Прочитайте онлайн Потерянное прошлое | Глава пятая

Читать книгу Потерянное прошлое
4416+1610
  • Автор:
  • Перевёл: Б Болконский

Глава пятая

Ловушка не сработала. Смит сказал Римо, что не винит его. Тем не менее, Чиун принес свои извинения за неудачу.

– Давайте остановим его, чтобы он не мог более позорить вас, о великий император Смит, – произнес Чиун в трубку телефона.

В разговоре участвовало три человека, говорившие в три разных аппарата. Римо и Чиун находились в роскошном особняке во Флориде.

– Это не его вина, Чиун, – сказал Смит. – Это моя вина.

– Никогда, – возразил Чиун. – Ваша блистательная мудрость гарантирует успех, стоит ей лишь сорваться с ваших величественных губ.

– Бывает, что наши усилия не срабатывают, – заметил Смит.

– Смитти, перестаньте с ним спорить. Вы в разных эпохах. Операция провалилась. Что нам теперь делать? – спросил Римо.

– Нам надо прекратить возлагать вину на нашего милостивого императора, – заявил Чиун. – И сделать это немедленно. Как можем мы в чем-то обвинять императора, когда сами не правы?

– Что нам теперь делать, Смитти?

– Почему бы вам не взглянуть на тех людей, которым удалось избежать наказания? Выясните, как они это делают. Кому они платят? И постарайтесь не оставлять после себя трупов. Наша организация – не орудие мщения.

– Верно, Смитти.

– Мы не мстим? – удивился Чиун.

– Нет, нет. Мщение – не наша задача.

– У вас есть другой план?

– У нас много планов, Чиун, но мщение никогда в них не входит.

– Покорно прошу вашего прощения, но почему? – спросил Чиун.

– Мы в него не верим.

Чиун замолчал. Римо заглянул в ту комнату, где Чиун стоял с телефонной трубкой в руке, совершенно ошарашенный. Римо получил всю необходимую информацию и повесил трубку. Чиун по-прежнему стоял в оцепенении, сжимая трубку тонкими пальцами. Римо повесил трубку и за него тоже. Чиун не шелохнулся.

– Я все правильно расслышал? Неужели император Смит сказал, что не верит в отмщение?

– Да, так он и сказал. Он сказал, что отмщение не входит в наши задачи.

– Император, про которого известно, что он не стремится к отмщению, – это император, который будет мертв еще до наступления утра. Отмщение, публичное отмщение – вот что отделяет цивилизацию от хаоса.

– Ну, у него есть другие дела.

– Работать на императора, который не прибегает к отмщению, – это позор. Как может он пользоваться услугами самого великого Дома ассасинов в истории и не прибегать к отмщению? Станешь ты покупать машину, если ты не собираешься водить ее? Или жениться и не пользоваться своей женой как женщиной? Гулять по розовому саду и не дышать? Как может он говорить, что не станет прибегать к отмщению, если к его услугам Дом Синанджу, готовый прославить его имя?

– Хорошие вопросы, папочка, – заметил Римо.

– Это означает, что ты мне на них не ответишь.

– Ты схватываешь на лету.

Уильям Хоулингз Джеймсон отмечал вердикт присяжных о его невиновности в мошеннических махинациях на рынке зерна, устроив прием столь пышный, что на него ушло почти десять процентов его незаконных доходов от этих махинаций. Он весь искрился радостью. И все это понимали. Ему только что удалось избежать от десяти до пятнадцати лет в федеральных исправительных учреждениях.

Но его жена утверждала, что в таком состоянии он находился и в течение нескольких недель до суда. Она сообщила это очень привлекательному молодому человеку с темными глазами и высокими скулами. Его очень интересовал Билл. Нет, он не работал на Билла, но он хотел поговорить с ее мужем.

– Он взлетел так высоко – я не думаю, что он станет говорить с одним человеком. Для него это все равно, что иметь всего один банковский счет. Не правда ли, решение суда было великолепное – просто чудо!

Миссис Джеймсон относилась к тем женщинам старше среднего возраста, чьи морщины могли представлять из себя нечто привлекательное только с помощью изрядной порции косметического мастерства, которое могли купить ее деньги. Она много улыбалась, чтобы держать свое морщинистое лицо в форме. Ей уже дважды делали пластические операции, прикинул Римо. Зубы, разумеется, ее выдавали. Зубы стареют практически у каждого человека, у каждого из тех, кого он знал, кроме Чиуна. А теперь, конечно, еще и у него самого. Он не знал, почему с ним и с Чиуном дело обстоит именно так, но он знал, что куда более важные вещи, основа основ всего сущего, таят в себе столь же недоступные тайны, как и глубины Вселенной.

– У меня в зубах что-то застряло? – поинтересовалась миссис Джеймсон.

– Вам шестьдесят два года, верно?

– Простите?

– Может быть, шестьдесят три.

– Это грубо, – заявила миссис Джеймсон.

– Значит, правильно.

– Молодой человек, я не давала вам повода...

– Вы правы, – признался Римо. – Просто у меня гадкое настроение.

– Ну, вы великолепно знаете, как его испортить другим, – заметила хозяйка.

– Вы еще не все видели, дорогая, – заверил ее Римо. Так или иначе, но этот разговор помог ему почувствовать себя немного лучше. Миссис Джеймсон позвала дворецкого. Тому предстояло вежливо попросить джентльмена удалиться, а если он не послушается, то применить необходимую в таких случаях силу.

– Все, что будет необходимо, – сказала хозяйка. Дворецкого она больше в тот вечер не видела, зато увидела грубого молодого человека. Казалось, он полностью поглощен разглагольствованиями Билла, рассказывавшего о новой религии.

– Да, я знаю, что в связи с “Братством Сильных” идет множество слухов о мошенничестве, но что касается меня, то я твердо уверен: пока сам не попробуешь, не узнаешь, что к чему.

Так вещал Билл Джеймсон, грузный мужчина с суровым лицом преуспевающего бизнесмена. Ему не надо было надевать фрак и золотой “Ролекс”, чтобы показать, что у него есть и деньги, и власть. Богатство читалось в его глазах и в уверенной посадке головы. Улыбка его была улыбкой человека, который мог кого-то или что-то одобрить или не одобрить, но сам ни в чьем одобрении не нуждался.

– Послушай, Билл, “Братство Сильных” – это та самая штука, которую основал писатель-фантаст? Если им сопутствует такой успех, то почему он сам и его жена недавно были признаны виновными в покушении на убийство? За ними еще числятся три случая мошенничества и вымогательства. Что-то непохоже это ни на Билли Грэма, ни на Папу Римского, – сказал один из гостей.

– Надо понимать суть “Братства Сильных”. Столь добрая сила неизбежно притягивает зло. То зло, которое супруги Доломо оттягивают на себя, проходит мимо их последователей. Они, так сказать, принимают на себя наши страдания. Именно так мне это объяснили, и черт меня раздери, если это именно так и не сработало.

– Может, у тебя был просто хороший адвокат?

– У меня был лучший, но он не смог спутать показания моей секретарши. Я был конченый человек. Грязь. А потом я уверовал.

– И сколько это тебе стоило?

– Кто имеет, тот имеет, – заявил Джеймсон, глубокомысленно улыбнувшись.

– Полмиллиона?

Джеймсон опять расхохотался.

– Это была только плата за посвящение. Но они сказали, что вернут деньги, если в моей жизни не наступит улучшение. Если меня не признают невиновным. Лучше не трогать то, что приносит удачу.

– А я трогаю, – произнес молодой – слегка за тридцать – человек с темными глазами и высокими скулами. – Я очень и очень трогаю.

– Кто вы?

– Я трогатель удачи, Джеймсон. Я хочу с вами поговорить, – сказал Римо.

– Я занят – разговариваю со своими друзьями. Молодой человек по-дружески обнял Джеймсона за плечи, но плечи ничего дружеского в этом объятии не нашли. Плечи почувствовали себя так, как будто их подсоединили к току высокого напряжения. Джеймсон не смог даже закричать. Он смог только кивнуть. Он пойдет всюду, куда поведет его эта рука, – в данном случае, в кабинет рядом с банкетным залом. Дверь за ними закрылась, и назойливый шум празднества им больше не мешал.

В кабинете стояли богато отделанные шкафы темного дерева, свет был мягкий, кресла – полированные, деревянные. В помещении стоял легкий запах дорогих сигар и старого доброго бренди.

– Простите меня, среди моих знакомых не так уж много преуспевающих бизнесменов, так что мне пришлось поступить по-нашему, по-рабочему, чтобы иметь возможность поговорить с вами, – сказал Римо.

– Что вы со мной сделали? – с трудом произнес Джеймсон, пытаясь размять плечо и вернуть его к жизни после того, как молодой человек шарахнул по нему чем-то вроде электрического разряда.

– Так, пустяки. Вы будете меня слушать?

– У меня нет особого выбора.

– Это хорошо, – удовлетворенно заметил Римо. Потом он влепил президенту Международной компании по производству зерна, удобрений и химикатов пощечину, достаточно сильную, чтобы он сдвинулся в сторону на два фута. А потом – еще одну.

– Это – знак приветствия, – пояснил Римо. Джеймсон издал сдавленный стон, потом быстро опорожнил свои карманы, снял часы и протянул их вместе с деньгами Римо.

– Я не вор. Вор – это вы.

– Суд признал, что я невиновен, – возразил Джеймсон.

– Позовите своего адвоката. Я и его обработаю, – пообещал Римо.

– Что вы хотите?

– Вот теперь мы начали разговаривать. Кто обработал свидетеля? Помните Глэдис? Это ваша бывшая секретарша. Она поведала миру обо всех тех гадостях, которые вы творили, а вы-то думали, что она будет молчать, потому что вы ей так много платите. Кто заставил ее забыть собственные показания?

– Что вы имеете в виду?

– Этот прием устроен не в честь вашего дня рождения, – заметил Римо.

– Положительные силы Вселенной оказались выпущенными на свободу. Они-то освободили и меня. Римо влепил ему еще одну пощечину.

– Вот вам моя положительная сила.

– Я никому не давал взяток. Я ни на кого не выходил. Я просто вступил в “Братство Сильных”, когда казалось, что все вокруг идет прахом. И тогда моя жизнь вновь обрела положительный смысл. Она снова стала прекрасна.

Римо двумя пальчиками взял запястье Джеймсона и повернул его так, что рука чуть не выскочила из сустава. Рука сильно отличается от металлической дверной ручки. Запястье, локоть – очень слабые сочленения и могут сломаться в любой момент.

Джеймсон зарыдал от боли.

– Расскажите мне, как прекрасна ваша жизнь, Джеймсон, – попросил Римо. – Я хочу все знать о добрых силах Вселенной.

– Вы не поймете.

– Не пойму? Я сам – сила Вселенной, придурок.

– Пожалуйста...

– Ладно, вы не врете.

Джеймсон, как малого ребенка, прижал к груди покалеченную руку и весь скорчился, рыдая.

– Кто вы – агент темных сил?

– Что это еще за агент темных сил?

– Чем сильнее силы добра, чем сильнее положительные силы, тем сильнее они вызывают противодействие отрицательных сил. Если вы вступаете в “Братство Сильных” и люди видят, что вы счастливы, они начинают придираться к “Братству”. Они не могут смириться с тем, что вы счастливы. И тогда они вынуждены объявить, что “Братство Сильных” – мошенничество. Все это – из ревности и зависти. Добрые дела всегда вызывают гнев злых сил.

– Вы хотите сказать, что я – зло?

– Нет, нет. Просто дело в том, что вы очень сильны. И вы обратили свою силу против меня, против моих положительных сил.

– Я – хороший человек, – сообщил ему Римо.

– Да, да, – незамедлительно согласился Джеймсон и закрыл лицо неповрежденной рукой. – Вы – хороший человек. Очень хороший человек!

– Иногда мне приходится прибегать к методам, которые вам могут не понравиться, – сказал Римо.

– Верно, – согласился Джеймсон.

– Но я хороший человек.

– Верно, – подтвердил Джеймсон.

– Ну как, вы собираетесь сидеть тут рядом со мной и утверждать, что вы невиновны? Вы ограбили Америку. Вы ограбили всех американских фермеров. Вы ограбили каждого гражданина этой страны, который зависит от труда фермеров, которых вы ограбили. И это очень плохо, что вы вышли сухим из воды. Так почему бы нам с вами не заключить соглашение?

– Справедливо, – согласился Джеймсон. Он сидел в кресле очень прямо, стараясь держать свой позвоночник как можно дальше от этого молодого человека с несущими ужас руками.

– Вы совершили эти преступления, так?

– Так. Верно.

– И они вам сошли с рук?

– Я делал пожертвования на благотворительные цели, на религиозные.

– Нет-нет, эта ваша штуковина с Микки-Маусом из глубин Вселенной не пройдет. Вы понятия не имеете о том, что такое на самом деле силы Вселенной. Они не заключены ни в каком культе. Они в самой Вселенной. В общем, так. Я обдумываю, на каком бы наказании для вас нам сойтись – таком, чтобы вы не наслаждались жизнью, зная, что вам удалось спастись. Так, Джеймсон?

– И что вы предлагаете?

– Как насчет потери способности ходить?

– Нет.

– Одна из ваших рук уже сломана.

– Нет, только не руки!

– Вот что я вам скажу. Одним прекрасным вечером, может быть раньше, а может, позже я вернусь и заставлю вас заплатить за ваши преступления, – сказал Римо.

– Что вы собираетесь сделать?

– Я решу, когда до этого дойдет дело. Но вы ждите. Я обязательно вернусь, – пообещал Римо и вышел из кабинета в банкетный зал. Там он поблагодарил миссис Джеймсон за приглашение и снова спросил ее, точно ли он определил ее возраст.

Римо решил, что нашел подходящее наказание. Страх, что Римо вернется и причинит ему телесную боль, будет терзать бизнесмена сильнее, чем сама боль. Разумеется, Римо не собирался возвращаться, но бизнесмену об этом не было известно. Постоянный, непрекращающийся страх – вот лучшее наказание. Этого было вполне достаточно, и Римо сделал это не столько ради своей страны, сколько ради себя самого. Слишком уж несправедливо, когда настолько дурной человек избегает наказания и возвращается к настолько прекрасной жизни.

И кроме того, у Римо было прегадкое настроение.

Следующий оправданный счастливчик тоже жил очень хорошо. У него было поместье, занимавшее квадратные мили оклахомской прерии и огромный дом, больше похожий на замок. У него были слуги и телохранители, пешие, верховые и моторизованные, крутые парни с карабинами и джипами, с ковбойскими шляпами вместимостью в пять ведер и с обветренными лицами.

Когда Римо лишил несколько этих лиц их обветренности, они привели его прямиком к своему хозяину, человеку, мошенническим образом лишившему тысячи людей их сбережений, провернув операцию по вложению денег в бриллианты. Операция была стара, как само мошенничество. Он изрядно заплатил первым вкладчикам “пирамиды” из денег последующих, а когда деньги потекли к нему сплошным потоком, то перестал платить кому бы то ни было и отправился в Бразилию, к далеким берегам, не имевшим договора о взаимной выдаче преступников с Соединенными Штатами. До Бразилии он не добрался, и ему было предъявлено обвинение в мошенничестве. Его главный бухгалтер, которого он оставил вместо себя, подготовил для правительства все дело. Правду сказать, бухгалтер был рад помочь правительству, потому что его хозяин, Билл Полленберг – “Бриллиант” устроил дело так, что на всех документах красовалась его, бухгалтера, подпись.

Дело было стопроцентно выигрышное. Бухгалтер, в счастливом предвкушении мести, был надежно спрятан и недосягаем до того самого момента, пока он не забыл все, что случилось после того, как он поступил на первый курс колледжа и начал изучать основы бухучета.

И тогда Билл Полленберг – “Бриллиант” вышел на свободу. И вернулся в свое обширное поместье и стал наслаждаться жизнью на природе. И наслаждался он до тех самых пор, пока худощавый человек с толстыми запястьями не сообщил ему, что если он не объяснит кое-что и прямо сейчас, то копыто его, Билла Полленберга, собственной лошади воткнется ему в прямую кишку, а он, тонкий человек с толстыми запястьями, лошадь отвязывать не собирается.

Билл Полленберг умел рассуждать разумно, когда видел в этом необходимость. А на этот раз он увидел вот что: странный узор из морщинок на лицах двух самых крутых своих помощников и слезы боли у них на глазах.

– Добрый день, приятель, – вежливо произнес Билл Полленберг и предложил незнакомцу кофе прямо с костра.

На Полленберге была пятиведерная шляпа, джинсы “Ливайс” и ковбойские сапоги – великолепная оправа для кольца с розоватым бриллиантом ценой в двести тысяч баксов. Это был единственный настоящий бриллиант, которым Билл когда-либо владел.

– Где это ты научился своему южному акценту? По моим данным, ты родом с Мошолу-авеню, что в Бронксе.

– Я человек разумный. Давай рассуждать разумно вместе.

– Как тебе удалось изменить показания свидетеля?

– Я ничего не делал, дружище. Выпей кофе. Найди в себе положительные силы. Выпусти себя на свободу. Найди свое истинное “я”.

– Что ты сделал со свидетелем?

– Это за меня сделали силы Вселенной, – с улыбкой отозвался Билл Полленберг.

Вскоре после этого улыбающийся Билл Полленберг был найден без своего бриллиантового кольца, а сам он при этом служил подушкой, привязанной к заднему копыту его любимой лошади. Каждый раз, когда лошадь пользовалась этим копытом, живот Билла Полленберга встречался с принадлежащей ему землей. Бриллиантовое кольцо было найдено у маленькой девочки в центре Оклахома-Сити. Она объяснила, что ей кольцо дал очень милый дядя – он сказал, что у нее очень красивая улыбка.

На яхте, курсирующей в водах Тихого океана вблизи побережья Калифорнии, Анджело Мускаменте встретился со своими подчиненными. Его масляная вежливость скрывала ту злобу, которая делала его организацию одной из наиболее четко функционирующих в стране. Всем им удалось пережить то, что представляло из себя самую серьезную угрозу их свободе за последние десять лет, а свою передышку они получили тогда, когда свидетель, рядовой боевик организации, внезапно забыл все.

Никто из тех, кто знал мистера Мускаменте, ни на мгновение не поверил, что это не он протянул свою могучую руку, чтобы поиграть на Дженнаро Друмоле – “Барабане”. Все знали, что вставать на пути мистера Мускаменте было как минимум больно, а как максимум – смертельно. К проступкам, заслуживавшим смерти, относилось все, что обходилось мистеру Мускаменте дороже, чем в пять тысяч долларов. Поскольку босс часто бывал неразумным и приговоры обжалованию не подлежали, то в банде процветало лишь мелкое воровство. Поднимаясь на борт яхты, лейтенанты по очереди целовали руку своему военачальнику.

– Как приятно быть здесь с вами, – говорили они один за другим.

– Ага. О’кей, – ответствовал мистер Мускаменте, которого это выражение почтения сильно утомило.

Наконец четырнадцать посвященных собрались на корме океанской яхты “Мама”. Они сидели на маленьких стульчиках, перед каждым стоял маленький столик. Все, что они пожелали бы выпить или закусить, уже стояло на столиках так, чтобы им не пришлось никого звать во время беседы. Когда мистер Мускаменте говорил, он не любил, чтобы его прерывали. Перед началом его речи некоторые из лейтенантов удостоверились, что голова пока еще у них на плечах. Команде было сообщено, что мистер Мускаменте был бы весьма признателен, если бы они не появлялись на корме и ограничили свои передвижения носовой частью яхты.

Однако телохранители мистера Мускаменте выразили эту мысль насколько иными словами:

– Эй, вы там! Пошли вон отсюда! Идите на нос! И чтоб вас тут больше не видели! Слышали? А теперь убирайтесь!

Когда палуба была очищена от посторонних, мистер Мускаменте откашлялся. Его стул был чуть выше, чем у всех остальных. Сидел он спиной к морю. На нем был синий двубортный капитанский китель, белые брюки и высокие ботинки. Мистер Мускаменте как-то раз увидел на ком-то такую униформу и заказал себе такую же, а чтобы никто ничего не напутал, двое из его подручных взяли под руки того яхтсмена, отнесли его в магазин готового платья и подобрали гардероб для мистера Мускаменте, тыкая в тот или иной предмет туалета и говоря продавцу:

– Вот это. Что на этом парне.

Так он приобрел свою униформу. И теперь, со своего высокого трона на палубе яхты “Мама”, так гармонировавшей с его яхтсменским костюмом, мистер Мускаменте обратился с речью к своим подчиненным и рассказал о снизошедшей на него благодати.

– Вы видите перед собой нового человека, – сообщил мистер Мускаменте. Все согласились с этим.

– Но ничего нового в этом нет. Совершенно ничего нового, – изрек мистер Мускаменте и стал ждать, когда все согласятся с этим новым его утверждением, противоречащим предыдущему.

– Итак, как же это может быть, спросите вы себя.

– Хороший вопрос, босс! – воскликнул Сантино Джеллино по прозвищу Желе.

– Внутри каждого из нас заключена положительная сила, против которой мы боремся.

– Мы ее так забьем, пока из нее дерьмо не потечет, босс! – с готовностью вызвался Желе.

– Заткнись, – добродушно посоветовал ему мистер Мускаменте.

– Точно, босс. Все заткнитесь! – рявкнул Желе.

– А особенно ты. Желе, – тонко намекнул мистер Мускаменте. – Итак, каким образом внутри борющегося плохого человека может оказаться совершенно иная, положительная личность?

Слышен был только шум двигателей, расположенных где-то под палубой. Никто не собирался отвечать на этот вопрос. Каждый избегал встречаться глазами с каждым. Никто не хотел ни малейшим намеком выдать, что и понятия не имеет, о чем это толкует босс.

Мистер Мускаменте пустился разглагольствовать о добрых силах Вселенной. Он говорил об астральной энергии. Он говорил о далеких планетах, с которых все человечество явилось в этот мир, и о том, что именно это отличает человека от животного. Все ждали, когда наступит кульминация. Когда Джоуи Фаланга по прозвищу “Пальчики” услышал название “Братство Сильных”, он вдруг подумал, что понимает, о чем идет речь.

– Ага. Точно! Я мог купить у Доломо одно из их отделений еще в семьдесят восьмом. Очень дешево. Впрочем, я знаю парня, который на этом погорел. Со всей этой шумихой – аллигаторы в бассейнах и все такое прочее – через год-два эти отделения не будут стоить ни пенни. По-моему, нам следует держаться от них подальше.

– Этот аллигатор оказался в бассейне журналиста потому, что аллигаторы – это негативные астральные существа, откликающиеся на негативные астральные силы. Журналист сам накликал на себя аллигатора. Никто его ему в бассейн не сажал, – заявил мистер Мускаменте.

– Нет, босс. Им удалось заполучить того парня, который купил для Доломо вещественное доказательство А. Он дал показания в суде. И изобличил Доломо. Им теперь ничто не поможет. Они разбиты в пух и прах.

– Вовсе нет. Мы им поможем.

– А что мы будем делать?

– Мы должны расквитаться с этим предателем.

– Итак, мы начинаем участвовать в играх “Братства Сильных”. Мы сейчас по низкой цене закупаем пару отделений, убираем свидетеля, и тогда у нас будет что-то достаточно ценное. Понятно, – произнес Желе.

Все закивали. Мистер Мускаменте правил столько же благодаря своему уму, сколько и страху, который он внушал.

– Мы не станем никого трогать. Мы будем защищать Братство, – заявил мистер Мускаменте.

– Мы продаем супругам Доломо нашу защиту? – переспросил Пальчики.

– Мы никому ничего не продаем. Мы покупаем. Я всех вас посылаю на первый уровень. Я не хочу, чтобы рядом со мной находилось чье-нибудь отрицательное сознание. Вы выпустите на свободу то, что держите взаперти. Вы будете действовать в унисон с силами добра, то есть с нами. Кто против нас – тот есть зло. Понятно?

Раздалось многократное “да”. Единственное, чего присутствующие не могли понять, так это зачем для уяснения того, что те, кто против мистера Мускаменте, являют собой зло, нужно “Братство Сильных”. Они привыкли так считать с самого детства.

Капитан судна, стоя на мостике, заметил, как в сторону “Мамы” движется нечто. Он поднес к глазам бинокль, навел на фокус, потом отвел бинокль в сторону.

Потом передал бинокль помощнику, чтобы проверить, не мерещится ли ему.

– У меня что-то с глазами, – заметил капитан. Первый помощник посмотрел на движущийся предмет и тоже в растерянности отвел бинокль в сторону.

– Я тоже не могу понять, что это такое. Похоже на человека в темной майке и серых брюках, который плывет в нашу сторону.

– Со скоростью двадцать узлов? В четырнадцати милях от берега?

– Наверное, это небольшая лодка, – предположил первый помощник.

Капитан взял бинокль. Он долго вглядывался в непонятный предмет.

– Точно, лодка. И размахивает руками и ногами. Как ему удается плыть так быстро?

Первый помощник взял свой собственный бинокль.

– Вы правы. Он плывет быстро, но такое впечатление, что это не стоит ему ни малейших усилий. Непохоже ни на кого из пловцов, которых мне доводилось видеть Они поднимают фонтаны брызг. Бог ты мой, этот парень плывет гладко! Как вы полагаете, нам надо сообщить об этом мистеру Мускаменте?

– Эти гориллы нас на части разорвут. У него сейчас проходит одно из его деловых совещаний.

– Так что же нам делать?

– Может, этот парень вовсе не к нам направляется?

– Похоже, к нам.

– Если это человек за бортом, то мы должны его подобрать, – сказал капитан.

– Что-то не похож он на человека за бортом, – заметил первый помощник.

– Это выяснится очень скоро.

Вскоре человека за бортом заметил один из гостей мистера Мускаменте. Капитан узнал об этом по звуку пистолетного выстрела. Человек исчез под водой. Потом человек вынырнул возле кормы судна и начал разговор с мистером Мускаменте.

Этот день навеки останется в памяти калифорнийских преступных синдикатов. В этот день на глазах у мистера Мускаменте выступили слезы. Слезы выступили тогда, когда он не сумел объяснить, почему свидетель Друмола – “Барабан” не сумел припомнить собственные показания.

Мистер Мускаменте говорил о силах Вселенной, а его лейтенанты вежливо слушали. У гостя, прибывшего по морю, оказалась неприятная привычка на все реагировать затрещинами и выворачиванием рук.

За несколько минут мистер Мускаменте превратился в беспомощный кусок мяса. Его синий китель был изорван в клочья, ноги, обутые в высокие ботинки, беспорядочно колотили по воздуху. Тогда гость, прибывший по морю, перекинул мистера Мускаменте через бортик и окунул головой в воду. Каждый раз, когда он доставал мистера Мускаменте из воды, чтобы тот мог вздохнуть, гость спрашивал, как мистеру Мускаменте удалось заставить Друмолу изменить показания. В третий и последний выход мистера Мускаменте на поверхность всем на борту стало ясно, что он говорит правду. Он искренне верил, что ему удалось вступить в контакт с силами добра и заручиться их поддержкой.

Все на борту сошлись и еще кое в чем. Они явно не хотели больше связываться со свидетелями, дающими показания в пользу властей, раз их защищает этот парень, ибо, как прокричал мистер Мускаменте, а они уверовали, этот парень являет собой высшую отрицательную силу. А раз дело обстоит именно так, то никому не хотелось быть на стороне сил положительных.

Римо вернулся на берег вместе с остатками банды и с капитаном и первым помощником, которые находились под сильным впечатлением от всего увиденного. Римо притих и даже не обращал внимание на то, как сохнет на нем одежда. Он опять потерпел неудачу.

Некоторым из лейтенантов очень хотелось узнать, на кого он работает. Нет-нет, вовсе не потому, что они такие любопытные, поймите правильно. Просто они были бы в полнейшем восторге, если бы им удалось заполучить его в свою команду. Лейтенанты видели в Римо человека, разделяющего их самые сокровенные убеждения. Они видели в нем человека, который идеально впишется в калифорнийский рэкет.

– Нет, – отказался Римо. – Так уж получилось, что я – хороший парень.

А поскольку, говоря это, он кого-то выкинул за борт, то не нашлось никого, кто решил бы с ним не согласиться. Когда “Мама” пришвартовалась в лос-анджелесском порту, лейтенанты вежливо позволили Римо сойти первым.

Когда он позвонил начальству, он понял, что, видимо, дело сильно буксует, потому что Смит был настроен миролюбиво и постоянно твердил, что это не его вина.

– Я бы сказал, возьмитесь за “Братство Сильных”, поскольку это единственное, что объединяет все эти дела. Но если за всем этим действительно стоят они, то почему они не воспользовались своими способностями, чтобы нейтрализовать свидетеля, давшего показания против них самих? Как-то нелогично получается. Единственное, что мы знаем наверняка, так эго то, что вся правоохранительная система в Калифорнии трещит по швам.

– Ага, а если что случится в Калифорнии, то очень скоро вся страна подцепит это, – заметил Римо.

– Вы хотите меня немного утешить? – спросил Смит.

– Да я и сам чувствую себя не слишком здорово.

– А почему бы вам не взглянуть на эту организацию? Возьмите с собой Чиуна.

– Вы полагаете, я уже не справляюсь с работой?

– Возьмите Чиуна.

– Вы хотите сказать, что у меня ничего не получится?

– Я хочу сказать, что я не знаю, как вы или Чиун делаете то, что делаете, и если Чиун говорит, что у вас разладился контакт с космосом, то это означает, что что-то не так. И по тем или иным причинам вам не удается добиться результата.

– Вы только что сказали, что это не моя вина.

– Я сказал, что у меня нет оснований полагать, что это ваша вина. До конца уверенным я быть не могу.

Римо стер в пыль трубку телефона-автомата. Это было гораздо приятнее, чем повесить ее.