Прочитайте онлайн Птица феникс | Глава втораяЭФИРНЫЙ СЛЕД

Читать книгу Птица феникс
5016+655
  • Автор:

Глава вторая

ЭФИРНЫЙ СЛЕД

Купцов:

Мы ушли из этого «Феникса». Я был раздражен. Я был очень раздражен на своего партнера, инспектора Дмитрия Борисовича Петрухина. Меня раздражал запах пива в середине рабочего дня, но более всего меня раздражало раздолбайство Митькино. А если называть вещи своими именами – непрофессионализм.

На людях я ничего показывать не стал – наше, как говорится, внутрисемейное дело. Я ждал, когда мы сядем в «фердинад», и вот тогда…

– Не психуй, – сказал вдруг Димка сквозь зубы…

С чего это он взял, что я психую? Я раздражен. Вот если он сейчас задумает свистеть по своей идиотской привычке, то я все ему скажу про то, что об этом думаю… Мы сели в «фольксваген». Начинался дождь, и первые тяжелые капли застучали по крыше. Капли стучали по асфальту, по розам, и бутоны вздрагивали, как будто от окрика.

Митька выводил «фердинанда» задним ходом. Черная стеклянная дверь и золотая птица, охваченная пламенем, удалялись. Скалился охранник. Дождевые капли разбивались о стеклянный колпак, прикрывающий свечку…

– А стрелять из того окошка, – Петруха кивнул в сторону дома, из которого работал снайпер, – очень неудобно.

– Очень ценное замечание, – ответил ему я.

– Кстати, действительно ценное… если повезет, – сказал Митька.

Я промолчал. Я в тот момент еще ничего не понял и промолчал. Я все-таки был здорово раздражен… Из-за этого пива, из-за Митькиной привычки насвистывать… да еще блатняк… да еще фальшиво. Но более всего я был раздражен тем, как Митька легко отказался от соображений Зеленцова. Козе понятно, что «соображения» – они «соображения» и есть. К ним всегда нужно относиться осторожно – потерпевшие такого, бывает, наговорят – беда! Но выслушать-то человека нужно. Тем более что Константин из бывших, из наших. Звезд с неба, как сказал Митька, он никогда не хватал, но в деле худо-бедно что-то волокет. Димон, однако, пренебрег «соображениями» Зеленцова. Можно сказать, заткнул ему рот. Девять из десяти, что «соображения», не подкрепленные фактами, нам ничего не дадут. Они могут быть верными (такое тоже нередко случается), но возможность реализовать их – под ба-а-льшим вопросом. Ну, предположим, Зеленцов шепнул бы нам: больше всех от смерти Людоеда выигрывает его зам – он теперь точно станет директором… Ну и что? Как прикажете с этой информацией работать? Прийти к господину заместителю и спросить: «А не ты ли, сукин кот, Людоеда заказал?» В ответ на это заместитель либо закатит скандал с истерикой, либо вызовет того же самого охранника с дубинкой и прикажет спустить нас с лестницы. С точки зрения закона доказать «соображения» Зеленцова не удастся. Но мы-то с Митькой работаем за кромкой правового поля… нам проще. В каком-то смысле нам значительно проще, чем операм УР и следаку прокуратуры. Нас вполне устраивает информация, полученная чисто оперативным путем. Нам не нужны санкции прокурора или суда, мы не обязаны принимать в расчет встречные ходы адвокатов… В таких условиях всегда есть шанс поднять дело. И если бы мы смогли довести его до конца, то – я уверен – никаких чудес бы не открылось. За смертью Людоеда стоит кто-то из его партнеров или конкурентов. Таковы реалии отечественного бизнеса, который как был, так и остается полукриминальным. Бизнес, где прячут доходы или, напротив, отмывают сомнительные денежки, всегда чреват «нюансами», как сказал Зеленцов. Потому и звучат по всей стране выстрелы и взрывы…

Митька фактически заткнул рот Зеленцову… Я не знаю, о чем хотел рассказать Зеленцов. Возможно, о коварном заме Людоеда. Возможно, о каком-нибудь деловом партнере – ОООООО {Общество с очень-очень-очень ограниченной ответственностью} «Всемирные глобальные супертехнологии – XXI век», которое кинуло «Феникса»… В любом случае, Митька повел себя непрофессионально. А мне очень хотелось заняться этим делом. Не из-за денег. При моих скромных, в общем-то, запросах денег мне вполне хватало. Я даже встретился с Томкой и передал ей в качестве алиментов не сотню баксов, как всегда, а триста. Моя бывшая супружница раскрыла рот… Мне хотелось заняться делом Людоеда не ради денег. Мне хотелось попробовать себя на заказухе.

Хлестал дождь, «фердинанд» стоял в пробке посреди Невского.

– Почему ты не дал высказаться Косте? – спросил я.

– А что?

– Да ничего. Просто, кроме его «соображений», у нас ничего нет.

– Ошибаешься, Леонид Николаич, – сказал Димон. – Есть кое-что.

– И что же? Приоткройте, Дмитрий Борисыч, завесу этой тайны.

– Стрелять оттуда очень неудобно.

– Это я уже слышал… при чем здесь, инспектор, удобство или неудобство стрельбы? Что это нам дает?

– Э-э, инспектор, не скажи. Если они пользовались радиостанциями, тогда – да, пустышка, – глубокомысленно сказал Димон.

– Объяснись, инспектор, – сказал я. А дождь барабанил по крыше – будь здоров. По лобовому стеклу бежали сплошные потоки воды. Небо над глобусом Дома книги расколола зигзагообразная белая молния с глубоким рыжим оттенком. Ярко-малиновые пятна стоп-сигналов стоящего впереди «жигуленка» погасли – вереница машин тронулась. В образовавшуюся перед «фердинандом» брешь сразу же попытался влезть «мере» из неподвижного левого ряда, но Димка резко бросил наш ржавый «танк» вперед. «Мерс» возмущенно засигналил. Петрухин поставил локоть правой руки на клаксон и замер в позе роденовского «Мыслителя». От оригинала моего напарника отличало выражение лица да выставленный в приоткрытое окно средний палец. Остальные были, разумеется, поджаты.

– Прекрати, – сказал я. Меня все эти американские штучки страшно раздражали.

– А че он борзеет? – дурашливо сказал Митька, но локоть с клаксона снял… и убрал из окна палец… И посмотрел на меня с выражением «нуладноизвини».

– Объясни, Митя, тупому следаку, при чем здесь неудобство стрельбы и радиостанции-пустышки? – попросил я сквозь сплошной гул дождя в грузовом отсеке нашего «фердинанда».

Петрухин:

Нет, положительно Ленька меня частенько удивляет. Ведь и сам мог бы дорубить… Тем более что головенка-то у него работает не хуже моей. Я – опер. Бывший, конечно, прошу пардону. А опера, считается, ноги кормят. Ему, считается, и голова ни к чему… У опера, считается, должно быть: раз – ноги, два – ксива, три – пистолет и, понятное дело, мурло фасону «Толян Дукалис». А мозги оперу вовсе как бы и ни к чему. А если, считается, у кого они и были, то их остатки преступный элемент все уже давным-давно выбил при задержаниях. А следак – он как бы наоборот – тыквой своей работает. Ну типа Пал Палыч Знаменский из давешней народной советской завирально-романтической ментовской эпопеи «Следствие ведут Знатоки». Но у Леньки голова действительно пришита как надо, и он вполне мог бы и сам врубиться. Но первым врубился я. И даже попытался Ленчику намекнуть. А он все равно не понял.

– Объяснись, инспектор, – сказал он.

А я еще повыкобенивался, что, конечно, чести мне не делает, но самолюбие тешит: а как же? Я первый дорубил… И этому, кстати, есть реальное объяснение: я не поленился «взять в руки винтовку». На чердак, откуда работал снайпер, мы поднялись вместе. Купец, как и я, выглянул в окошко. Но, в отличие от меня, все-таки до конца в тему не въехал. А один из классических полицейских приемов учит: поставь себя на место злодея. Я поставил. Я «взял в руки» конверсионный карабин, высунулся в окно и стал «ждать Людоеда». И тогда я понял. Я понял, что стрелять из этого маленького окошка, расположенного почти на высоте груди, крайне неудобно. Тем более худо, если придется ожидать более-менее долго. Даже с моим ростом нужно стоять едва ли не на цыпочках, высунувшись из «амбразуры» и удерживая оружие на весу… (Надо будет, кстати, справиться, сколько весит этот «Вепрь».) Нужно стоять «на пуантах», испытывать немалый стресс (что бы там ни говорили про «хладнокровие убийцы», он тоже всего лишь человек)… испытывая мощный стресс и страх оттого, что какой-нибудь зевака, ковыряющий в носу, задерет вдруг голову к небу, глубокомысленно разглядывая извлеченную из недр своего носа «козу», и вдруг увидит тебя… и заорет: «Киллер! Киллер!…» И еще сто зевак поднимут голову. И ты уже не киллер, а так – пугало с огорода бабы Мани. Но даже вороны тебя не боятся. А мордатый охранник с горящей птицей на груди поднесет рацию к толстым губам… и – все!

Когда я стоял на чердаке «с винтовкой в руках» и думал о том, как завалить Людоеда, я почти реально ощущал себя стрелком. Я ощущал вес оружия, я слышал воркование голубей на крыше. Внизу, в ущелье улицы, текла своя жизнь. Было еще рано, еще не воняло горячим асфальтом, в котором оставляют вмятины дамские каблуки. Тускло светился купол Казанского собора, солнце било в глаза. Какой-то урод внизу вытащил палец из носа и стал, задирая голову, рассматривать добычу… «Киллер! – заорал он радостно. – Киллер! Киллер навсегда» {Очевидно. Петрухин иронизирует, вспоминая название романа Кивинова-Майорова «Киллер навсегда»}. Мордатый охранник быстро вскинул голову и поднес рацию к вывороченным негритянским губешкам.

Вот когда я представил себе рацию, я все и понял. Совсем рядом, на крыше, ворковали похотливые птицы мира… я все понял. Лишь бы не рации, подумал я. Если не рации, то все в порядке. – Объясни, Митя, тупому следаку при чем здесь неудобство стрельбы и радиостанции-пустышки, – сказал Ленчик.

***

– Ну, Ленчик, – сказал Петрухин, – ты меня удивляешь. Секи ситуевину: стрелять неудобно. А стрелять нужно очень быстро и наверняка, потому что Людоед будет находиться в поле зрения всего пять-шесть секунд.

Значит, нужно либо торчать в окне, рискуя быть замеченным и сорвать дело, либо…

– Либо? – сказал Купцов.

– Ну ты тормоз, Леня… Знаю, что все следаки тупые, но не до такой же степени! – Петрухин хохотнул. – Ладно, объясню: либо торчать в окне, либо выставить на улице наблюдателя, который предупредит о появлении объекта. Ежели ребятишки пользовались радиостанциями, то мы тянем пустышку. А ежели наблюдатель позвонил стрелку по телефону, то…

– Умница! Какой ты, Митька, умница!

– Еще бы! – сказал Петрухин и подмигнул в зеркало.

– Умница! А как же я-то не допер? – Тупой ты.

– Тупой, – согласился Купцов. – Тупой-тупой… А ведь именно так все и было. Они осмотрели место, прикинули что и как… решили, что стрелку маячить в окне с берданкой в руках незачем. Возможно даже – они провели, так сказать, репетицию. Убедились: времени на выстрел очень мало, стрелку требуется помощь. И решили выставить наблюдателя. Допустим, на углу Невского. А стрелок занял свою позицию на чердаке. Он стоял около открытого окна с этим долбанным «Вепрем» в руках, ждал звонка телефона…

– Либо рации, – вставил Петрухин.

– Тьфу на тебя! Он ждал звонка телефона. Только так. Я в это верю… Он стоял, держал в руках волыну и ждал. Наблюдатель со вторым телефоном колбасился на углу Казанской и Невского, высматривал «мере» Людоеда. Могу даже предположить, что телефоны у них были заранее включены, чтобы не терять драгоценного времени на соединение…

– А если рац…

– Тьфу на тебя! Телефоны! Скорее всего, снабженные фурнитурой для водителей – микрофоном и наушником. В этом случае телефон вообще можно убрать в карман и не привлекать к себе лишнего внимания… Он стоял на углу, покуривал себе сигаретку беспечно. Никому и в голову не могло прийти, что он высматривает жертву. Утро… Невский… Поток пешеходов и автомобилей… человек с микрофончиком на прищепке у ворота. Есть! Он увидел «мерседес» Людоеда! Он увидел и сказал что-то себе под нос. Нам не важно, что он сказал. Он что-то сказал, и человек, притаившийся на чердаке, приготовился… Он высунулся в окно и приник глазом к прицелу. Через несколько секунд «мерседес» остановился у офиса, Людоед вышел… Вот, собственно, и все. – Ага… лишь бы не рации. – Ну, ты меня уже достал, Митька. Телефоны! Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить…

***

В тот же день полковник Ершов написал под диктовку Купцова запрос:

"…В связи с необходимостью проведения оперативно-следственных мероприятий по уголовному делу №…, прошу вас.

1. Сообщить, какая антенна обеспечивает связь в районе ул. Казанской от дома №… до перекрестка с Невским пр.

2. Представить распечатку телефонных переговоров, которые проходили через эту антенну 06.07.00 в период с 8 часов 50 минут до 9 часов 10 минут".

***

За двадцать минут времени через антенну компании GSM прошло сто девяносто четыре соединения. Два фирменных бланка были плотно набиты цифирью. Один вид джиэсэмовского ответа на запрос способен был вызвать скуку, навевая ассоциации с таблицами Брадиса или чем-то подобным – занудно-логарифмическим… синус твою в косинус!

Купцову и Петрухину эта распечатка не казалась скучной. Более того – она волновала. Вполне вероятно, что одно или несколько из ста девяносто четырех соединений принадлежит убийцам Людоеда… Столь же вероятно, что убийцы пользовались портативными радиостанциями и их переговоры растворились в эфире, не оставив следов. «Телефоны!» – твердил Купцов, как будто шаманил, заговаривал, но на самом-то деле сомневался, понимая, что запросто можно вытащить пустышку.

Петрухин взял один лист, Купцов – другой, и партнеры углубились в изучение. Звонки в основном были очень короткие: владельцы телефонов экономили, продолжительные разговоры вели с обычных, «бесплатных», аппаратов. Партнеры изучали распечатки въедливо, ведь звонок убийцы ничем не отличается от звонка законопослушного менеджера. Ни Купцов, ни Петрухин еще не знали, как, по каким признакам, они будут определять нужные им телефоны. Более того – они совершенно не были уверены в том, что среди ста девяносто четырех соединений есть то, что их интересует… Если при изучении джиэсэмовской распечатки не удастся за что-то зацепиться, придется пойти другим путем…

– Дай-ка, Дима, сигарету, – попросил Купцов.

Петрухин толкнул через стол пачку сигарет: травись, родной… Каждый из них изучил уже примерно по половине страницы, но ничего путного пока обнаружить не удалось. Купцов взял сигарету, Петрухин щелкнул зажигалкой, дал прикурить. Он понимал, что Купцов напряжен, что он боится «вытащить пустышку».

Чтобы немножко подбодрить коллегу, Дмитрий сказал:

– До чего у нас народ шустрый. Все норовит уложиться за десять секунд. А то и за пять. Но бывают, однако же, исключения. У меня один кадр умудрился трепаться десять минут с хвостом.

Купцов вдруг поперхнулся дымом, закашлялся, посмотрел на Петрухина изумленно. Петрухин сказал наставительно:

– Это у вас, инспектор Купцов, оттого, что вы курите чужие. Потому что вы, инспектор Купцов, жлоб. Имея а-а-а-агромадный по российским меркам оклад, вы экономите на куреве.

– Дима!

– Вот потому вас Бог наказывает кашлем…

– Димка! – сказал Купцов и стукнул ладонью по столу. Лицо у него стало багровым. – Хвост – шестнадцать секунд?

– Что?

– Ты сказал: десять минут с хвостиком. Хвостик – шестнадцать секунд?

– Да… а откуда ты… – начал было Петрухин, но не договорил, догадался. Партнеры быстро сдвинули свои распечатки… все стало ясно: один и тот же разговор дважды попал в распечатку. Один раз как входящий, второй как исходящий.

– Они. – сказал Купцов. – Все сходится. Все, как мы и предполагали.

– Да-а, – протянул Петрухин несколько удивленно. – Ты смотри-ка, все срослось. В восемь пятьдесят три наблюдатель занял пост и сразу позвонил стрелку… Ты прав оказался, Леня, все время до появления Людоеда они были на связи. А в девять ноль три связь прекратилась… Думаю, что после выстрела стрелок очень быстро смотался, а наблюдатель – наоборот, пришлепал к офису, чтобы убедиться: дело сделано чисто, Людоед мертв. Впрочем, не настаиваю. Возможно, этого и не было.

– Да, – согласился Петрухин, – лоханулись ребятки. Если бы они воспользовались для связи рациями – сливай воду… Со стрелковой подготовкой у них все в порядке, а вот с оперативным мышлением определенно слабовато.

– Да брось ты. Все у них нормально. Просто они не могли предположить, что против них будут играть такие талантливые сыщики, как Петрухин и Купцов.

– Правильно говоришь, Леня. Верно. По существу правильно. А вот по форме не правильно.

– А что такое?

– Ну как же? Ты, Леонид Николаич, говоришь: талантливые сыщики… так?

– Так.

– Во! А говорить нужно: талантливый сыщик Купцов и непревзойденный сыщик Петрухин… просек?

Купцов встал, смущенно оправил несуществующий галстук, вытянулся по стойке «смирно».

– Извините, товарищ корифей-капитан… я был не прав.

– Вольно, товарищ корифей-майор, садитесь.

– Спасибо. Большое спасибо. Я лучше пешком постою.

– Ну и хрен с тобой… Давай-ка помозгуем, что делать дальше, – сказал непревзойденный сыщик Петрухин.

***

Что общего между автомобилем, пистолетом и сотовым телефоном? На первый взгляд, как будто ничего… На самом-то деле общего у них довольно много, но для нас интерес представляет только одно обстоятельство: и автомобиль, и оружие, и сотовый телефон подлежат регистрации и «имеют» владельца.

Сходство, однако, формальное. И если автомобиль, например, можно зарегистрировать по левым документам или по доверенности в отсутствии самого владельца, то с оружием такой номер не катит. А «трубу» при желании можно зарегистрировать и без владельца, и без доверенности. Что и произошло с теми телефонами, которые «засветились» в убийстве Людоеда.

После того, как оба номера были вычислены, Купцов снова поехал к полковнику Ершову. Валентин Петрович, ни слова не говоря, написал два новых запроса в телефонную компанию. Вообще, случай с «террористом» Клюевым произвел на полковника сильное впечатление, и Валентин Петрович заметно переменился: стал частенько напиваться в одиночку и ни под каким видом не прикасался больше к пистолету. На людях он бодрился, но какая-то грусть все-таки сквозила в глазах, в интонациях голоса. Сослуживцы говорили:

– Да, сдал Валентин-то Петрович… не видать ему звезды генеральской теперь.

Ершов написал запросы, поставил солидную круглую печать и размашистую полковничью подпись, направил в компанию лейтенанта. Первый запрос касался личности владельцев, второй требовал раскрыть полную «биографию» телефонов с момента регистрации по сей момент. Биография, полагал Купцов, будет, скорее всего, короткой.

***

Он оказался прав. Оба телефона были зарегистрированы накануне убийства Людоеда. В двух разных офисах фирмы с интервалом около часа. Оба на одного человека. Человека звали Нечаев Игорь Павлович.

– Гадом буду, – сказал Купцов, – что нет никакого Нечаева.

И оказался не прав: компьютер подтвердил, что Игорь Павлович Нечаев живет в Санкт-Петербурге на проспекте Большевиков… то есть как раз по тому адресу, что был указан при регистрации.

– Очень интересно, – пробормотал Купцов. А Петрухин набрал номер телефона Кости Зеленцова и спросил:

– Слушай, Костя, тебе фамилия Нечаев Игорь Палыч ничего не говорит?

– Не, а кто это такой? – спросил Костя.

После того, как Петрухин в довольно резкой форме отказался от участия в деле, Зеленцов несколько… в общем, не то чтобы обиделся, но испытал, скажем так, некоторое разочарование. Петрухин, разумеется, это понимал.

– Это, – сказал он, – человек, на имя которого убийцы вашего Людоеда зарегистрировали свои телефоны.

Какое– то время Костя молчал. Потом сказал:

– Так ты, Димка, что – взялся за дело-то?

– А то!

– Ну ты, блин, даешь!

– А то… Так ты точно, Костя, не знаешь никого с такими позывными? – спросил Петрухин. – Среди персонала вашего «Феникса» или среди партнеров-конкурентов такого нет?

– Нет, – твердо сказал Костя. Собственно, именно на такой ответ Петрухин и рассчитывал. Разумеется, была некая вероятность, что Нечаев как-то связан с «Фениксом», но эта вероятность была совсем мала. Теперь Петрухин ее проверил и убедился, что Нечаев – подставное лицо, которое скорее всего даже и не подозревает, что на его фамилию зарегистрированы телефоны.

Петрухин поговорил с Зеленцовым еще пару минут, объяснил ситуацию… Напоследок сказал:

– Ты извини, Костыль, что в тот раз я на понтах ушел. Сам понимаешь, сначала хотелось проверить: а не пустышка ли? Не обижайся, старый… ты же все понимаешь.

– Да ладно, – сказал Зеленцов. Чувствовалось, что он явно обрадован тем, что партнеры предложение приняли. – Ты, главное, Димон, держи меня в курсе. А если потребуется в чем-то моя помощь, то – всегда!

Итак, после разговора с Зеленцовым стало ясно, что к «Фениксу» Нечаев никакого отношения не имеет. Однако привыкший все доводить до конца Купцов позвонил и самому Нечаеву. Разумеется, на его домашний телефон.

– Алло, – сказал Купцов, – можно услышать Игоря Палыча?

– Я, – ответил Нечаев.

– Игорь Палыч, это из GSM беспокоят вас, по поводу регистрации ваших трубок.

– Не понял, – сказал Нечаев. – Какой регистрации? Каких трубок?

– Меня зовут Леонид Купцов. Я менеджер компании GSM, в которой вы зарегистрировали пятого июля два телефона…

– Это ошибка какая-то, – сказал Нечаев. – Отродясь у меня «трубы» не было.

– Даже так? Очень жаль… а скажите, господин Нечаев, никто не мог воспользоваться вашими данными?

Запросто. У меня, видите ли, в прошлом году паспорт украли. Был в Твери, в командировке, там меня и обокрали.

Купцов выразил сожаление по поводу столь прискорбного случая, а также надежду, что когда-нибудь господин Нечаев станет клиентом сотовой сети GSM.

– В Твери, говоришь, украли паспорт? – переспросил Петрухин.

– Сказал, в Твери…

– А всплыл наш пачпортик в Питере… тут, пожалуй, что-то есть. Вполне может статься, что заказали господина Людоеда здесь, а вот исполнителей пригласили из Твери.

– Может быть, – согласился Купцов. – Но сейчас меня гораздо больше интересует вот эта бумажка.

«Бумажкой» Купцов назвал справку с «биографией» двух телефонов. Биография одного была коротка невероятно: пятого июля аппарат зарегистрирован, шестого он отработал десять минут шестнадцать секунд на Казанской улице и с тех пор ни разу не включался. «Биография» второго была длинней на одну минуту и три секунды. Именно столько продолжался еще один разговор с этого телефона, который состоялся спустя всего десять минут после убийства Людоеда. Петрухин сказал:

– Скорее всего, этот телефон был у наблюдателя. Стрелок свое дело сделал и сразу ушел. А наблюдатель – напротив, подошел к месту, убедился, что господин Образцов благополучно перешел в другое состояние, позвонил заказчику и доложил: готово… А номер у заказчика, – Петрухин щелкнул пальцем по распечатке, – хороший, «петерстаровский».

– А что это означает? – спросил Купцов.

– Э-э, следачок… Сразу видно, что ты хлопчик у нас малограмотный, – оживился Петрухин. Он знал, что прошло уже без малого два года, как Леонид Купцов ушел со службы. А два года в условиях динамичного роста рынка связи – большой срок. Возможно, подумал Петрухин, Леня никогда не сталкивался по службе с компанией «Петерстар» и винить его за это не стоит.

– Ты не подкалывай, – спокойно сказал Купцов. – Ты объясни.

Петрухин встал, быстро заходил по кабинету, рассуждая о том, какие все следаки серые, нелюбознательные, ограниченные люди с узким кругозором… скучные они, узколобые… неразвитые, тупые. Паразитирующие на титаническом труде скромных ребят-оперов, которые пашут день и ночь, в жару, в стужу и в ненастье… Не считаясь со временем, расстраивая здоровье, получая ранения и увечья от озверелых бандитов. Но все равно, невзирая на все трудности, эти замечательные люди – опера – поднимают сложнейшие, изощреннейшие преступления мощью своего интеллекта. Потому что они, опера, сплошь поголовно умницы, тонкие знатоки криминалистики, юриспруденции, психологии, игры в «козла», а также прочих высоких искусств. О, они даже ночью, во сне… хотя всем известно, что опера не спят, а даже если и спят, то не более тридцати-сорока минут… Так вот, даже во сне опер продолжает решать сложные криминалистические задачи… В то время как грубые, примитивные, негармоничные следаки просиживают штаны и отъедают ряхи. Есть даже серьезное подозрение, что известное горьковское «глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах» относится как раз к никчемному следачьему племени… А вот образ Буревестника – он наоборот…

– Просто списан с опера, – подхватил Купцов.

– Точно, – согласился Петрухин. – А еще оперативники все поголовно…

– Непьющие, – вставил Купцов. Петрухин осекся, потом сказал:

– Ну, ты ври-ври, да знай меру… Так о чем мы с тобой говорили? О «петерстаровских» телефонах? Ну, это просто: «Петерстар» специализируется на высококачественной цифровой связи. Волоконно-оптические каналы и все такое… Мне это ни о чем не говорит. Знаю только, что связь у них платная, а значит – поддается контролю. Что и требовалось доказать, хлопчик. Надо ехать и заказывать у Ерша очередной запрос: с кем, кроме наших мокрушников, имеет контакты «петерстаровский» номер? А теперь, следачок, пробей-ка телефончик.

Телефончик пробили. Выяснилось, что он принадлежит фирме с ничего не говорящим названием «Манхэттен». В «левой» базе данных хранились кроме того юридический адрес и реквизиты фирмы, а также реквизиты учредителей. Учредителей было четверо. Все четыре фамилии партнерам были не известны. Потом Купцов заглянул еще и в «Желтые страницы». В телефонном справочнике «Манхэттен» был один, но отметился в трех рубриках справочного классификтора: «Продовольственные товары – магазины», «Продовольственные товары – хранение», «Продовольственные товары – экспорт/импорт». Главный офис фирмы находится на Васильевском, на Наличной улице… Купцов сказал:

– Я думаю, что навряд ли наемный убийца или, но крайней мере, его соучастник, звонил в этот «Манхэттен», чтобы поинтересоваться ценами на пряники… Тем более через десять минут после убийства.

– Да, – согласился Петрухин, – навряд ли… Сейчас попробуем уточнить, что это за «Манхэттен»…

Петрухин взял телефон и второй раз за день набрал номер Зеленцова:

– Привет, Костя. Снова Петрухин… скажи-ка мне, старый, такую вещь: ЗАО «Манхэттен» входит в число ваших партнеров?

– «Манхэттен»? переспросил Зеленцов. – Входит «Манхэттен», еще и как входит, Димон… Ты почему спрашиваешь?

– Потому что мне, зелененький ты мой, кажется: твои «соображения», которыми ты хотел со мной поделиться, связаны с фирмой «Манхэттен»… так?

– Так, – ответил Зеленцов напряженно.

– Понятно… кажется, ты прав, Костя. Ты сейчас где?

– У себя.

– Если мы подскочим – найдешь время для разговора?

– Конечно.

– Через час будем, – сказал Петрухин и положил трубку. Купцову он подмигнул и сказал серьезно:

– Похоже, все в цвет, гражданин начальник. У «Феникса» есть проблемы с «Манхэттеном». Видимо, идем в правильном направлении. Вполне реально можем поднять дело… Поехали к Зеленцу, поговорим за бизнес.

– Поехали, – согласился Купцов, – По дороге забросим товарищу полковнику очередной запрос. Пусть потрудится – заказной убой поднимаем.

***

Наши герои поехали к Зеленцову через Литейный, где в большом сером доме борется с преступностью полковник МВД Валентин Петрович Ершов. Пока они едут по чисто вымытому теплыми летними ливнями городу, мы, пожалуй, сделаем небольшое лирическое отступление под названием…