Прочитайте онлайн Продолжение следует, или Воронежские страдания | Глава девятая Хитрый киллер

Читать книгу Продолжение следует, или Воронежские страдания
3516+1501
  • Автор:

Глава девятая

Хитрый киллер

Филипп Агеев получил из рук Алевтины аккуратно расписанную для него программу действий. Прямо по пунктам: «а», «б» и так далее. Но это — частности, это — по ходу. А основное задание заключалось в том, чтобы не спускать глаз с клиента и четко фиксировать все его контакты.

Кроме того — это уже от Александра Борисовича, в порядке пожелания, что ли, — оснастить комнату клиента соответствующим «клоповником», и заодно поинтересоваться, кто проживает в соседних номерах. Ведь случается, что исполнитель пытается держать свой объект как можно ближе к себе. Ну, на всякий пожарный, как говорится…

Дела — максимум, на два дня, пока не решится вопрос в Воронеже. А там он, полагал Турецкий, должен был решиться быстро.

Но, в связи с этим, возникала и другая проблема.

Дело в том, что, шантажируя Щербатенко, с одной стороны, и Корженецкого — с другой, господа лжекиллеры — то, что их было не меньше двух, это ясно, и нельзя было исключить, что они могли при необходимости превратиться и в настоящих, гарантии от чего никто не давал! — уже фактически вынудили своих клиентов пойти на уголовное преступление. Потому что, как бы и чем бы, какими бы причинами клиенты потом ни оправдывали свои действия, но они все же «заказали» убийства друг друга. Один даже аванс выплатил, а второй близок к тому. Если тоже не отдал деньги, хотя вряд ли: у него сейчас такой суммы просто нет, а достать со своего, или чьего-то там еще, счета в швейцарском банке не так-то просто. Даже в идеальных условиях. А Щербатенко до этого момента пока очень далеко: не человеку, вчера покинувшему колонию после пятнадцатилетней отсидки, решать такие проблемы в одночасье. Да и не в кубышке деньги зарыты.

Значит, и киллеру, повязавшему своего клиента, волей-неволей придется ждать. Понимает же, что такова объективная реальность. И ее тоже учел Александр Борисович в беседе с Николаем Матвеевичем, когда элементарно успокаивал его. Стресс все-таки. Сидел человек, сидел, про все забыл, и вдруг — на тебе! И вспыхнувшая ненависть тут не помощница.

Вот, учитывая эти обстоятельства, и приступил Филипп Агеев к работе, не забывая при этом держать связь с Головановым, который пока мог, слава богу, справляться один. Но у Севы, помимо чисто охранных дел, имелись и другие проблемы, которые приходилось решать: агентство должно было платить сотрудникам зарплату, обновлять и покупать новейшую технику и прочее, и прочее. Ненавидел Голованов финансовые расчеты-пересчеты, но приходилось. Немного повезло с тем, что новая сотрудница что-то понимала в этих делах и частично разгрузила генерального директора. Но рвалась в сыщики, особенно когда рядом, фактически перед глазами, пример Сан Борисыча, как звали его свои.

А Сева тем временем проклинал собственного клиента, которому несомненно льстило, что рядом с ним постоянно находится этакий, почти двухметрового роста бодигард, невозмутимый, как скала, и подвижный, словно змея. Филя ни в какое сравнение, разумеется, не шел — со своей тщедушной внешне фигурой и «несчастными» ста семьюдесятью сантиметрами. Вот клиент и отпустил его охотно, поскольку, как говорится в старом анекдоте, это не фасон для невесты. Но ведь и Голованов не мог разорваться на две части, вот и приходилось им обоим вертеться, подключаясь по мере сил и к другим делам.

Остальные сотрудники тоже не били баклуши. Алексей Петрович Кротов находился в заграничной командировке — по линии секретной службы МВД, а то выполнял какие-то задания «соседей» — ничего не поделаешь, в двух конторах он «тайно носил» полковничьи погоны. Поэтому и использовали его в «Глории» чаще в роли консультанта, обладающего обширными связями. Хотя он вполне мог дать и оперативникам сотню очков вперед.

Ну и Николай Щербак с Володей Демидовым. Эти тоже чаще всего работали в паре, представляя, как и Сева с Филей, две противоположности — и внешне, и по характерам. А Макс не вылезал из-за своих компьютеров. Вот и вся команда, свободных нет.

Поэтому, рассматривая «поминальник» Турецкого, Филя прикидывал, понадобится ли теперь ему чья-то помощь. Вообще-то, для одного эпизода нужна, это то, что касалось установления подслушивающих устройств в номере Щербатенко. Мог бы, конечно, и сам, но был же в агентстве свой ас — Коля Щербак, который быстро проверил бы жилье также и на предмет других вмешательств со стороны. Наверняка озаботился киллер такого рода техникой, надо же ему знать, с кем разговаривает его клиент!

Один телефонный звонок, и последовал деловой ответ:

— Филя, назначь точное время, и я все сделаю.

На Николае с Володей «висело» давнее дело об исчезновении пожилого человека, и находились они за городом. Значит, надо было точно установить, когда Щербатенко не будет в номере, причем долго, а не пять-десять минут. И познакомиться с горничными.

Эти служащие гостиниц были весьма специфическим контингентом. В большинстве — народ пожилой, к пенсии прирабатывали. Молодежь шла неохотно, и только такая, для которой иная профессия и не светит. Но именно молодежь и, пожалуй, часть женщин среднего возраста горазды на всякие смешочки-интрижки с приезжими и гостями этих постояльцев. Старшие по возрасту чаще всего ненавидели как себя и свою беспокойную работу, так и клиентуру, и контакты с ними было устанавливать чрезвычайно сложно, если вообще возможно.

Тут необходимо отметить один существенный фактор в работе сыщика Агеева. Он, как и Сан Борисыч, весьма положительно оценивал женский пол, но, в отличие от коллеги, совсем не считал себя эстетом в этом вопросе и умел находить практически у любых женщин, кроме тупо ограниченных или зацикленных на ненависти к проклятым мужикам-погубителям, чувствительные струны, на коих можно было сыграть. Не обманывая при этом их надежд и не давая им повода для поползновений на свою личную жизнь.

Кадры, с которыми он столкнулся в гостинице, слегка повергли его в шок. Беда заключалась в том, что Турецкий просил прислать данные немедленно, от этого зависела его работа в Воронеже. Но горничная на этаже, где поселился Щербатенко, оказалась злой мегерой, которая просто не желала вступать ни в какие разговоры. Не знаю и знать не желаю, и каждое слово вбивалось с ненавистью в тупую башку никчемного посетителя. Не получилось контакта. Можно было подождать, когда появится другая смена, но время идет, и неизвестно, как посмотрит на знакомство новая горничная.

Филя предпринял попытку войти в контакт с администраторшей — полнотелой теткой со вспыхивающими от постоянного удивления глазами, но та была действительно так занята, что весь свой интерес быстро исчерпала, несколько раз бросив пристальный взгляд на Филиппа, так и не предоставив ему возможности доказать ей, что она сильно ошибается, считая, что он — «как все». И очень хорошо, что ему не повезло.

Откуда было знать Агееву, что конец минувшей ночи эта дамочка провела в номере соседа, интересовавшего Филиппа. И этот молодой человек из «спецслужб» — где ж устоять перед таким! — дорвавшийся до пышной дармовщинки, предложил администраторше такую стремительную и глубоко обоснованную программу, что она больше всего боялась, как бы под ней не сломалась дорогая деревянная кровать, а еще кусала угол подушки, чтобы не разбудить ненароком спящую гостиницу. Только Филиппа с его несомненными талантами ей и не хватало теперь. Но делать что-то надо было! И Филипп придумал-таки ход.

Он вывернул свою серую куртку наизнанку, превратив ее в синюю, надел того же цвета бейсболку с длинным, нависающим на лицо козырьком и с газетой в руках устроился в холле второго этажа, откуда просматривался длинный коридор, в конце которого находился номер Щербатенко. Отсюда Филя и связался с Сан Борисычем.

Турецкий перезвонил Щербатенко и предложил тому срочно встретиться со своим сотрудником, а место встречи назначил в Выставочном центре. В будни там много народу не бывает, и «хвост» легко обнаружить, если таковой появится. Темой для беседы станет тот факт, что за Николаем Матвеевичем установлена слежка, и Филя должен будет научить его, как ее обнаружить и каким образом от нее избавиться. Небольшой, всего на часок, практический урок. А тем временем Николай Щербак аккуратно войдет в номер «клиента» и сделает свое дело. Заодно попробует, если получится, заглянуть и к соседям. И вообще, неплохо было бы узнать, как выглядит подозреваемый, и оставить у себя его фото — на память.

Филя, по идее, мог не особо таиться от «хвоста». Но не здесь, а там, на выставке. Его появление в обществе Щербатенко можно запросто объяснить тем, что он является «связью» вчерашнего «сидельца» с теми, кто должен обеспечить Николая Матвеевича финансовыми средствами. Все равно проверить невозможно, или на это уйдет уйма времени, а киллер сам не станет светиться. Так что и непосредственный контакт с ним практически исключен. До того момента, когда его самого придется брать. Но это пока дело будущего, правда, может быть, и ближайшего…

Самое смешное, что «хвост» Филипп вычислил еще до того, как в условленное место пришел Щербатенко.

Здесь, конечно, был вопрос. Разговор у Турецкого, знал Филя, шел с клиентом по мобильной связи, но разговаривал-то Николай Матвеевич, находясь в своем номере, и наверняка громко, значит, киллер, или тот, кто с ним работает, уж ответы-то мог слышать. И если клиент повторил, как это обычно бывает в телефонных разговорах, вслух про «выставочный центр» и соответствующий павильон, тогда тот имел все основания опередить Щербатенко, чтобы встретить его и не вызвать подозрения. Нормальный прием, но не для Агеева.

Дальше пошло как по маслу. Минут десять спустя, из своего номера вышел Щербатенко и, сунув ключ в карман, отправился по лестнице вниз. Филипп не торопил события. А еще через пять минут из соседнего со Щербатенко номера вышел относительно молодой человек, огляделся, приостановился, проходя мимо номера соседа, и прислушался, а затем тоже быстро пошел вниз. Филя постарался запомнить его: длинноволосый блондин, без видимых особых примет. Потом подождал еще немного и решил, что довольно. Позвонил Щербаку и сообщил, что поле для его деятельности свободно, а сам спустился к подъезду, сел в свою «тачку» и довольно быстро добрался до главного входа ВВЦ.

Снова надетая наизнанку куртка сделала его и так невидную фигуру совсем тщедушной. Бейсболка тоже осталась в машине. Первым он подошел и к павильону, где должна была состояться встреча. Вошел во внутрь, быстро «пробежал» глазами по экспозиции, обнаружил запасной выход — на всякий случай, и спокойно вышел наружу, в ожидании клиента.

А тут неожиданно нарисовался тот сосед — длинноволосый блондин из гостиницы. Независимо этак прошел мимо павильона раз, другой, не обратив на серенького Филиппа ни малейшего внимания, а потом отошел поближе к центру площади и уселся лицом к павильону, раскрыв перед собой газету.

Филя обрадовался: это ж надо! Игра в шпионов пошла по-настоящему! Время от времени тот мужик опускал газету, видно, не знал, что в ней можно сделать дырку и смотреть через нее. И в один из таких моментов отсутствия перед лицом «наблюдателя» газеты, Филя аккуратно «взял» его своей камерой. Аппарат был цифровой, легко показать Щербатенко этого «наблюдателя» прямо на экране и спросить: не ваш? Ну а вдруг? А то что на старуху бывает проруха, так в том Агеев был абсолютно уверен, весь его жизненный и служебный опыт только об этом и талдычил. Причем, именно на старух, которые, естественно, полагают, что собаку съели. Как и старики — тоже. А приближающегося Щербатенко Филипп без труда опознал по фотографии, которая была сделана тайно от клиента во время его посещения агентства «Глория».

Как всякий бывший зек со стажем, Николай Матвеевич отнесся сперва к словам Филиппа недоверчиво: зачем им это надо? А когда Филя увел его в павильон и показал экран фотоаппарата с запечатленным на нем молодым человеком, изумлению Щербатенко не было границ. Очень похож! Только почему-то без усов. И у киллера волосы темные, короткие. Вполне может быть парик. Ну усы, цвет волос, а теперь даже еще и цвет глаз — это вещи, легко изменяемые. Как и одежда.

Филипп с самого начала заметил у того «наблюдателя» на правом ухе, под свисающей прядью волос, серебристо-черную «серьгу» — аппарат для прослушивания при направленном действии, поэтому он предупредил клиента, чтобы тот разговаривал шепотом, не форсируя звука и не увлекаясь артикуляцией. Сам Филя мог запросто и «кашу» разобрать, а тот, что притаился на лавочке и не желал, чтобы Щербатенко его увидел, наверняка, изнывал от невозможности услышать, о чем же у его клиента идет базар с этим невзрачным, тоже похожим на бывшего «сидельца» человеком далеко за сорок. «Мучайся, мучайся», — злорадно думал Филипп. И, оставив Щербатенко в павильоне, сам вышел с другой стороны через служебную дверь, чтобы позвонить Щербаку. А заодно посмотреть и на «наблюдателя». Но того на его месте уже не было. Смотри-ка, быстрый мальчик… Возможно, где-то уже рядом.

Щербак его «обрадовал»: весь номер — в «клопах». Снимать?

— Не надо, пусть думает, что он — самый умный, — сказал Филя. — И учти, киллер — жилец соседнего номера, здесь, и мы его поводим. Обеспечь и у него хорошую слышимость… А еще лучше, позвони Сан Борисычу, мне неудобно отсюда, и скажи, что киллера мы можем брать в любую минуту. Если ты немного поможешь.

— Так, может, и заканчивать все проблемы на этом? — предложил Щербак, который был в курсе дела о «дуэли».

— А вот пусть Сан Борисыч и скажет. Место удобное. Отведем подальше и чисто заломаем. И вывезем, как кутенка, в багажнике. Моя машина — прямо напротив центрального входа.

— У меня и своя тут.

— Еще проще. Заедешь, если что, проходная ксива при себе?

Это они так называли свои прежние, муровские удостоверения, которые теперь использовали лишь в крайних ситуациях — по личной договоренности с начальником МУРа, генералом Яковлевым, дружившим с «Глорией», и когда удостоверение сотрудника ЧОПа действовало слабо.

— Всегда, — ответил Щербак.

— Вот и звони быстро. И — ко мне, а я пойду держать киллера в поле зрения, а то как бы еще не слинял.

Щербак перезвонил пять минут спустя. Турецкий дал добро. Но брать попросил чисто, чтоб ни скандалов и никаких следов не оставалось, и киллер не успел бы связаться с подельниками. При таких условиях — твердое «да». Если нет уверенности, можно погодить…

— Тогда вали сюда и встречай — только на расстоянии — возле аттракционов у Южного выхода. Там сейчас никого народу, зато много зелени. Ты его легко узнаешь. Он — светлый, длинноволосый, чуть повыше тебя будет, в коричневой куртке и такой же бейсболке. Мальчик не слабый, но, видно, не очень опытный, в «наружке» своей уже пару раз лажово прокололся, не его, видно, это дело. Но, клиент говорил: наглый и самоуверенный. Словом, берем…

— Будете уходить от него, не потеряйте, — на всякий случай предупредил Щербак. Бывали случаи, когда сыщики, чересчур увлекаясь «уходом от слежки», сами нечаянно теряли свои «хвосты».

— Постараемся… — И, вернувшись к Щербатенко, который усиленно изображал, что рассматривает образцы чего-то, выставленные неизвестно зачем на стенде, тихо предупредил: — Лепим туфту. Пошли потихоньку…

Они вышли из павильона, уже отошли подальше, и Филя нагнулся, чтобы поправить шнурок на ботинке. «Хвост» стоял у колонны павильона, рассматривая лепнину на потолке портика. Все отлично. И они неторопливо пошли в сторону площади Дружбы народов.

Филя удивлялся, насколько точно Щербатенко понимал его. Диалог они вели абсолютно пустой, но при этом многозначительный. Филя выступал от имени кредитора.

— Корней сказал, что даст без базара… Но, сам понимаешь, вынуть из дела такой чемоданчик — это потеря. Поэтому и процент будет, ну… — Филя словно прикинул, как будто что-то от него зависело. — Пятнадцать процентов.

— Бога побойтесь, оглоеды, — пробурчал, но довольно четко, Щербатый. — Мне ж не на срок, а перекрутиться.

— Это понятно, — не соглашался Филя. — Если б иначе, и процент был бы другой. А так — нормалек.

— А как скоро?

— А как сразу. Ты — маляву, тебе — банк.

— Куда мы идем? — шепотом спросил Щербатый.

— Ща, кореш, — Филя подмигнул ему. — Когда маляву передашь?

— Так сегодня же, чего тянуть? Можно и сегодня.

— Ну а завтра — стулья! Ха-ха-ха! — заржал Филипп, приостанавливаясь, чтобы не явиться к Южному выходу раньше Николая. — Вечером деньги — утром стулья! Утром деньги — вечером стулья!.. — Филя по-детски радовался своей шутке, заимствованной из кино. Конечно же, смотрели братки про Остапа Бендера, как же иначе!

Остановился, не приближаясь к ним, и «хвост», с независимым видом рассматривая покрытые облезлым золотом фонтаны. Сто лет, поди, не бывал здесь. Ну вот тебе и последняя экскурсия, немного злорадствуя, подумал Филипп, и решил, что это нехорошо — радоваться несчастью другого: хоть и дураки они, но придумали-то все-таки толково. Сан Борисович это обстоятельство постоянно подчеркивает, едва речь заходит о киллерах.

— У тебя, что ль, тачка здесь? — Щербатый, согласно своему «погонялу» разыгрывал из себя матерого уголовника, чего делать, наверное, не следовало бы, подумал Филя. А впрочем, все равно интеллигент из него никак не получался — и внешность, и манера говорить, и низкий, хриплый голос. Такое не спутаешь, судьба человека — как на ладони.

— А на… она мне… сдалась? — с «летучей» матерщинкой ответил Филя. — Тут всего пяток остановок автобусом. Старое Свиблово, знаешь такое место?

— Откуда? А билет где купить? На автобус, мать..?

— Да, дядя… — озадаченно посмотрел на Щербатого Филя. — Отстал ты от жизни… И на хрена тебе такие бабки? Что ты с ними делать будешь? Солить..?

— Не твоя забота! — рявкнул тот. — Те чего сказано, то и делай, а в чужой базар не лезь. Однажды нос откусят…

— Уж не ты ли? — вроде стал задираться Филя. Но Щербатый тяжелым взглядом уставился на него, и Филя «стушевался». — Ладно, ты чего? Ну чего застыл? Шевели костылями!

Южные ворота приближались. Щербатый шел все медленнее, делая вид, что каждый шаг нездоровому человеку дается не без труда. Филипп, шаркая подошвами, тоже показывал, что никуда не торопится и к своему спутнику не испытывает ни малейшего уважения. И киллер наверняка это видел. Другими словами, он должен был потерять бдительность, если таковая у него сейчас была «включена». Но он почему-то совсем отстал.

Наконец, Филя забеспокоился было, но разглядел, как впереди прошла через ворота Южного входа коричневая «девятка», это прибыл Коля Щербак. Значит, все в порядке.

— Сейчас будем брать твой «хвост», — буркнул Филипп своему спутнику. К «наблюдателю» он не оборачивался больше, чтобы нечаянно не спугнуть того.

— Да ну? — не поверил Щербатенко, превращаясь в обычного обывателя, испугавшегося ситуации, в которой он оказался. А главное, чему поверил.

— Ага. Поэтому, когда начнем, под ногами не путайся. Стой в сторонке. Последним сядешь в машину.

— Усек, — кивнул он, неразборчиво бормоча при этом.

— Ну давай, говори чего-нибудь про свой лагерь…

— Да не, братва там толковая, — громко сказал Щербатенко, — шерстяных много, на зоне порядок держат…

— Сидел бы и сидел? — нахально хохотнул Филя, приостанавливаясь и как бы рассматривая своего спутника, а сам скосил глаза в ту сторону, куда небрежно отправился Щербак, чтобы сделать небольшой круг и зайти к киллеру с тыла. Пока все шло нормально. Главное, не спугнуть…

Щербатый продолжал расхваливать порядок на зоне, но Филя слушал его краем уха, старательно выуживая из смятой пачки сигарету и пытаясь неловко прикурить на ветру от зажигалки, огонек которой все время гас.

— Убери, — презрительно протянул Щербатенко и достал из кармана коробок спичек. Вынул одну, примерился и ловко подал огонь, профессионально зажатый между ладонями. Филя прикурил, пустил струйку дыма, предложил пачку спутнику, тот отрицательно покачал головой.

А время тянулось.

— Здорово у тебя получается, — кивнул Филя на спички.

— Поживи с мое… Так чего стоим?

— А, ну да, — спохватился Филя.

И тут зазвонил его мобильный.

— Слушаю.

— Где он? — услышал Филипп голос Щербака.

— Кто где? — не понял Филя.

— «Хвост» твой!

— Да… — Агеев обернулся и увидел догоняющего их Николая, который вертел головой из стороны в сторону и растерянно держал трубку возле уха.

Наблюдатель исчез, как сквозь землю провалился. Ну, зеленые насаждения, павильончики какие-то, справа — аттракционы… Народу немного, в основном молодежь, время взрослых дядей придет попозже, а сейчас еще рано. И — никого, похожего на довольно-таки рослого киллера. Одно его фото только и осталось в памяти фотоаппарата, как упрек и напоминание о том, что в службе слежения пустяков не бывает.

— Да… — только и осталось растерянно повторить Филиппу Агееву, пропустившему фактически нокаутирующий удар. В глаза смотреть стыдно…

Щербак независимо, как незнакомый, прошел мимо, сел в свою машину и уехал. Уже из нее позвонил минут через пятнадцать:

— Слышь, Филя, ты не расстраивайся, это не ты лопухнулся, а он что-то, видимо, просек. Ничего страшного. А клиента успокой: сейчас не достали, позже достанем. Аккуратно проводи его в гостиницу, и пусть сидит там, как мышь. А ты не спускай глаз. И слушай, я вывел все концы на твой приемник. Поэтому, если тот «наблюдатель» появится у себя, ты первый об этом узнаешь. Но Сан Борисыч сказал, чтоб мы сейчас больше пока не форсировали событий. Он тебе и насчет денег все расскажет. Освободишься, позвони ему, он ждет. И не реагируй на шутки. Пока.

«На шутки! Понятно…» — Филипп представил себе, как сейчас в Воронеже, наверное, веселятся сыщики, узнав, как Филю — самого Филю! — обвели вокруг пальца… «Ну обвели, и что? Будем работать дальше», — уныло подумал он, не зная еще, как объяснить свой промах этому Щербатенко, будь он трижды неладен, этот хитрый киллер… А ведь так прекрасно было все задумано!