.

– Да, – ответил Смит. Никогда раньше ему не приходилось лгать ни Римо, ни Чиуну. – С ним все прекрасно.

Смит не хотел, чтобы Чиун отвлекался.

– Простите, а не могли бы вы, пока находитесь в Белом Доме, носить что-нибудь менее яркое, чем красное с золотом кимоно. Я знаю, что это кимоно, в котором подобает являться ко двору, но я бы предпочел, чтобы вас тут поменьше замечали.

– До тех пор, пока не настанет наше время? – спросил Чиун.

– Если нам придется устранить президента, я бы хотел, чтобы вы удалились и забрали с собой Римо.

– Но как вы будете править?

– Вы все поймете в свое время, – пообещал Смит.

– Великий император – таинственный император, ибо кому дано знать те чудеса, которые он творит, – произнес Чиун.

По правде говоря, императоры, окружавшие свои действия тайной, обычно добивались успехов на короткое время, а потом их империи просто разваливались на части, потому что никто не знал, что делать.

Чиун обследовал Овальный кабинет на предмет наличия в нем странных веществ. Таковых он обнаружил сорок, начиная с синтетической материи, из которой были пошиты флаги, и кончая пластиковым покрытием стола.

– Мы ищем такое вещество, которое лишает людей памяти.

– Джин с запахом оливок, – сказал Чиун.

– Нет, не спиртной напиток. Нечто, что полностью стирает память.

– Живая смерть, – понял Чиун. – Вы хотите избавить императора от страданий.

– Нет. Люди бывают счастливы, когда все забывают. По-моему, боль – это то, что приходит с опытом.

– И боль, и радость – и то, и другое лишь иллюзия, о великий император Смит, – пропел Чиун. Белые нынче любят подобные высказывания. Они почему-то думают, что в них содержится что-то мудрое.

Даже Рубин был вынужден признать, что план Беатрис просто великолепен, и по сути – единственный выход.

– Он хотел воины, теперь он получит войну. Все наши проблемы проистекают из того, что мы не хотели воевать.

– Ты права. Ты права. Когда ты права, ты права, – сказал Рубин.

Он задыхался под тяжестью чемоданов в аэропорту Нассау. Им легко удалось покинуть Америку. Они просто-напросто воспользовались своими фальшивыми паспортами, а деньги пронесли с собой в самолет.

Перед тем, как предъявить чемоданы для рентгеновского просвечивания, Рубин упаковал деньги в фибергласс, отчего на экране они смотрелись как запиханные комом свитера.

Но в Нассау все прибывающие на Багамы должны были открыть чемоданы для таможенной инспекции. В здании аэропорта было жарко, на стенах висели плакаты, рекламирующие ром и разнообразные развлечения. Карибское солнце светило ярко, как тысячи флюоресцентных ламп, – чересчур ярко, чтобы американцам такое освещение казалось естественным.

Таможенник увидел нечто упакованное в фибергласс и вежливо поинтересовался, что это такое. Ему надо было быть бдительным, чтобы никто не провез в страну наркотики или оружие.

Рубин объяснил, что это подарок его добрым друзьям на острове, новый материал, облегчающий строительство домов.

– Технология из открытого космоса, – добавил Рубин.

– Перестань нести околесицу про свою планету Аларкин, а то нам крышка, – оборвала его Беатрис.

Она спросила таможенника, где можно купить лосьон для загара, а за то, что он все очень любезно объяснил, дала ему десять хрустящих стодолларовых бумажек.

– Добро пожаловать на Багамы – вам и вашему изобретению из открытого космоса, – сказал таможенник.

Но Беатрис и Рубин не стали задерживаться в Нассау. Они наняли маленький самолет и вылетели на остров Эльютера, представляющий из себя длинную полосу коралловых рифов и песчаных пляжей, со множеством маленьких деревушек, в каждой из которых было не более двух магазинов. На острове было явно не более десяти тысяч жителей, а если присмотреться повнимательнее, то можно было сказать, что и не более трех.

– Это слишком много для наших планов, – заявила Беатрис. – Слишком большой остров. Люди могут создать для нас проблемы.

Рубин посмотрел на карту. Он ткнул пальцем в еще более крохотный островок, до которого с Эльютеры было десять минут на катере. Остров назывался Харбор-Айленд, и был он знаменит благодаря пляжам из розового песка протяженностью в две мили и “приветливости населения, какую не сыщешь нигде в мире”.

– Отлично, – сказала Беатрис. – Мы их заставим пошевеливаться.

– Или купим, – предложил Рубин.

– Зачем покупать тех, кого можно припугнуть? – возразила Беатрис.

– Так спокойнее, – ответил Рубин.

– Прими еще таблетку перкодана.

– Он у меня кончается.

На Харбор-Айленде первая часть плана была осуществлена немедленно. Доломо закупили все комнаты в гостиницах, какие только были. Потом по телефону, сквозь писк и треск помех, был кинут клич Воителям Зора:

– Мы здесь. Мы в безопасности. Присоединяйтесь к нам.

И этот призыв был получен во всех местных отделениях “Братства”.

– Пришлите к нам Братьев и Сестер. Момент истины настал. Скоро доходы подскочат так, что снесут крыши. До сих пор мы занимались не тем, чем надо. Скоро мы сделаем вас богаче, чем это представлялось вам в самых необузданных мечтах.

Ответ был, разумеется, один и тот же: Братьев и Сестер с какого уровня Доломо призывают к себе? Никто не желал расстаться с крупными донорами.

– Мне не нужны деньги. Мне нужны преданные люди. Мы оплатим все расходы. Нам нужны истинно верующие.

– Истинно верующие как раз и приносят больше всех денег, – был общий ответ.

– Бедные истинно верующие, – сказал Рубин.

– Вы хотите сказать, дети – те, которые работают на будущее и зазывают людей в Братство на перекрестках?

– Да. Они. Кто угодно. Мы готовы нанести ответный удар. Беатрис говорит, мы больше не будем с этим мириться.

– Именно поэтому вам пришлось покинуть страну, не так ли? – заметил руководитель одного из отделений.

– Очень скоро мы найдем такое место, которое нам не придется покидать. Вам никогда не приходило в голову, почему президенты никогда не садятся в тюрьму, как обычные граждане?

– Нет, – ответил руководитель отделения, которого куда более заинтересовала идея кампании “Освободитесь от очков”, высказанная Рубином как бы между прочим.

– Тогда вам никогда не подняться над своими мелочными интересами, – заявил Рубин. – Или вы собираетесь всю жизнь возиться со средствами, чтобы поправить зрение?

– Рубин, если мы сумеем продать идею, как видеть без очков, мы подорвем рынок и навеки выведем из игры компании, торгующие очками и контактными линзами. Навеки. А это – миллионы. Я говорю: миллионы. Вы знаете, сколько людей стесняются носить очки? Мы станем монополистами на рынке.

– Я не уверен, что это сработает, – заметил Рубин.

– А это не важно. Важно то, чтобы люди поверили, что это сработает. Очень многие диеты не срабатывают, рубин, но люди до сих пор состоят членами клубов и покупают книжки.

– Это все мелочи, – сказал Рубин. – Вы даже не представляете, какие большие дела мы собираемся провернуть. Как говорит Беатрис, мы больше с этим мириться не будем.

В течение двух дней Воители Зора собрались на Харбор-Айленде, и Рубин, имея полные чемоданы наличных денег, сумел разместить их всех в прекрасном курортном поселке в центре острова, сплошь состоящем из небольших коттеджей с рестораном на центральной площади.

– Это похоже на отпуск, – заявил один из вновь прибывших, страховой агент. Ему Рубин поручил ответственную миссию и отправил в Комиссию по банкам при правительстве Багамских островов.

– Я хочу открыть свой банк, – заявил Рубин и дал страховому агенту пачку стодолларовых банкнот толщиной в двенадцать дюймов, чтобы тот решил все проблемы. Рубин Доломо имел свой банк еще до захода солнца. Но у него были и другие дела.

Воители Зора поведут за собой других Братьев и Сестер. Теперь, когда у него есть свой банк, он может давать и получать займы. Первое, что он сделал, это составил официальное письмо, и, пройдя через хитросплетения банковских операций, заручился кредитом по всему миру.

Местное население было открытое, дружелюбное и честное. Рубин незамедлительно провозгласил себя правителем, а Беатрис назначил королевой. Те, кто поддержал его, получили большое дружеское денежное вспомоществование. Те, кто не поддержал, были успешно запуганы.

Спустя три дня после высадки на острове. Супруги Доломо превратили остров в свой опорный пункт и провозгласили свою независимость от Багамских островов.

Премьер-министр Багамских островов был вполне справедливо вне себя от ярости. Поскольку Багамы всегда были достаточно разумны, чтобы не заводить себе врагов, и достаточно везучи – океан отделял их от всех соседей, – то стране никогда не была нужна армия. Правительство послало на взбунтовавшийся остров полицию – прекрасно тренированных, очень вежливых стражей порядка, среди которых до сих пор было немало британских офицеров, служивших там бок о бок со столь же квалифицированными местными жителями. Цель была – подавить восстание.

Первая партия высадилась на берегу, где их повстречали улыбающиеся, добродушные люди в резиновых перчатках и с ватными тампонами. Первая партия назад не вернулась и не подала о себе никаких известий. Вторая партия направилась на остров, имея приказ не подпускать к себе никого. Но к тому времени у Братьев и Сестер уже было оружие, отобранное у первой партии. На берегу произошла кровавая бойня.

И здесь Рубин продемонстрировал все свое мастерство. Вместо того, чтобы затаиться, он заготовил текст воззвания и передал его своему недавно назначенному государственному секретарю, мужчине с приятными манерами, хозяину сувенирной лавки, где продавались высокие кружки с безумными глазами, укоризненно взирающими на того, кто из этой кружки пил:

“Мы, революционный народ Харбор-Айленда и его Народно-революционная Армия, намерены ниспровергнуть вековой гнет Нассау, Эльютеры и Великобритании, превратившей все эти острова в свои колонии. Мы не сложим оружия, пока не добьемся полной свободы, полной независимости от любых угнетателей”.

Поскольку Рубин и Беатрис успешно оставались в тени и все происшедшее и в самом деле казалось народным восстанием, совершенным местным населением, четырнадцать стран Третьего мира незамедлительно признали новое государство, а СССР послал торговую делегацию с целью продать острову оружие.

Чуть в стороне от Розового Берега Рубин переоборудовал старую фабрику под подземный бункер, приспособленный для производства вещества, воздействующего на память. Воители Зора обучили Братьев и Сестер его производству. Бывшим багамским стражам порядка позволили играть в песочек. Въезд туристов был запрещен.

Когда Рубин почувствовал себя настолько хорошо, что снизил дозу перкодана до одной таблетки в час, он сообщил Беатрис:

– Ваше Величество, мы готовы.

Беатрис возликовала и доверительно поделилась новостью со своим новым министром Оскаром, продавцом сувениров:

– Мы больше не будем с этим мириться. А затем по телефону, столь же мистическому, как окрестности планеты Нептун, и подчас столь же недоступному, она позвонила в Государственный департамент Соединенных Штатов Америки и заявила, что хочет поговорить с президентом по делу, не терпящему отлагательства.

– А кто говорит?

– Говорит Беатриса Аларкинская. Мы – новое независимое государство, и мы можем двинуться в любом направлении. Нас уже посетила русская делегация, готовая продать нам любое оружие, какое нам только понадобится.

Президент был на проводе меньше чем через полчаса.

– Мы безусловно желаем передать наилучшие пожелания американского народа вашему новому независимому государству. Однако мы поддерживаем добрые отношения с Багамскими островами и с Великобританией, и я полагаю, что для того, чтобы получить официальное признание, вам необходимо сначала представить доказательства собственной легитимности.

Так говорил президент Соединенных Штатов из своего нового кабинета, глядя на сводку, полученную из Госдепартамента. Источники в разведке сообщали о перевороте, произошедшем на маленьком острове на Багамах.

По новым правилам, президент ни к чему не прикасался. К нему не поступали никакие бумаги, и все материалы он читал с экрана компьютера. Президент был в хорошей физической форме для своих семидесяти с чем-то лет, ум его был остер. Он не хотел втягивать Америку в какие-то там революции, особенно если они были направлены против дружественных государств. С другой стороны, он хотел быть всегда готовым к диалогу.

Название Аларкин о чем-то ему напомнило. Но двое его помощников, чьи передвижения теперь ограничивались лишь частью кабинета, покачали головами, когда он спросил их, о чем говорит им название Аларкин.

– Ни о чем, сэр, – ответили оба помощника. В этот момент отворилась дверь, и в кабинет вошел человек в костюме-тройке, с лицом, напоминающим лимон.

– Со мной все прекрасно, – сказал ему президент.

Смит вышел и закрыл за собой дверь.

Помощники президента уже неоднократно видели, как человек в сером входил в кабинет президента и почти сразу же покидал его. Один из помощников думал, что это новый лечащий врач президента, но другому сообщили, что это – новый президентский секретарь. Ходили по Белому Дому и слухи о каком-то азиате, который исчезал сразу, стоило только, кому-то на него посмотреть. И что еще более странно – президент больше ни под каким видом не желал входить в Овальный кабинет.

Президент прикрыл телефонную трубку ладонью.

– Аларкин. Где-то я слышал это название.

– Может быть, это какое-то местное божество?

– По голосу, она белая. И говорит как чистокровная американка, – возразил президент. Оба помощника пожали плечами.

– Они совершили революцию и теперь желают отделиться от Багамских островов, – сказал один из помощников.

– Верно, – подтвердил президент и, отняв ладонь от трубки, сказал в телефон:

– Можем ли мы помочь вам как-то решить ваши проблемы с правительством Багамских островов?

– Мы хотим одного: свободы вероисповедания, – заявила королева Аларкина.

– Мы тоже этого хотим и готовы этому всемерно содействовать, – ответил президент.

Он включил селектор, чтобы и помощники могли слышать разговор. Президент пожал плечами. Помощники тоже пожали плечами.

– Багамы никогда не славились как страна, преследующая кого-либо за религиозные убеждения, – сказал президент в трубку и дал сигнал помощникам, что он хочет, чтобы весь разговор был записан на пленку.

– Багамы – нет, а вы – да, – заявила женщина, называющая себя королевой Аларкинской.

– Я прошу вас придерживаться фактов, мадам. Америка с самого дня своего основания обещала и гарантировала всем свободу вероисповедания. И мы гордимся этим.

– Свобода вероисповедания лишь для некоторых. Для крупных, сильных, богатых конфессий. А как насчет мелких, униженных и бедных?

– Вы говорите о маленьких церквях для чернокожих американцев? Они имеют полную свободу, ваше величество.

– Я говорю о тех церквях, которые осмеливаются сказать правду. О тех, которые идут на риск и проповедуют новые и непривычные идеи.

– Факты заключаются в том, ваше величество, что в Америке вы найдете большее разнообразие церквей, чем в любой стране мира.

– Да, а как насчет “Братства Сильных”?

– Мадам, люди, которые руководят “Братством Сильных”, обвиняются не в том, что проповедуют новое религиозное учение. Возможно, вы этого не знаете, но они посадили аллигатора в бассейн журналисту, который пытался вскрыть их махинации. Почтовая служба имеет все доказательства того, что они использовали почту для своих мошенничеств, и кроме того, у нас есть все основания полагать, что они организовали убийство – и я это называю убийством с полными на то основаниями – полковника Военно-Воздушных Сил, сенатора и всего экипажа самолета. Эти ни в чем не повинные люди погибли, когда руководители “Братства Сильных” пытались убить меня.

– Не было никакой необходимости в их смерти, – сказала королева Аларкинская.

– Мне бы хотелось верить в это, – заметил президент.

– Если бы вы отозвали обвинение против руководителей Братства, никто бы не умер.

– Я не собираюсь вмешиваться в дела судебных органов, и уж конечно, не ради двух фигляров и убийц!

Президент в негодовании возвысил голос. Он вспомнил полковника Дейла Армбрустера, вспомнил, как тот, каждый раз после приземления спрашивал президента, как он перенес полет, вспомнил, что у полковника осталась семья.

– Я бы хотел, чтобы вы знали, – продолжал президент, – мы ни при каких условиях не собираемся плясать под дудку террористов.

– Я веду речь о вашей жизни. Я не могу гарантировать вашу безопасность до тех пор, пока тысячи преданных членов “Братства Сильных” видят, как их руководители подвергаются преследованиям.

– Это угроза? – спросил президент.

– Это дружеское предупреждение, чтобы вы были беспристрастны в деле Доломо. Почему вы выказываете дружеское расположение католикам, протестантам и иудеям, и не питаете добрых чувств к последователям “Братства Сильных”, прекрасным людям. Они все – прекрасные люди.

– Я скажу вам, как я собираюсь продемонстрировать свою беспристрастность. Я хочу предложить Конгрессу завтра же представить мне законопроект, касающийся мошеннических религиозных обществ. И мы оставим не у дел проходимцев вроде Доломо. Потому что именно так я их и называю, госпожа королева Аларкинская. Проходимцы.

– Что ж, я могу вам сказать только одно, господин президент американский. Вам некого винить, кроме самого себя. Потому что мы больше не собираемся с этим мириться.

– Не понимаю.

– Вам теперь придется иметь дело не с двумя беззащитными гражданами. Мы – народ. И у нас есть полное право защищать свою свободу любыми доступными нам средствами. Я предупреждаю вас. Взгляните на море. Взгляните на небо. Взгляните на землю. Мы больше не будем с этим мириться. Мы до вас доберемся.

– Кто это говорит?

– Прекрасная жена Рубина Доломо собственной персоной.

– У Рубина Доломо нет прекрасной жены.

– Это нарушение Женевской конвенции. Это низко. Вы заплатите за это. Я вас предупредила. Мы больше не будем с этим мириться.

Помощники президента увидели, как президент сначала повесил трубку, а затем жестом велел им удалиться.

– Смит, зайдите ко мне, пожалуйста, – сказал президент, нажав кнопку переговорного устройства, скрытую под ковриком под его рабочим столом.

– Как вы себя чувствуете? – спросил, входя, Смит. Чиун, азиат, работавший на фирму Смита, стоял с ним рядом.

– Я чувствую себя прекрасно, – ответил президент. Азиат поклонился и вышел из комнаты.

– Супруги Доломо захватили небольшой остров на Багамах. Они провозгласили сами себя независимым государством. Теперь они – руководители иностранного государства, и Бог знает, что только они имеют в своем распоряжении. Они абсолютно безжалостны и беспринципны. Я хочу, чтобы второй ваш сотрудник немедленно был послан к ним.

– Он потерян, – сообщил Смит.

– Нет! – воскликнул президент и покачал головой. – Если они сумели убрать его, то они сумеют убрать кого угодно.

– Возможно, но Чиун лучше, как я полагаю. Римо был не в самой своей лучшей форме.

– Тогда почему же вы послали его?

– У нас нет никого другого, сэр.

– Пошлите тогда этого.

– Я бы хотел, чтобы он остался здесь.

– Послушайте, если мы уберем их, то мне не будет угрожать никакая опасность, – сказал президент.

– А если они уберут его?

– Тогда они доберутся и до меня. Они предложили мне свои условия. Только что. Если я позволю им выйти сухими из воды, то они оставят меня в покое.

– Вы собираетесь принять их условия?

– Нет.

– Я просто подумал, а не лучше бы было сейчас сделать шаг назад, а потом убрать их в более подходящее время.

– Я не собираюсь торговаться с двумя ретивыми проходимцами.

– Возможно, речь идет о вашей жизни, сэр.

– Значит, я умру при исполнении служебных обязанностей, черт побери. Я президент Соединенных Штатов, а не какой-то там политикан. И я не собираюсь компрометировать эту должность сделкой с парой записных мошенников, оказавшихся еще и убийцами.

– Значит, таково ваше решение? – спросил Смит.

– Да, таково мое решение, – ответил президент. – Сегодня я собираюсь представить Конгрессу жесткий законопроект о мошенничестве в делах религии – такой законопроект, который сразу поставит “Братство Сильных” вне закона. И даже если этой парочке сойдут с рук их преступления, им больше не удастся пудрить мозги людям.

– Как скажете, сэр. Я могу предложить выслать войска на помощь правительству Багамских островов. Будем надеяться, что мы сможем разделаться с ними с помощью военной силы.

– Я бы лучше послал вашего пожилого азиата.

– Сэр, он останется здесь. Это – часть мер безопасности, неотделимых от моей организации в целом. Никто, даже президент, не имеет права приказывать мне: Президент может только внести предложение. Я имею право выбора: согласиться на предложение или отклонить его.

– И вы отклоняете мое предложение?

– Я не дам Чиуну приказа покинуть вас, сэр, – сказал Смит.

– Вы собираетесь убить меня, если вещество меня коснется, не так ли?

Смит не знал, как ему ответить. Президент ему нравился. Он уважал президента лично, но еще больше он уважал его пост.

– Да, сэр, – сказал он наконец. – Именно это я и собираюсь сделать.

– Потому что если я лишусь памяти и начну действовать как тот летчик, я могу привести к гибели все человечество, так?

Смит кивнул и сглотнул комок в горле.

– Да. Думаю, так будет правильно. Когда я вступал в должность, мне сказали, что вы всегда поступаете правильно. Так сказал мой предшественник. Вот что. У меня есть предложение. Вы посылаете Чиуна, чтобы он разделался с этой парочкой, а при первых признаках беспамятства вы пристрелите меня. Прямо в голову. Не позволяйте мне сделать со страной то, что летчик сделал с самолетом.

– Не могу, сэр.

– Почему?

– Потому что я не смогу нажать на курок, сэр. И поскольку дело выплыло наружу, то позвольте мне сказать вам, что Чиун может убить вас так, что никто не заподозрит, что это был не несчастный случай или сердечный приступ.

– О’кей, – уступил президент. – Вы и Чиун останетесь здесь. Но как вы узнаете, когда войдете в кабинет, что я не лгу вам и не притворился, что чувствую себя прекрасно, только для того, чтобы вы не убили меня?

– Для этого вам надо будет кое-что помнить, – заметил Смит.

– Вы и в самом деле всегда поступаете правильно, мистер Смит.

– Да, сэр, – отозвался Смит и вышел, но через полчаса вернулся, когда президент разговаривал с несколькими сенаторами о законопроекте, предусматривающем жесткие меры против мошенников, маскирующих свою деятельность под вывеской религиозных культов.

– Все прекрасно, – сказал президент, мужественно улыбнувшись.

– Да, сэр, – произнес Смит и закрыл дверь.

– Кто это? – поинтересовался один из сенаторов.

– Просто мой новый секретарь, – ответил президент.