Прочитайте онлайн Продолжение следует, или Воронежские страдания | Эпилог Калейдоскоп событий

Читать книгу Продолжение следует, или Воронежские страдания
3516+1498
  • Автор:

Эпилог

Калейдоскоп событий

Два дела они провернули одновременно. Турецкий — у Корженецкого, а Агеев — у Щербатенко.

Реакция у Георгия Витальевича была отчасти ожидаемая, но все равно странная. Он был чрезвычайно недоволен тем, как завершилась эта его история.

Александр Борисович, прекрасно представляя себе, с кем имеет дело, благоразумно не стал выкладывать все свои козыри перед ним сразу. Сначала рассказал о действиях сотрудников «Глории» в Москве и о том, как вышли на одного из мошенников. В общих словах, без деталей. Затем перешел к тому, как начали вычислять и обнаружили-таки второго. Ну и после чего уже в ультимативной форме выставили перед ними обоими свои требования полной их «капитуляции». И тем ничего не оставалось, как принять ее безоговорочно.

— Но почему?! — в сердцах воскликнул Корж — именно так теперь мысленно именовал его Турецкий, не испытывая к нему не только чувства жалости, но и ни малейшего уважения. — Почему вы немедленно не взяли его за глотку?!

— Ну давайте представим, взял. И что дальше? Подскажите? — холодно спросил Турецкий.

— Он же ограбил меня!

— Уже нет. Вот, — Турецкий достал из кармана пакет, надорвал его, вынул другой, с деньгами, и кинул на стол перед Коржом. — Считайте.

Тот вскрыл конверт, увидел свои пачки долларов, пропустил края между пальцами и небрежно, как ничего не значащую для себя вещь, бросил сверху, на конверт.

— Считайте, — повторил Турецкий.

— Зачем? Я вам верю.

— А я не знаю, сколько там. Я спросил у него: это все? Он ответил: все. Сколько взял, столько и есть, не притрагивался. Так что считайте, вдруг он и меня, и вас обманул?

И с иронической улыбкой смотрел, как Корж считал купюры. Даже дыхание задерживал. Наконец выдохнул:

— Правильно, пятьдесят.

— Ну вот, видите? А кроме того, — пока тот считал, Турецкий достал из пакета записку, ту, что сам же и надиктовал Гапонову. — Тут вот еще послание. — И он стал читать его вслух.

Особо подчеркнул фразы о том, что исполнитель отказывается от заказа Корженецкого убить Щербатенко, возвращает выплаченный ему аванс и вообще не желает больше иметь с клиентом ничего общего. А вот магнитофонную ленту, на которой подробно записан их разговор, он оставляет у себя. В качестве гарантии собственной безопасности. Точно такое же письмо получит, сообщал он, и господин Щербатенко.

Коржу пришлось задуматься. Наконец он сформулировал мысль:

— Но это же наглая ложь! Он все перевернул с ног на голову! Ему же верить нельзя, черт возьми! — он «закипал».

— Одну минуточку! — Турецкий поднял указательный палец. — Только не сочтите за обиду. А вам можно верить?

Корж остолбенел.

— То есть, как?! — полное его лицо стало наливаться кровью. С такой скоростью и до инсульта недалеко.

— Вы меня не поняли. Или не пожелали понять. Смысл моего вопроса заключается в другом. У вас есть свидетель, который мог бы подтвердить правоту именно ваших слов? Кроме меня, разумеется, но я — не свидетель, я — лицо заинтересованное, есть такое понятие в юриспруденции, и мои показания ровным счетом ничего не значат в судебном разбирательстве. Их никто и слушать не станет.

— Но ведь разговор у нас с ним шел с глазу на глаз!

— А я о чем? Но у него есть магнитофонная запись, а у вас — что? Он легко докажет, что это вы его позвали и сделали заказ. Статья тридцатая Уголовного кодекса — «Приготовление к преступлению и покушение на преступление». Уголовная ответственность наступает по статье сто пятой УК «Убийство», со ссылкой на статью тридцатую. Я запись прослушал — копию, видимо, и если бы я расследовал это дело, сомнений бы не возникло, уверяю вас. Неосторожно, Георгий Витальевич, очень неосторожно разговаривали. Ну что было, то прошло.

— Но ведь он может…

— Не думаю. Это для него стало бы неоправданным риском. Я уверен, что он уже очень далеко отсюда.

— Ну что ж… приятно слышать. У нас осталась еще одна формальность. Оплата по договору?

— Да, счет перед вами. Количество затраченных часов, умноженное на количество дней. Нет ничего проще.

— Да я бы, честно говоря, Александр Борисович, — совсем сердечным тоном сказал Корж, — вот это бы и отдал, — он ткнул в возвращенные деньги.

— Извините, не верю, — засмеялся Турецкий.

— И правильно, — вздохнул Корж, — жаба давит.

— А вот этому верю охотно.

— И тем не менее, — Корж взглянул на итоговую сумму, — всего какие-то две тысячи?..

— Увы, таковы расценки.

— Ну пусть будет хотя бы три, — проявил щедрость Корж.

— Пусть будет, — кивнул Турецкий. Он принял отсчитанные Коржом три тысячи долларов, сунул их в бумажник.

— Каковы дальнейшие планы, Александр Борисович?

— Сейчас попрошу вашего водителя, с вашего, естественно, разрешения, отвезти меня в гостиницу и вечером уеду в Москву вместе со своими коллегами.

— Но у вас же здесь было какое-то убийство? Нет?

— Дело раскрыто, половина участников убийства уже арестована. Остальное — дело ближайшего времени, ваши, полагаю, уже теперь и сами справятся.

— Как вы работаете, однако… — Он все тянул отчего-то, видно, какая-то мысль продолжала мучить. — Александр Борисович, а что, не может так случиться, что эти киллеры попробуют повторить то, что у них не получилось? — в вопросе была подлинная тревога. Или он все еще за семью беспокоился.

— Не случится, — твердо ответил Турецкий.

— Ох, мне бы вашу уверенность…

— Хотите совет?

— Разумеется!

— Вот вам номер телефона. Наберите его, — Турецкий достал обрывок газеты, на котором сам же и записал номер Щербатенко. — И когда спросят, кто говорит, ответьте так: «Коля, нас с тобой хотели развести, как последних лохов. И им почти удалось это сделать. Коля, прости меня, старого дурака, приезжай в гости, буду рад видеть». Вот и все, и ничего больше не надо бояться. Уверен, что он бы и сам сделал то же с великой радостью. Ну, может, и не великой — это как посмотреть. Так я воспользуюсь в последний раз вашим транспортом?

— Ну конечно! Я провожу вас!..

Почти аналогичная сценка развернулась и в московской гостинице. Проинструктированный Турецким, Филипп Кузьмич подъехал к Щербатенко.

— Николай Матвеевич, а ваших фальшивых киллеров мы все-таки достали.

— Ну и что теперь хотите с ними делать? На нары?

— Не получится, — задумчиво ответил Филя.

— Это почему же?! — вскинулся Щербатенко.

— Да вы сами виноваты… — как бы нехотя ответил Филя.

— Не понимаю! — медведем заревел хозяин номера.

— Вы сами повели себя не очень умно, уж извините. Он записывал все переговоры с вами. И получилось так, что вы, когда согласились «заказать» своего недруга, слишком уж искренно ненавидели его в тот момент. Я-то вас понимаю, но суд не поймет, сочтет за правду. И триста тысяч баксов, которые вы обещали заплатить, — тоже плохой козырь. Откуда они у человека, все имущество которого было конфисковано по постановлению суда еще полтора десятка лет назад? Будете объяснять следователям, что они случайно завалялись в забытой кубышке? А кто поверит? Большой вопрос, да?

Щербатенко задумался.

— Да, нехорошо получилось…

«Смотри-ка, — мелькнуло у Фили, — он же по-человечески заговорил!»

— А что делать будем? Тот-то, Корж, он же от своего не отступится! Что я, не знаю эту падлу?!

— А давайте спросим? — предложил Филя.

— У кого? — изумился Щербатенко.

— Да у Сан Борисыча. Он должен был уже встретиться с Корженецким. Узнаем, чем закончилось. Или не хотите?

— Спросите, — неуверенно сказал Николай Матвеевич.

Филя набрал номер Турецкого. Спросил: «Ну как?», и долго слушал ответ. Затем отключился и, улыбнувшись, сказал Щербатенко:

— Там у них все в порядке. Сан Борисыч говорит, что вам есть смысл подождать немного, Георгий Витальевич может вам позвонить и объяснить, что он узнал наконец, как вас «развели». И очень сожалеет, что так получилось. Короче, кажется, он хочет пригласить вас в гости, чтобы забыть все старое. Словом, хотите — подождите, а хотите, позвоните сами, его телефон я вам могу написать.

Щербатенко долго и упорно молчал, хмурясь и фыркая, как недовольный зверь, а потом пробурчал:

— Напишите… Хрен его знает… А когда вам надо платить?

— Работа завершена. Счет готов представить сейчас, можете и завтра подъехать в агентство, если вам так удобнее.

— Подъеду.

— Тогда — до завтра. А с утра сюда подъедет наш специалист и снимет у вас в номере всю ненужную теперь технику. Ну а вы захватите с собой все то, что мы вам выдали, — диктофон, мобильник, не возражаете?..

Когда Филипп выходил, раздался телефонный звонок, как раз на мобильник, полученный Щербатенко в «Глории», значит, понял Филя, звонили из Воронежа. Он остановился в дверях, прислушался. И услышал:

— Старая жопа! Да я тебя!.. — но в восклицаниях было больше радости, нежели злости…

Уже из гостиницы Александр Борисович позвонил губернатору и узнал, что тот сегодня днем вылетел в Москву. Понятное дело, зачем полетел так скоропалительно: сроки-то поджимают, а тут еще всякую политику неуместную шьют, демонстрации устраивают!..

Тогда Турецкий позвонил начальнику ГУВД. Не оставлять же после себя обиженных! Не плюй, говорят, в колодец — а вдруг засуха?

— Иван Никифорович? Добрый вечер, Турецкий. Завершили работу и сегодня уезжаем. Ставлю вас в известность: к счастью, как мы все и подозревали, ни политики, ни наркотиков в деле не оказалось. Сегодня взяли второго хулигана. Ребятки у вас способные, доведут до конца. Что еще хотел бы сказать на прощание? Перед вылетом сюда разговаривал в Генеральной прокуратуре, это вы знаете, а также с вашим министром. Его тоже политика заботила. Так вот, готов его обрадовать. Но вам скажу по-дружески: разберитесь, Иван Никифорович, с этими мальчишками, пока не поздно, а то ведь они вам такую грязную политику тут устроят, что мало, боюсь, не покажется. Говорю исключительно по-дружески, я уже не раз сталкивался с этим явлением, и везде получался похожий расклад. А потом головы летят, причем у хороших работников… Ну, желаю добра…

И отключился, так и не дав генералу ни слова вставить. Да уж куда? Такое сердечное, понимаешь, прощание! Почти напутствие в приближающуюся предвыборную кампанию! Вот и пусть теперь думает. Главное, что министр знает. А знает он или не знает, про то генерал никогда его не спросит. Чин не тот…

Подбежал Смородинов — проводить. Принес — уже на дорожку — особенную, воронежскую бутылку с водкой, настоянной на волшебных травах. Подумали и решили не мелочиться. Ее и выпили на «стремянную».

Дербаносов, — откровенно радовался Алексей, — узнав, что Бык полностью всех их уже сдал ментам, и не думал отмалчиваться. Столько наговорил этот «наблюдательный» мальчик, что с доказательной базой теперь будет полный порядок. Удачно получилось.

А Плетнев подумал, что все-таки прав Сашка, когда повторяет, что незаконченных дел оставлять после себя нельзя. Только дожимать до конца. Тогда и удача — к самому столу, как говорит понимающий народ.

Турецкий же думал о том, что все-таки в работе следователя, сыщика, есть своя особая прелесть. Это когда в конце расследования неприятного, да и нелегкого дела возникает отчетливое убеждение, что тебе не надо никого сажать. А краем уха слушал рассуждения Алеши Смородинова о том, что теперь у него в этом деле наклевываются некоторые новые версии, разрабатывая которые, можно будет выйти и на руководителей этих бешеных мальчишек. Вот уж где сажать и сажать!

Диалектика, что ли? Или просто маразм?..