Прочитайте онлайн Rotten. Вход воспрещен. Культовая биография фронтмена Sex Pistols Джонни Лайдона | Глава 1Не обращайте внимания на ситуационистов[1]. Все это был лишь комедийный сериал

Читать книгу Rotten. Вход воспрещен. Культовая биография фронтмена Sex Pistols Джонни Лайдона
7718+1524
  • Автор:
  • Перевёл: Л. Г. Пигарева
  • Год: 1994
  • Ознакомительный фрагмент книги

Глава 1

Не обращайте внимания на ситуационистов. Все это был лишь комедийный сериал

У вас когда-нибудь было такое чувство, будто вас надули?

У меня – было, и я говорил об этом прямо со сцены. Группа Sex Pistols прекратила свое существование так же, как и начала – полной катастрофой. Вообще все, что происходило в промежутках, не поддается описанию. Последний концерт в Винтерлэнд провалился с треском, и я знал это как никто другой.

В ночь перед фестивалем у меня даже не было комнаты в гостинице, где я мог бы переночевать. На следующее утро я снова не мог найти пристанище. Остановиться с группой возможности не было. Малкольм Макларен заявил мне, что не осталось комнаты ни для меня, ни для Сида. Поэтому Сид и я спали с нашей туровой командой в мотеле в Сан Хосе, в пятидесяти милях от Сан-Франциско.

Причина, по которой я оставался с Сидом Вишесом в автобусе во время тура по Америке, когда мы, вместо того чтобы летать самолетом, таскались за рулем из города в город, с фестиваля на фестиваль, заключалась в том, чтобы уберечь Сида от наркоты. По возвращении в Лондон Сид уже раздул эту проблему до вселенского масштаба. Моя задача была беречь его рассудок. Это бесило меня до невозможности.

Стоило мне на минуту упустить его из виду в Сан-Франциско, как он смывался и добывал где-то целую пачку героина.

Забавно, да? Кто-то сказал бы, что это совпадение. Но именно это его и доконало. Потому, дорогой читатель, шоу в Винтерлэнд обернулось полной задницей.

У нас никогда не было приличного звука на сцене. Я даже не помню, был ли у нас саундчек. Винтерлэнд вмещал пять тысяч человек и был самой большой площадкой, на которой мы когда-либо выступали. Нас превозносили как каких-нибудь новоявленных Rolling Stones. И это был натуральный кошмар. Как только в нашей жизни намечалось что-то важное, у Pistols все летело к черту, и даже не по нашей вине, а по вине слушателя, который начинал пристально за нами следить. Я не мог понять, зачем наш английский тур-менеджер Буги был за пультом и микшировал звуки. На музыкальном мероприятии такого уровня нам нужен был профессиональный звукорежиссер. Это был ужас, не так ли? Я стоял посреди сцены, в самом центре, и звук здесь был еще отвратительнее. Вам повезло, если были в зале, потому что вы были на расстоянии от этого кошмара. Я не слышал никого и ничего, кроме полностью расстроенной гитары Стива. Не слышать, что ты делаешь, – ужаснее некуда. Неописуемо. Мониторы на сцене не работали, абсолютно все фонило и трещало.

Подобная проблема обычно не является чем-то из ряда вон выходящим, но только не в ту ночь в Сан-Франциско. Люди ожидали от нас слишком многого. Билл Грэхем, наш промоутер, утащил весь аппарат со сцены и устроил афтепати. И мне сообщили, что мне туда вход заказан. Это на моем-то фестивале! Мне сказали, что я веду себя слишком плохо, поэтому должен свалить куда подальше.

В тот момент мы все друг друга ненавидели. Меня вообще бесил весь этот расклад. Это был какой-то фарс. Я понял это еще на первых репетициях группы в 1975 году. Еще тогда мне надо было уйти. Мы все периодически уходили, и этому не было конца. То уходили, то возвращались. Я в это время восстанавливался после серии слишком изматывающих концертов. Единственный человек, который никуда не уходил, был наш первый бас-гитарист Глен Мэтлок, которого потом заменил Сид. Как только Мэтлок свалил, все сразу стало гораздо лучше. Приход Сида добавил в нашу группу элемент хаоса, который мне нравился. Да, именно Глен создал то самое оригинальное звучание группы, если так можно выразиться. Он у нас был островком рациональности. Глен хотел превратить группу в нечто вроде Bay City Rollers, таких пареньков из Сохо. Представляете? Он именно так видел группу Sex Pistols: в кошмарных белых пластиковых ботинках, облегающих красных штанах. Жесть, жесть и еще раз жесть. Мы все традиционной сексуальной ориентации, знаете ли.

Кто же собрал группу Pistols вместе? На самом деле вовсе не Малкольм. Разве мог это сделать он, владелец магазина тряпок? О магазине можно упомянуть, я полагаю, лишь по той причине, что Глен там работал.

Чем бы они там ни занимались, они и близко не были тем, чем стали, когда к ним присоединился я. У них не было имиджа. Не было цели. Не было ничего. Они были пародией, жалкой имитацией группы Small Faces или репликой The Who. Они были полным дерьмом, очень низкопробным. Но мне они нравились.

Все они на первых репетициях причитали, что я не умею петь, что, собственно, было правдой. Я и сегодня петь не умею, да и не хочу. Те записи, которые мы делали с вокалом, если это вообще можно было назвать вокалом, были ужасными. The Faces была худшим вариантом группы, на которую можно было бы ориентироваться. Они вечно играли пьяными. На сцене они шатались.

Но Глена это прикалывало. Он думал, что это круто. Я не разделял его позицию. Я считал, что так может звучать только мерзкий рок, который исполняют в зачуханных пабах.

Они хотели исполнять прикольные поп-песенки. Надо было видеть их лица, когда я резко поменял характер лирики, представив песню Anarchy in the U.K. Это было что-то! Жаль, у меня не было камеры. Песня God Save the Queen окончательно добила Глена, и он ушел. Он просто не мог терпеть такие песни. Он заявил, что мы фашисты. И я согласился, только чтобы избавиться от него.

Но не думаю, что реплики против королевской семьи делают тебя фашистом. Как раз наоборот. Тупой осел этот Глен, не так ли?

Но какого-либо прогресса у Pistols не было. Пока мы катались по Америке, у нас были большие промежутки времени, когда мы вообще ничего не делали. Тем не менее я постоянно что-то сочинял. Получилось так, что я написал очень много песен для своей следующей группы Public Image Ltd. Однако мне не удавалось заинтересовать Pistols. Они хотели вернуться обратно к тому чудаковатому имиджу The Who. Песни о религии их просто убивали. «Нельзя такое исполнять! Тебя арестуют!» Ну что ж, я, черт побери, надеюсь, что так и будет. Этого я и добиваюсь.

Единственный способ, которым Pistols выражали буйство и протест, была злость. И ничего больше. Сами они не были буйными. На наших фестивалях не было смертей. Одна лишь вещь злила меня в тот момент – все фанаты нашей группы стали выглядеть как клонированные в одной пробирке панки, наряженные в одинаковые шмотки. Это не вписывалось в суть того, мы имели в виду. Я вовсе не планировал питать почву для подобных вещей. Эти люди демонстрировали полное отсутствие чувства индивидуальности и понимания того, что мы делали. Мы абсолютно не хотели создавать из наших фанатов эту серую массу.

Во время американского тура Малкольм стал для нас разрушительным элементом. Он был очень негативно настроен, так как не видел ни цели, ни смысла того, что мы делали.

Мы сами по себе уже были скандалом, и нам не приходилось делать что-то особенное, чтобы провоцировать конфликт.

Быть может, из-за ощущения ненужности он изо всех сил пытался как-то компенсировать это чувство. Все разговоры о Французских Ситуационистах, о том, что они были панками, – это полная чушь. Это бред! Это сюжет для большой и красивой книги. Парижские бунты Движения Ситуационистов в шестидесятые – сказки для французских студентов. Никакой конспирации в этом нет, в том числе и в правительстве. Все это лишь спонтанность и хаос.

Хаос был моей философией. О, да. Никаких правил. Если люди вокруг тебя начинают выстраивать забор, сломай его или сделай еще что-нибудь. Ты должен быть как многоточие для людей, своеобразной недосказанностью; нельзя, чтобы тебя понимали до конца. Если тебя начнут понимать, то это конец. Я даже не думаю, что нужно ставить какие-то точки в своих мыслях, ведь мысли всегда меняются.

Я чертов ублюдок. И я был таким всегда. Я могу создать проблему, и мне в ней будет по кайфу. Если посмотреть на результаты моей учебы в школе, то все станет ясно. Сплошной неуд.

* * *

Последний гиг в Сан-Франциско был окончательным и бесповоротным концом. Нам заплатили за тот позор по 67 долларов, поэтому я считаю, что мы квиты как с публикой, так и друг с другом.

Дорожной команде нужно было уезжать на следующее утро, потому как тур завершился. У меня не было пристанища, поэтому я поехал в отель «Миако», где остановились Малкольм, Стив Джонс, Джейми Рид, Боб Грюэн и Пол Кук. Я не мог найти Малкольма. Я не знал, где он был, но мне все же удалось поговорить с Полом и Стивом. Они держались совершенно индифферентно по отношению ко мне. Пол и Стив, кажется, на тот момент не понимали, что происходило, и не хотели ничего обсуждать, только тот факт, что я что-то развалил. Но они не могли объяснить, что именно.

Я не знал, что они собираются поехать в Рио-де-Жанейро, чтобы снять фильм с Роналдом Биггсом, грабителем поездов из Великобритании. Я узнал это от Софи Ричмонд, секретаря Малкольма. Мне казалось, что затея с поддержкой старого воришки Роналда Биггса довольно дерьмовая. Сказать, что я офигел от этой новости, – ничего не сказать.

Я не мог себе представить, как можно воплощать идею с участием того, кто в 1963 году был замешан в ограблении, которое закончилось избиением машиниста до отключки, а затем кражей денег, принадлежавших, по сути, рабочему классу.

Все это происходило вовсе не так, как при ограблении банка. Это была платежная ведомость почтового поезда. Биггс сам не планировал это ограбление, он был лишь участником банды. Он прославился после того, как сбежал из тюрьмы в Великобритании в Рио. Я не знаю, какой срок ему дали, но едва ли слишком большой. Я слышал, что он жил в хибарке на одном из пляжей Бразилии. Я совсем не так себе представлял большой успех.

Это было совсем не весело, не остроумно и даже не забавно.

Это не имело ничего общего с Pistols. Даже наоборот, казалось подлостью, чем-то неприемлемым. В этом не было и сотой доли юмора, это как драться с кем-то из-за процесса, а не на результат. До этого дня я вообще не был в курсе всех подробностей намечавшегося проекта в Рио. Если судить по съемке Малкольма, то это были в основном Стив, Пол и Ронни Биггс на пляже.

Насколько я знал, группа распалась. Это случилось после того, как я высказал кое-что прямо со сцены. Я чувствовал себя обманутым, и мне вовсе не хотелось с этим мириться. Это был фарс. Сид уже практически потерял рассудок и человеческий облик. На тот момент все казалось дурацкой шуткой. Ситуация в «Миако» оказалась очень неприятной. Ни меня, ни Сида не пригласили провести время с остальными участниками коллектива. Сначала причиной стало то, что мы якобы не забронировали комнаты в отеле, и потому там не было места. Малкольм не внес деньги, поэтому никто не бронировал комнаты. Я остался на дополнительной кровати в комнате Софи. Я был настолько напряжен, что в ту ночь не мог спать. Малкольм не выходил из комнаты, и я не мог понять, каковы были его намерения. Он со мной не разговаривал, даже когда несколько человек, включая Софи и Буги, пытались уговорить его выйти и пообщаться. Со мной он ничего обсуждать не хотел.

Но затем он появился и сказал Полу и Стиву, что все это моя вина, потому что я бы никогда не согласился на такую идею, как съемка.

У меня не было денег. В кармане осталось 20 долларов. Я попытался дозвониться до Warner Brothers, американского звукозаписывающего лейбла Pistols, но они не поверили, что это я, потому что им сообщили, будто бы я покинул страну.

Я застрял в Америке без билета на самолет и с пустым кошельком.

Малкольм никогда бы не рассказал мне о поездке в Рио, потому что знал заранее, каков будет мой ответ. Я не люблю нарушать договоренности, а для группы туры – это основное. Вскоре после Америки был запущен еще один тур для Pistols, который должен был начаться в Стокгольме. Мы пообещали, что отыграем его. Люди уже покупали билеты, концерты были согласованы. Но для Малкольма брать нас с собой в Рио означало усложнить нам дорогу до Швеции. Хоть я и понимал, что группе конец, все же рассчитывал, что мы откатаем тур по Скандинавии. Но поездка в Рио была мечтой Малкольма, поэтому «к черту концерты, к черту группу, к черту все». Он опять думал только о себе и своем комфорте. Собравшись в Рио, он отменил тур и начал отстаивать свою точку зрения. Он был уверен, что мы стали скучной группой, поэтому поездка в Рио откроет для нас новые источники вдохновения.

Но договоренности со Стокгольмом и другими городами уже были в силе. Нельзя так просто взять и сорвать все только потому, что Малкольму хочется в Рио. Чтобы двигаться к успеху, нужно работать с людьми. В противном случае все это лишь фантазии.

Мои взаимоотношения со Стивом на момент распада группы были ужасными, особенно в тот период, когда они собрались в Рио. Я пообщался со Стивом и Полом в Сан-Франциско. Они думали, что я не хочу оставаться с ними в одном отеле, хотя это было не так. Но они меня даже не слушали, потому не поверили.

На следующий день Пол и Стив отправились с Малкольмом в Рио без меня. Я не думаю, что они были такими уж негодяями, просто они поехали туда, где, по их мнению, было больше денег. Им пришлось выбирать, ехать с Малкольмом или остаться со мной и посмотреть, что будет дальше. Джо Стивенс делил с Малкольмом комнату на протяжении всего тура. И именно он был тем, кто одолжил мне деньги на самолет до Лондона. В тот же вечер мы отправились в Нью-Йорк. Без его помощи я оказался бы в крайне затруднительном положении, потому что мне не отдали мой обратный билет. Эта поддержка была крайне любезной с его стороны, хоть он и был в банде Малкольма. Никто из них ни разу так мне не помог и не проявил такого уважения.

После Нью-Йорка я вернулся в Лондон. Снова приехал в свой дом в Гантер Грове, на покупке которого настоял как раз до того, как мы отправились в Америку. Я очень хорошо помню этот спор. Малкольм хотел оформить покупку на его имя, но я сказал: «Нет, нет и нет, давай деньги мне или покончим с этим». Ни у кого из Pistols на тот момент не было банковских счетов. Стив и Пол жили в квартире на Белл Стрит, принадлежавшей Малкольму. Поэтому им приходилось соглашаться со всем, что он им говорил. Чертов гад!

Sex Pistols просто растворились. Не было последней встречи группы после того, как мы расстались в Сан-Франциско. Не было крупных посиделок. Не было массового бегства. Оглядываясь назад, я понимаю, что Стив и Пол просто не хотели продолжать существование группы. И я тоже не хотел. На тот момент никто из нас на самом деле не хотел ехать в тур по Скандинавии. Сид…

Это была просто катастрофа. Я даже не припомню, видел ли его после Сан-Франциско. Его вид был до такой степени непотребным, что я держался от него как можно дальше.

С Sex Pistols случилось все то, чего я больше всего не хотел: они стали еще одной рок-н-ролльной шайкой, подкошенной наркотой. Все это полностью противоречило моим представлениям о том, какими должны быть Sex Pistols.

Стив и Пол на тот момент имели такое же мнение. Они были против тяжелых наркотиков. Стив подсел на наркоту долгое время спустя, я думаю, он просто хотел таким образом уладить свои проблемы. Пол никогда ни во что не вникал, но иногда мне казалось, что ему и не нужно было ничего знать, он просто принимал ситуацию как есть и плыл по течению.

Если Малкольму вдруг захотелось попробовать себя в роли подонка, то он точно знал, как это сделать. Именно поэтому позже я начал судебное разбирательство – Лайдон против Glitterbest. Меня в буквальном смысле выкинули, как ненужный багаж.

Я бы так не думал, если бы мне хотя бы отдали обратный билет.

Но Малкольм такой монстр, который ничего не забывает. Он пытался уклониться и даже заявил, что является обладателем моего имени Джонни Роттен. Мне не давали пользоваться моим именем долгие годы, пока я не отсудил это право обратно.

Двенадцать лет спустя, когда я наконец-то добрался до Рио, Ронни Биггс захотел, чтобы я пошел с ним на одно из его выступлений. Он оставил мне сообщение в номере отеля, в котором говорил, что Малкольм задолжал ему денег, и спрашивал, может ли он занять немного у меня. Речь шла об отчислениях за запись, которую они делали вместе. Интересно, как Ронни Биггс собирался заработать на этой записи? Я не думаю, что деньги были удержаны просто так. Все дело в непродуктивности Малкольма. Кто стал бы слушать беспросветное нытье Биггса?

Но надо отдать ему должное, это было забавно: Малкольм развел на деньги даже великого грабителя поездов.