Прочитайте онлайн Причём тут менты?! | Профи начинают работать

Читать книгу Причём тут менты?!
4416+2203
  • Автор:

Профи начинают работать

На проспекте Ударников в час ночи словно играли в прятки: один мужчина, пристально всматриваясь в тускло освещенные пространства у общежития ЛИКИ, казалось, «водил», а другой, вжавшийся в глубокую тень за брошенным прямо на газоне фургоном, очевидно, прятался. Наконец «водящий» отвернулся, пошел к своим «Жигулям», доставая из кармана радиотелефон. Прятавшийся за фургоном мужчина неслышно приблизился к нему со спины метров на десять, согнул руки в локтях…

Игра превратилась в «пятнашки». Человек с радиотелефоном проиграл. Наверное, с десяток мягких пуль одна за другой запятнали его серый плащ черными при этом тусклом освещении пятнами крови.

Прежде чем эхо от очереди успело стихнуть, убийца исчез.

«Какое игривое пощипывание! Кто это со мной балуется?» Странно, но у меня откры-лись оба глаза. Мне даже удалось рассмотреть, что творится вокруг.

Коротко стриженный парень с удлиненным лицом, которое можно было бы назвать и аристократичным, если бы не дважды, как минимум, перебитый нос, покуривал в моем кресле у окна. Он сидел вполоборота ко мне. За ним, точней, за ними — и за парнем и за окном, — сияло что-то очень похожее на блики утреннего солнца.

Пощипывание ощущалось над правым глазом и на макушке. С трудом подняв руку, я с удивлением обнаружил на своей голове тугую повязку.

— Лекарь хороший, только что ушел, — не повернувшись, бросил парень в кресле. — Ничего особо страшного, голова разбита, но не пробита. Алкоголь противопоказан. Лекарь сказал, что может случиться отек. Не балуйся с коньячком.

Привычка говорить короткими фразами сохранилась у него с детства. С тех пор как мы подружились. Наверное, потому, что я его все время забалтывал. Но сейчас мне нужно было рассказать ему слишком много, а я… я находился не в лучшей форме.

— Зря ты впутал мафиозников, этот «Ас-тратур». Сразу бы мне сказал. Вдвоем бы в два счета нашли, — холодно сказал Атас.

— Откуда ты знаешь?

— Да ты пока без сознания был, языком молол. Раз пять одно и то же. Можно выучить. Я выучил.

— Ну и?..

— Золотишко, серьги носила?

— Да нет… Одевалась дешево. Но со вкусом.

— Значит, их не грохнули. Может быть, не грохнули.

Я попытался встать. Получилось. Но из-за проклятого зеркала я чуть снова не навернулся. Оно висело довольно далеко от меня и столкнуться с ним я мог только взглядом. Что и произошло. Столкновение оказалось сокрушительным для моей психики. Марлевый шлем у взглянувшего на меня олигофрена начинался сразу над глазами, скрывая брови и уши; лицо его казалось безобразно распухшим, а взгляд — испуганным. Встретившись со мной взглядом, олигофрен в зеркале болезненно сморщился и покачнулся, жалобно взвыв:

— А-а!

— Что такое?

— А… а который сейчас час? — нашелся я.

— Скоро десять. Утра. Мне пора.

Нет на свете дружбы и взаимовыручки!

— На службу?

— Какая служба! С тех пор, как нам запретили оперативную работу, мы в конторе вкалываем не больше, чем троечники в каком-нибудь НИИ!

— А куда?

— После того, что ты мне рассказал, считаю, нужно похмелить именинницу. Первым делом. Потом — узнать, что нашли твои ма-фиозники.

— Я с тобой?

— Посмотри! На себя. Нет! Сиди. Жди.

Мафиозники позвонят — расскажешь. Найдем мы твою тетку!

— Угу… весь вопрос — в каком виде.

Атас счел ниже своего достоинства отвечать на этот вопрос.

— Что, адрес я тебе тоже сказал? Он рассмеялся.

— Ты рассказывал так подробно… Его перебил телефон.

— Дмитрий, срочно свяжись со мной.

Корнев. — Прозвучало из динамиков отрывисто и зло.

— Что-то случилось!

— Без резких движений!

Атас оказался прав: голова закружилась, едва я нагнулся. Пришлось присесть на пол. Корнев взял трубку сам.

— Игорь ни…

— Ты впутал нас в дерьмо, друг мой старинный. Срочно в головной офис!

Таких интонаций в голосе Корнева я не слышал с тех пор, как один раз случайно подслушал обрывок его телефонного разговора с Грецией. Тогда Игорь узнал, что местные туристические фирмы собираются дружно и вместе потеснить «Астратур» на курортах Пелопоннеса.

— Игорь, я не смогу, меня вчера отметелили…

Голос в трубке несколько смягчился:

— Мало тебе! Если говорить можешь, значит, можешь и приехать. Я пришлю шофера за тобой. Давай. Ты нужен здесь. Тебя ждут.

— Что стряслось? Их нашли?

— Шофер будет через пятнадцать минут. Серый «линкольн» со стальным отливом.

Бессмысленно посмотрев на трубку, из которой пошли короткие гудки, я проинформировал Атаса:

— «Астратур» на что-то наткнулся. Что-то серьезное. Так что я сейчас туда поеду, а ты останешься здесь, я позвоню, сообщу новости.

— Нет.

— Не понял?

— Я поеду с тобой. Говорил — не путайся с мафией! Вот они тебя и зовут на ковер.

— Слушай, я дружу с Игорем почти столько же лет, сколько с тобой, и…

— Идеалист. Якобы я твой медбрат. Сопровождающий. Когда так вызывают, премии не жди! Покажу им ксиву в крайнем случае. Давно хотел взглянуть на твоих мафиознйков.

Я тоже давно хотел свести двух моих друзей Атаса и Игоря, но в более располагающей обстановке. С другой стороны…

— Слушай, а чего это ты решил помочь мне Алену искать? — спросил я его, когда мы под руку выходили из моей квартиры.

— Ты же мне помог в том деле… — Он имел в виду «двойное убийство на Мориса Тореза».

— Вот и у Корнева такая же логика!

Если Атас и не пожал плечами, то только потому, что тогда мне не удалось бы удержаться на ногах.

— Это логика общечеловеческая, — парировал он, удивив меня длинным словом.

Когда мы спустились, серый с металлическим отливом «линкольн» Игоря Корнева уже ждал у подъезда.

— Ты прихватил кофеин? — вспомнил я.

— Есть для деточки таблеточка. Я не знал, что с тобой, взял даже «финалгол».

— Чего?

— Мазь. Хорошая мазь. От ушибов, вывихов, растяжений…

— Кто с тобой?

За рулем «линкольна» красовался экс-десантник Богдан Игнатенко. Не шофер, доверенный телохранитель Корнева.

— Медбрат. Я — только с ним! — невольно я перенял у Атаса манеру выражаться.

— Николаич не одобрит, — флегматично заметил Богдан и открыл дверцу.

Атас только стиснул челюсти. И сел рядом со мной.

Предупрежденный телохранителем, Кор-нев вышел встретить нас в просторный холл головного офиса концерна «Астратур». К сожалению, не могу сказать, где именно находится в нашем городе это здание. Если я назову правильный адрес, любой сразу догадается, какая контора имеется в виду, а если скажу, что мы приехали куда-нибудь в Сосновую Поляну, то очень обижу лидеров «Ас-тратура». Конечно, головной офис концерна находится в одном из известнейших особняков города — где же еще! Туда мы и подъехали.

К чести Корнева, он сочувственно морг, нул пару раз, когда увидел то, что еще вчера можно было бы назвать «голова Дмитрия Осокина нормальная». Однако, даже взглянув в распухшее лицо фактам, Игорь остался самим собой — молодым бизнесменом, снискавшим славу самого невозмутимого дельца в Питере.

— С каких пор ты ходишь ко мне с охраной?

— Это мой друг. Игорь, Андрей… — представил я их друг другу, с трудом вспомнив имя Атаса.

— Наслышан.

— Взаимно.

Игра в корректность! «Наслышан» подразумевало «а, тот службист, приятель Димы», а «взаимно» — «как-нибудь ты услышишь обо мне в официальной обстановке, мафиоз-ник, новый русский!»

То, как они замолчали, меня испугало.

— Игорь, я хотел бы, чтобы Ат… Андрей присутствовал. Он может помочь.

Корнев секунду помолчал. По его лицу ничего не было заметно, но глаза, обладающие странной способностью менять цвет, могли бы подсказать знающему его человеку, что этой ночью действительно что-то произошло. Я даже отступил на шаг. Вообще они смотрелись: поджарый, невысокий Атас в легком рыжем кожане, светлые, почти голубые глаза на удлиненном лице, по-спортивному подстриженные светлые волосы… И рядом вице-президент И. Н. Корнев в очередном костюме из Лондона от «Кромби», выгодно подчеркивающем его фигуру, белая рубашечка, неописуемо уместный галстук, а выше — округлое лицо с жесткой линией рта и гладко зачесанными назад пепельными волосами над высоким лбом. И знаменитые глаза, способные менять цвет от темного до светло-зеленого, глаза, о которых мой братец поэт Майк как-то сказанул: «Александриты, однако!» Волнующий момент! Я даже забыл на секунду об Аленушке и затаил дыхание… Свершится ли смычка города и… тьфу! Не то! Обоих я мог считать своими друзьями, и сейчас если между ними не проскочит икры, то можно считать, что дружба все же сильней социальных и, главное, идеологических различий.

Атас смотрел твердо, но без открытой враждебности. Взгляд Корнева как всегда ничего не выражал…

— Хватит играть в гляделки! — хрюкнул я.

Они улыбнулись одновременно. Но только губами.

— Пойдемте, — пригласил Корнев.

Он подошел к охраннику, что-то сказал в его радиотелефон, и мы пошли. Лифт, коридоры, лифт. Атас с нескрываемой злобой взглянул на троих мальчиков в небольшой прихожей, хотя, на мой взгляд, они вполне напоминали гэбистов в штатском.

В небольшом холле перед дверью с табличкой «Вице-президент» сидел Вад Таранов — еще один телохранитель Корнева. Вот он, кстати, и вправду когда-то был коллегой Атаса.

Мы прошли в кабинет.

— Под мою ответственность! — входя громко предупредил Корнев.

На лице Атаса отразилось удивление. Но я уже все понял.

Официально, верней, формально, Корнев действительно являлся вторым человеком концерна после его президента. Но существовала одна тонкость: помимо одного «вице», в «Астратуре» существовали еще хитрые должности «замов». Их было двое. И на самом деле, оба зама — Сергей Горин и Юрий Люб-лянский — находились на иерархической лестнице никак не ниже вице-президента. Ведь именно эти сорокапятилетние мужики — один армеец, другой чин МВД — лет пять назад начали «общий бизнес» вместе с нынешним президентом концерна А. Г. Смирновым.

В корневском кабинете, кроме толстенького Шапиро, сидел худощавый Сергей Горин, своего рода «министр внутренних дел» при Смирнове.

— Под мою ответственность, это гэбэш-ник, но он уже в курсе, — входя, громко предупредил Корнев.

— Хорош твой друг, — не обращая внимания на Атаса, протянул Горин, оценив мою голову, — пусть сперва расскажет, что с ним. По тому же поводу огреб? Да вы садитесь…

Шапиро — а он здесь был никто, если, конечно, не мной или Атасом, — даже подтолкнул ко мне изящное офисное креслице. Мы сели. Причем Игорь — во главе стола, но исключительно по праву хозяина кабинета.

Я скупо рассказал об истории счастливого приобретения неприятностей на собственную голову.

Горин с Корневым одновременно чуть качнули головами, переглянулись.

— Зачем полез… — меланхолично отметил Горин.

— Это не то! — сказал Корнев.

— Но попытаться стрясти с этой девушки, именинницы, координаты второй пропавшей подруги может иметь смысл… — как бы в раздумий продолжил Горин. — Ну да ладно… Теперь мне вот еще что нужно узнать…

Горин сделал страшное лицо, посмотрел на меня осуждающе и приказным тоном потребовал:

— Все о пропавшей девушке! Сомнительные связи, знакомства, родственники-любовники. Все! Кто отец, где он?

Возражать не имело смысла, я рассказал, что знал, и в заключение позволил себе выразить непонимание:

— В чем, собственно, дело? Что стряслось?

Ну не мог я придумать вопросов оригинальнее!

Горин задумчиво посмотрел на Корнева.

— Все это мало что дает, но мои ребята возьмут информацию в работу. Еще я позвоню в Москву, чтоб человечек из нашего сто-личного филиала поотслеживал прошлое де-вицы. Студенческую юность. Но, по опыту говорю, информация незначительная. Так что Игорь Николаич, продолжай талантливо заниматься успешно начатым делом. И не стесняйся меня беспокоить. Ты своему другу услугу оказал, так что работай дальше. Я узнал, что хотел. Думаешь, придется работать вместе?

Игорь закурил сигаретку «Давидофф», выпустил дым чуть ли не в лицо Горину.

— Так ведь решили уже, Сергей. Мне кажется, это внутреннее дело «Астратура». Мне будут нужны твои бойцы, а не твои связи.

— Согласен. Шапиро, слышал?

Толстенький человечек с лицом профессионального евнуха поспешно кивнул.

— Если слышал, значит — понял! — отпустил афоризм Горин и поднялся из-за стола. — Игорь, ты подключи меня на финальной стадии.

— Конечно! — хмуро бросил Корнев.

Для нас с Атасом все это было чертовски непонятно. Когда Горин вышел, а Игорь продолжил задумчиво вертеть зажженную сигаретку указательным и безымянным пальцами вокруг среднего, я не выдержал:

— К чему все это?

— Вы слушали милицейскую сводку в «Питерской панораме» по курковсому радио? — вопросом на вопрос ответил Игорь.

— Он вообще ничего не мог слышать. А мне не до этого было! — хмуро рявкнул Атас.

— Просвети, Шапиро!

— Да, Игорь Николаевич. — Толстенький человек с лицом профессионального евнуха был лет на пятнадцать старше Корнева, но 0одскочил с усталой готовностью: — Сегодня в три часа ночи на проспекте Ударников недалеко от общежития Института Легкой промышленности был расстрелян из автомата «борз» сотрудник сыскного агентства «Астра-тур» Олег Петрушин, — сообщил он официальным тоном.

Я не сразу сообразил, что мне назвали мирское имя «пластилинового пришельца». Атас напрягся. Он тоже понял! Выходит, мне этой ночью повезло больше, чем ему? В памяти промелькнули уши-локаторы, пуговичные глаза, нос-картошка. Но я знал его слишком мало, чтоб слишком сильно о нем горевать. Тем более что Игорь наконец заговорил тихо и бесстрастно, прослушать его нельзя:

— Никто не виноват, кроме него самого, как считаешь, Шапиро?

— Молодой сотрудник…

— Да. Итак, он отзвонился в первый раз и сообщил, что смог найти в клубе ребят, которые вспомнили девушек, опознали Алену Коршунову по фотографии. Также Петрушин сообщил, что по окончании концерта надеется найти тех, кто видел, как девушки покидали клуб. После этого он отзвонился еще раз, около полуночи… Для справки: концерт закончился в одиннадцать двадцать… и сообщил… Шапиро, буквально!

— «Вышел на след через машину. Это дикие коты, продолжаю», — процитировал Генрих Шапиро.

— Отсюда — вывод номер один: коты — это сутенеры, «дикие» скорее всего обозначает, что они не платят налогов ни правительству, ни соответствующим конторам Питера. Следовательно, Дима, это похищение, и моя контора просто не могла о нем знать. Ведь далее если бы это были наши конкуренты, информацией они с нами поделились бы, я уверяю… успокой друга!

— Атас, сядь!

— Да ты не понимаешь, что твоих подруг запросто могли бы похитить и для подпольного публичного дома этого парня!

Атас так разволновался, что позабыл о лаконичности слога.

— Во-первых, наши подопечные похищениями не грешат, — Корнев не оправдывался, нет, он просвещал ребенка, — во-вторых, согласен, у нас есть «смежники», ты, гэбэшник, понимаешь, что обозначает это слово…так вот, даже если бы наши неразборчивые «смежники-конкуренты» и умыкнули девушек, они бы вернули их с поклонами и компен сациями, узнай только, что мы их разыскиваем… Дима, эта информация не для печати…

— Продолжу, — едва Атас опустился в кресло, Игорь закурил еще одну сигаретку. — Вывод номер два: твоих знакомых, похоже, взяли для своего публичного дома представители какой-то самодеятельности. Технология роста, принуждение по-русски: «Или будем долго и нудно бить, или начнешь ложиться под клиентов». Никакого материального стимулирования!

Неожиданно для меня, Атас согласно кивнул. Он явно знал о подобных методиках.

— И вывод номер три: их умыкнули действительно какие-то новички, отморозки. Каким бы неопытным ни был наш сотрудник, он не полез бы в одиночку на ребят, прикрытых конторой. Шапиро?

— Конечно, нет!

— Значит, он решил, что сможет — вероятно, оперируя авторитетом нашего концерна, — в одиночку убедить их вернуть девушек.

— Непростительная ошибка! — не выдержал Шапиро.

— Ему ее и не простили. Похоже, ребята слишком боятся застраховать свои предприятия в нашем страховом агентстве.

— Подонок.

Атас не вскочил, спокойно встал и бросил это в лицо Корневу.

Игорь взглянул на него с сократической иронией во взгляде.

— Не хочу перед тобой оправдываться, — медленно раздвигая губы в подобие улыбки, сказал он, — но мы не страхуем предприятий, связанных с тяжкими преступлениями против личности.

— Атас, я тебе говорил, все делается официально!

— А те, кто не соглашаются застраховаться официально, наказываются неофициальными методами! Знаю!

Корнев не был бы Корневым, если б не нашел оптимальный ответ:

— Если хочешь, можешь рассказать об этом в своей конторе. И попытаться доказать, — спокойно произнес он, — но у меня к тебе личный вопрос. Для меня ты — друг моего друга, я готов не обращать внимания на неосторожные формулировки. Но разве я — не друг твоего друга?

Атас сжал челюсти так, что при благоприятных условиях они смогли бы срастись.

— Хорошо. Прошу извинить.

Он сел. Я отметил для себя выражение лица Шапиро. Тот никогда не командовал киллерами, вообще не совершал ничего противозаконного — как может ширма преступать законы! — он просто честно занимался частной сыскной и охранной деятельностью и получал получку. Раз в десять большую, чем могла светить Атасу в его конторе. Но именно поэтому, похоже, чувствовал себя перебежчиком. Не знаю, как Корнев, а этот дед никогда не простит Атасу его выступления!

— Продолжим.

Игорь нажал кнопочку, и девочка Даша, которую я сам лично месяца два назад сосватал Корневу в секретарши — кстати, не подумайте чего сексуального, положение обязывало Игоря иметь любовниц только определенного типа (помните прошлогодние гастроли в Москве и Питере певицы-супермодели Аниты Абар?), — девочка Даша появилась в кабинете с четырьмя чашками кофе, четырьмя малюсенькими рюмочками и бутылкой коньяка «Луи Трэз». Понятно, все это она несла не в зубах. Поставив поднос на стол, девочка Даша удалилась, едва удостоив меня взглядом. Так расходятся пути и социальные уровни! Месяца два назад она еще…

— Продолжим! — повторил Корнев.

Атас демонстративно перевернул мою рюмку вверх дном.

— Согласен, — кивнул ему Корнев, — при сотрясениях мозга это излишне. Итак…

Теперь это дело перестало быть частным делом господина Осокина. Никто не может безнаказанно убивать людей «Астратура». Девушки похищены скорее всего в подпольный публичный дом…

Мне стало не по себе.

— Игорь! Гм… Николаевич, — я покосился на Шапиро, — убит человек; лучше заявить милицейским…

— Я как раз хотел сказать об этом. Ни слова! Даже если вдруг они сообразят, что смерть Петрушина как-то связана с тобой — а в наших компьютерах есть отметка, кто является «клиентом», — молчи! Понял, Дима? Скорее всего они до тебя не доберутся, но — на всякий случай!

— Но ведь менты все равно расследуют сейчас его гибель! Может, информация о том, над чем работал парень, сможет им помочь найти убийц… и девушек!

— При чем тут менты? — скривился Игорь. — Наш концерн перестанут уважать если узнают, что мы не смогли справиться с какой-то шантрапой самостоятельно. Уверяю мы сможем найти их раньше милицейских У них — сто тысяч дел, а у нас сейчас — одно.

— Возможно… — медленно протянул Атас. — Но я уже влез в это дело и не хочу устраняться. Молжно сказать, я должен Диме. Как будем?

Игорь впервые за весь разговор действительно жестко посмотрел в глаза Атасу.

— Твоя контора бросит все силы на это дело?

— Нет. Не наш профиль. И еще: сейчас у нас нет оперативного отдела. Я — сам.

— Может, — теперь голос Игоря зазвучал уже вкрадчиво, — ты сам и оповестишь своих смежников-милицейских?

В голосе Атаса почувствовалась неуверенность:

— Ну… Нет. Личное дело, да? При чем тут менты?

И перевел дух: конфликт исперчен, недаром и стар и млад поговаривают сейчас о скрытой вражде этих двух заведений!

— Тогда все в порядке! — открыто улыбнулся Игорь.

— Да! — злобно подтвердил Шапиро, которому наскучила роль статиста.

— Тем более, — продолжил Корнев, — что мы пришли к выводу, что нам нежелательно светить второй вечер подряд своих людей в этом рок-клубе с дионисийским названием. Даже удачно, что ты не хочешь выходить из Диминого дела. Сходишь туда сегодня узнаешь, с кем контактировал наш человек?

— Согласен. Как я понимаю, про девушек не спрашивать?

— Верно. Только про нашего человека. А мы тем временем сможем взять на себя благородную миссию цивилизации диких земель.

Для меня последние слова прозвучали дико, но Атас их будто бы понял: кивнул и… неожиданно улыбнулся в ответ. И корректно предупредил:

— Вопрос. Диму вчера не по делу обидели.

Кто этим займется?

— По желанию, — успел ответить Кор-нев, прежде чем я начал отнекиваться.

— Тогда — я.

— Договорились.

С господского уха Корнев скинул нам с Атасом «Дельту» и приказал тому же Богдану подбросить нас до Елизаровской, где на платной стоянке недалеко от метро скучала «девятка» Атаса.

— Как оно?

— Бодр, как мартовский кот!

— Это кофеин. Ладно. Едем вместе. Будет проще, если именинницу похмелишь ты.

Я улыбнулся.

— Но! Похмелишь безалкогольно!

Не рассчитывая на Линино гостеприимство, мы тормознули у «Сюрприза» на Старо-невском. Атас молчал, и от этого его манера потреблять лангеты с салатом вдруг показалась мне грубой и отвратительной. Тем более что кофеин прибавил мне бодрости, не аппетита.

— Что такое «цивилизация диких земель»? — не выдержал я.

— Притоны, — исчерпывающе объяснил Атас, задумчиво взглянув сперва на пустую тарелку перед собой, затем на мою.

— Что «притоны»?!

— Платят. Некоторые — твоим друзьям, другие — их коллегам. Но те, что платят, девиц не похищают. Я проверил. Которые не платят — «дикие». Теперь твои друзья хотят под шумок прибрать их к рукам. Есть формальный повод.

До меня дошло. И впрямь, если бы не ночное убийство «астратуровца», лидерам концерна не избежать бы длительных объяснений с главами других кланов — прибрать к рукам «дикие» притоны хотелось всем, и те заведения, до которых еще ни у кого не дошли руки, наверняка были расписаны между конкурирующими сообществами. Убийство многое меняло: чтобы не оказаться заподозренными в начале военных действий, остальные городские «фирмы» («А как еще назвать мафию?» — спросил меня как-то один из авторитетов) будут вынуждены дать добро на проведение инспекции.

В подтверждение моих мыслей запиликала «Дельта».

— Ответь, — попросил Атас, — не хочу я с…

— Николаич?

— Дмитрий? Так и думал, что ты ответишь. Горин с Шапиро расспросили милицейских и смежников, но адресов набралось многовато. Если не считать Выборг и прочее, больше шестидесяти. Мы начнем с тех, которые поближе к Ударников, но надежд на точное попадание не так уж и много. Что у вас?

«Едим!» — хотел ответить я, но передумал.

— Едем! К имениннице!

— Давайте. Координаты, связи, все данные о второй девушке смогут помочь выйти на след, если они вдруг все же попали через знакомых. Работайте. Я буду занят, мне не звони. Телефон диспетчера…

— Умеют работать, — без тени порицания отметил Атас, — и дел у них будет много. Поехали.

Знакомая лестница. Я б удивился, если б ее кто-нибудь помыл.

— Нормальненько! — констатировал Атас, имея в виду засохшие пятна крови. — Странно: центр, а квартира без телефона…

У двери он остановился.

— Побеседую в прихожей. Постой на площадке, но будь готов. Кстати, ты заплатил лекарям шестьдесят?

Я кивнул.

— Забавно, но «Перфекта» стоит именно столько. — И Атас позвонил, чуть сдвинув меня плечом в сторону, так чтобы меня не увидели из квартиры. Дверь приоткрылась.

— Ангелина Валерьевна Гриф? И когда он успел узнать!

— Да… — прозвучало растерянно.

— По поводу вчерашних событий! — важно сказал Атас, предъявив корочки.

Он рисковал! Хотя не знаю, возможно, я и сам не догадался бы осведомиться, что привлекло внимание УФСК к банальной бытовухе.

— Ой! Проходите…

— Я не займу у вас много времени, — голос Атаса явственно доносился из-за полуприкрытой им за собой входной двери, — пожалуйста, еще раз адреса, фамилии присутствовавших вчера гостей.

— Не помню…

— Только парней. Фамилию, имя, отчество вы должны помнить. У нас найдется с чем сверить.

По-моему, это называется «блеф»!

— А да, тогда, конечно… Прорезник Иосиф Абрамович, Тимофеев Иван Иванович…

Что за набор?! Она что, издевается?! Похоже, Атас тоже так решил:

— Уточните…

— Прорезник, это рыжий такой, студент-Тимофеев — мой сосед, в следующем подъезде живет, Авдеев — на Гражданке… Тимофеева вчера избили в отделении милиции, хочу сказать!

Ага! Тот обалдуй с обезьяньими ужимками! Теперь-то я знал, кто пулял мне в лицо из газового пистолетика, Иван Иваныч, надо же!

— Квартира?

— Девяносто шесть.

— Потерпевший вам хорошо знаком?

— Мы с Ваней в хороших отношениях…

— Я про Осокина Дмитрия, проходящего по делу об исчезновении гражданки Кисиле-вой Алены Рудольфовны…

Я гаденько хихикнул, но в квартире меня не услышали.

— Она действительно пропала?

— Это вам объяснит подследственный.

Это я-то подсле… Атас открыл дверь и, сказав страшным голосом: «Введите!», втащил меня за рукав в квартиру. «Кто стрелял?» — успел он спросить меня в дверях. «Ваня», — тем же конспиративным шепотом ответил я.

— Вам предоставляется… — Атас взглянул на часы, — пятнадцать минут.

И вышел, циник! И захлопнул за собой дверь! Лина явно не выспалась, но сегодня она понравилась мне больше, чем вчера, и не только потому, что на ней был надет один лишь халатик на голое тело — реальное, неплохое тело, — позволявший любоваться на Длинные-длинные-длинные — почти до самых трусов! — красивые ножки. К сожалению, Ножки почти всегда заканчиваются как раз к трусикам, а глазки у вчерашней именинницы оказались настолько распухшими, что Мне невольно пришла в голову мысль о необходимости скорейшего принятия Думой того закона шариата, который предписывает всем красивым девочкам носить чадру. По крайней мере с утра.

— Ой-йой-уой! — она попятилась, не сводя своих ультрафиолетовых глаз с того, что еще вчера можно было назвать моим лицом.

— Здравствуйте, девочка! — поздоровался я дурным голосом.

— Я…

— Видите ли, Ангелина (если вчера я мог показаться сплошной галантностью, то сегодня — монолитной корректностью), видите ли, Ангелина…

Мне не давало покоя исчезновение Атаса, и я решил, что вся тяжесть предварительного дознания теперь — на моих плечах.

— … из-за вашей вполне объяснимой вчерашней недоверчивости соответствующие органы… ну, вы видели этого члена… — прошептал я, покосившись на захлопнутую дверь, — привлекли меня к ответственности прямо из реанимации. Теперь только вы меня можете спасти от тяжких обвинений в похищении Аленушки…

— Как? — спросила она.

Если святая простота заключается в том, чтобы подкладывать дровишки на костер Яна Гуса, то у нее были все шансы на это почетное звание!

— Ее подруга. Фамилия, имя, отчество, адрес! — лаконизм Атаса действительно ока зался заразительным!

Не сводя глаз с моей надбровной повязки, она попятилась.

— Почему этот… офицер не спросил меня сам?

Безумью женщин поем мы песню! И я запел:

— Он предоставил вам шанс — рассказать мне все добровольно! Просто, как контрданс, только не так уж и больно!

Однако! Гены моего братца поэта…

— Ты что, больной? — прошептала она, продолжая пятиться.

— А ты как думала!! — импульсивно подтвердил я, указав на свой марлевый шлем.

— Прости…

— Фамилия, имя…

— Морозова Ольга Вячеславовна…

— Адрес и телефон!

Она удовлетворила меня буквально через секунду. Такой уж я — после ударов по бестолковке многого не надо. Только информация.

Преодолев искушение попросить ее проводить меня к узколицей соседке — позвонить Алешкиной подруге, я сел на стульчик в прихожей. Атас так и не появлялся, поэтому стоило поимпровизировать:

— Надеюсь, ты понимаешь, тот факт, что компетентные органы позволили тебе добровольно поделиться информацией со мной, а не стали вызывать тебя на допрос, лучше не афишировать?

— Понимаю… спасибо… — прошептала она.

Вряд ли она была баскетболисткой, ножки идеальной формы, никакого избытка мускулов… волей-неволей, я вгляделся повнимательней. Так, что она запахнула халатик. Где же Атас?!

— Чаю… — попросил я голосом умирающего лебедя.

Если вы когда-нибудь слыхали такой голос, то понимаете, что отказать ему невозможно! Вода успела закипеть, а чай — завариться, когда наконец в дверях квартиры возник строгий Атас.

— Подследственный Осокин!

— Я! — прошипел мой голос.

— Вам пора, — Атас посмотрел на Лину. — Надеюсь, вы понимаете, что тот факт, что мы предоставили вам возможность пообщаться с подследственным и не стали вызывать вас к себе на допрос, лучше не афиши…

Я выронил недопитую чашку ему на ногу. Атасу такого намека оказалось достаточно.

— Смешно, — отметил он, повернув ключ в замке зажигания своей тачки.

— Да, я ей то же самое ска…

— Я не про то. Человек. Звоню. Открывает. «Иван Иваныч?» Кивает. Получает по печени. Засыпает. Обыскиваю: нет оружия! Ухожу покурить. Звоню еще раз. Открывает на цепочке. Получает пальцем в шею. Засыпает. Снимаю цепочку. Смотрю — в правой руке «Перфекта». Держи.

Атас протянул мне маленький газовый пистолетик восьмого калибра.

— Все равно у него нет разрешения! Случайность, что вчера не конфисковали. Возьми! Твоя компенсация. Продашь — отобьешь то, что на врачей потратил!

Это был один из самых длинных рассказов, которые я услышал из уст Атаса за все годы нашего знакомства. И он явился доказательством того, что в нашем странном мире у каждого свои представления о чести.

— Атас! Координаты подруги…

Выслушав, он схватил «Дельту», набрал сообщенный Линой номер…

— Можно Олю?! Один знакомый…

Долго, должно быть, минуты две он слушал, ничего не отвечая, затем просто нажал отбой.

— Родители, — пояснил он мне, — тоже в истерике. Второй день ищут.

— Ищут пожарные, ищет милиция…

— Звякни своим корешам-мафиозникам, — он протянул мне телефон, — пусть на всякий пожарный проверят. По крайней мере будут в курсе.

Диспетчера я узнал по голосу: Глеб Сви-диров, человек Горина. Это показывало, что в «Астратуре» действительно отнеслись к происшедшему серьезно. Обыкновенно в их сыскном на телефонах сидит какая-нибудь «шестерка», чьи обязанности — просто принимать, отмечать и передавать сообщения по всем контрактам агентства, сыскным и охранным.

То, что они выделили одного человека — и какого человека! — контролировать одно дело, кое-что значило! Неожиданно Свиридов тоже поведал мне много нового. Наверное, Корнев все же распорядился держать нас в курсе.

— Они прочесали всю «Долину трех дураков», район убийства, — передал я информацию Атасу, — накрыли пару притонов, но все, как сказал Глеб, «рамки держат», пока никаких нитей. С родителями Алешкиной подруги поговорят сами, знакомых выявят. От нас ждут результатов по «Тыр-пыру».

— Три часа дня. — Атас лениво вырулил на Гороховую, позволил обогнать себя какому-то «запорожцу». — Нет смысла ехать в «Тыр-пыр» до семи, до начала концертов. Нет смысла лезть на дорогу «Астратуру». Нет смысла потеть. Едем к тебе. Тебе есть смысл отлежаться. Поспать. Я посижу на телефоне.

— Договорились.

Кофеиновые таблетки, которые скормил мне Атас, уже переставали оказывать свое действие. Я отрубался… но когда мы переезжали через канал Грибоедова, нас ударила в борт вырулившая с набережной «мазда». Как известно, «главной дороге» нужно уступать. Но «мазда» почти перекрыла нам путь. Атас резко затормозил, я проснулся. Тяжелоатлеты из «мазды» ринулись к нашей «девятке». Я даже приободрился, после вчерашнего мне очень хотелось поучаствовать в каком-нибудь избиении вредных младенцев в качестве зрителя. А в том, что Атас уделает этих четверых культуристов, можно было не сомневаться. Тяжеловесы были его специальностью — что коровы для тигра.

— Ты, фраер, знаешь, во сколько это тебе встанет?! — замычали атлеты, указывая на вмятину на бампере своей тачки.

Атас меня разочаровал:

— Что-что? — вежливо спросил он, как бы ненароком мелькнув своим удостоверением.

— А, мастер… Извини, друг… Не правы…

— Нет претензий, — вежливо ответил Атас. — Да ну, связываться… — робко попытался оправдаться он, когда мы уже переезжали Дворцовый мост.

И чтоб отвлечь мое внимание от недавнего эпизода, переспросил:

— А что ты сказал? Какую «долину» они прочесали?

— Район убийства, — подобной серости я от него не ожидал, — проспекты Ударников, Наставников, Энтузиастов…

— Кхм…