Прочитайте онлайн Штрафной удар | Глава восьмая

Читать книгу Штрафной удар
2216+1539
  • Автор:

Глава восьмая

20 февраля

Телеведущий «Футбольного клуба» даже подпрыгивал от избытка чувств. Впрочем, это объяснимо, и, наверно, его зрители, по крайней мере квалифицированная их часть, — те, кто оставались в курсе происходящих последнее время околофутбольных событий, были изумлены не меньше.

«Сенсационным выглядит решение контрольно-дисциплинарной комиссии Российской футбольной федерации: клубу „Буревестник“ отказано в его просьбе о дисквалификации Антона Комарова, отказавшегося выступать за этот клуб.

Известно лишь, что сам Комаров, исчезнувший из поля зрения СМИ и болельщиков уже более двух недель назад, на заседании КДК не присутствовал. Его интересы представлял адвокат Антона Комарова Герман Василенко».

Четверть часа понадобилось Денису, чтобы выяснить, что господин Василенко не числится в российской коллегии адвокатов. Зато он числится штатным юристом фирмы «Rabit Ltd».

Денис позвонил туда и представился руководящим работником баскетбольного клуба, которому нужна консультация грамотного юриста. В ответ он услышал, что позвонил именно туда, куда нужно, и получил список из четырех фамилий. Василенко был первым. Спустя четверть часа он уже звонил ему на мобильный телефон с той же легендой.

Герман Василенко немного помолчал, потом мягко заметил:

— Господин Грязнов, не трудитесь врать, пожалуйста, ваш номер определился. Меня предупредили, что вы захотите вступить со мной в контакт, только я думал, вы будете оперативнее.

Чертов Кролик, подумал Денис.

— Но, как вы уже, наверно, знаете, поезд ушел. Передайте своему работодателю следующее. Положение, по которому для перехода в другой клуб игроку требуется согласие его прежней команды, противоречит статье тридцать седьмой Конституции Российской Федерации, Конвенции международной организации труда и статье четвертой Европейской конвенции по правам человека, которые запрещают принудительный труд, и гражданский суд легко освободит Комарова от обязательств перед «Буревестником». Так и передайте господину Рыбаку.

— Я передам. Но скажите, это означает, что киевлянам ничто уже не может помешать получить футболиста?

— Вот именно, Денис Андреевич. Скажите еще спасибо, что по международным правилам он не сможет сменить сборную России на сборную Украины, даже если бы сам этого захотел.

— Спасибо, — сказал Денис и повесил трубку.

Итак, никакой дисквалификации. Это была бомба. В день матча Лиги чемпионов бандит обыграл спортивного бизнесмена благодаря знанию Конституции. А Денис не справился с принятым заказом. Неделя, отпущенная на поиски Комарова, истекала именно сегодня, в день игры «Буревестника» с «Бонавентурой».

И Денис поехал в Толстопальцево. Можно было отправить Рыбаку письмо, можно было позвонить по телефону, можно было придумать еще что-нибудь, но Денис поехал на базу «Буревестника», где команда готовилась к матчу Лиги чемпионов. Конечно, не в первый раз так случалось, что обстоятельства оказались сильнее, и, наверно, не в последний, но отчего-то было настолько обидно… И теперь Денис хотел испить чашу унижения до дна. Заслужил ли он это поражение? Видимо, да.

Рыбак руководил тренировкой команды. Выглядело это так. Два десятка игроков старательно месили грязь — наматывали километры по пересеченной местности, появляясь то из-за одного, то из-за другого пригорка. Рыбак сидел на веранде административного здания и потягивал коньяк. Вид у него был вполне умиротворенный. Впрочем, Денис не обманывался на сей счет, да ему и было все равно. Он припарковал машину и пошел навстречу президенту «Буревестника». Рыбак наконец увидел сыщика и бросился к нему навстречу, спокойствия как не бывало. Денис ощутил легкое беспокойство при виде стремительно приближающегося экс-пятиборца, но все же заставил себя шагать по-прежнему твердо и не сворачивая. Не хватает мне еще только драки с клиентом, подумал Денис. Он же меня потом и засудит. Но Рыбак налетел на него, схватил за руку и закричал:

— Денис Андреич, слава богу! Как хорошо, что вы здесь!

— П-почему? — слегка оторопел Денис.

— Я хочу с вами посоветоваться, как поступить.

— Антон Иванович, я как раз сам хотел…

— Нет-нет, все потом, у меня очень сложная ситуация, и мне нужен совет компетентного человека, к кому же мне обратиться, как не к вам!

Час от часу не легче, подумал Денис, он что, вообще сбрендил?

Рыбак что-то объяснял, размахивал руками, сыпал междометиями, и Денису понадобилось минут пять, чтобы добиться от него толку. Единственно, что его обрадовало, фамилия Комарова не прозвучала ни разу.

Выяснилось следующее.

Несколько дней назад президент «Буревестника» ответил на специальный запрос Российской футбольной федерации относительно нового главного тренера «Буревестника». Рыбак сообщил, что пока что не нашел достойной замены Рябову, трагически погибшему 13 февраля, и будет тренировать команду сам. Футбольная федерация отреагировала тут же. Она категорически запретила Рыбаку, не имеющему тренерской лицензии, находиться на скамейке запасных во время матча с «Бонавентурой». Рыбак отреагировал на это нервно, в интервью, данном им «Футболу сегодня», он заявил буквально следующее: «Страной может управлять любой идиот, а чтобы руководить командой, требуется бумажка? Абсурд!» Рыбак был взвинчен, и если прежде он был озабочен проблемой с Комаровым или поиском замены Рябову, то теперь эти вопросы отошли на второй план. Вот в каком состоянии застал его Денис.

Денис попытался донести до Рыбака новость, с которой он приехал в Толстопальцево: семь дней прошло, контакт с Комаровым не установлен, футболист не дисквалифицирован и, судя по всему, собирается продолжить карьеру в другом клубе, отнюдь не в «Буревестнике». А значит, работа «Глории» закончена, отрицательный результат — результат скверный, но все же результат.

Футболисты тем временем расположились на ближнем тренировочном поле и под присмотром тренера по физподготовке занимались индивидуально: делали растяжки, совершали спринтерские рывки и так далее. Один из них помахал рукой. Денис присмотрелся и узнал Давида Рошфора. Что-то такое сидело в голове, связанное с этим французом…

— Вы придете на игру, Денис Андреевич? — поинтересовался вдруг Рыбак.

— Я… — промямлил Денис. Не говорить же, в самом деле, что в жизни он не ходил на футбол и не собирается впредь.

— Тогда увидимся на стадионе, — безапелляционно заявил Рыбак и вдруг закричал: — Петр, ну что ты делаешь, а?! — Рыбак бросился на поле и отобрал мяч у какого-то парня. — Я же сказал, в день игры с мячом никто не работает!

Денис опознал в нем нападающего Овсянникова собственной персоной, которого прежде видел только в видеозаписи. Овсянников выглядел вполне бодрым и здоровым. Ну и черт с ними со всеми. Денис махнул рукой и отправился к своей машине.

Как выяснилось позже, президент «Буревестника» все же нашел возможность руководить игрой команды в обход запрета федерации. Поначалу он пообещал журналистам, что арендует самолет и будет летать над полем, потом — что сядет в первый ряд с мегафоном в руках, используя его как средство связи со своими футболистами. Но, в конце концов, Рыбак нашел более изящное решение. Перед самой игрой он срочно оформил себе пропуск фотографа клубного интернет-сайта и провел все девяносто минут у кромки поля. На плече у него болтался допотопный «ФЭД», который Рыбак ни разу не расчехлил. Остальные журналисты пытались тут же взять у своего «коллеги» интервью, но — безуспешно: «Буревестник» проигрывал матч.

Въезжая в Москву, Денис думал, что нормальные люди в таких ситуациях переключают голову на что-нибудь другое. Например, Александр Борисович Турецкий взял бы да и напился. А он вот теперь будет рефлексировать по поводу того, как оплачивать счета агентства в следующем месяце. В кармане заверещал мобильный телефон. Рыбак?

— Денис, немедленно дуй ко мне, — непривычно приказным тоном распорядился Турецкий.

Ну и ладно, подумал Денис, поеду послушаю, как работают гениальные следователи, а заодно поплачусь в жилетку. В конце концов, именно Турецкий эту работенку сосватал.

Приехав на Большую Дмитровку, он начал как раз с последнего. Гениальный следователь внимательно выслушал отчет Дениса о его фиаско.

— Я бы на твоем месте напился, — сказал Турецкий после недолгого размышления. Собственно, размышления-то никакого и не было. Просто Турецкий некоторое время смотрел на Дениса с сожалением, как на умственно отсталого. — Подозрительно ведете себя, молодой человек, равно в успехе и в неудаче. Какой-то вы слишком холоднокровный. Знаешь, как говорил великий пролетарский писатель Максим Горький? «Пьяниц не люблю, пьющих понимаю, непьющих — опасаюсь». Но не о том речь. Я тут хотел тебя к другому виду спорта приобщить, а то, боюсь, ты закиснешь совсем. Собственно, тоже к футболу, но только к американскому.

— О господи, — только и сказал Денис. Тут он припомнил, как в баре «Лига чемпионов» кто-то из болельщиков рассказывал про звонок какого-то Коли из Одессы, который никак не мог вникнуть, что это за игра такая странная. — Да, — пробормотал Денис, — американский футбол — это, конечно нечто, но я…

— Очень своеобразный вид спорта, — перебил Турецкий. — И очень технологичный. Я, знаешь ли, в Штатах часто на стадион хаживал. Что интересно, там комментарий тотальный, все, что говорит комментатор, слышат не только телезрители, слышит в первую очередь весь стадион. Это скорее даже для тех, кто на стадионе, в первую очередь и говорится. Там камеры установлены повсюду, и все интересное снимается, и каждое слово игроков, произнесенное в раздевалке, транслируется, и все об этом знают, все к этому готовы, и выходит, что ничего футболисты просто так не говорят… Представляешь, если бы у нас так на стадионах было?! Ладно, это лирика все. Я тут кое-что выяснил по своим каналам. Наш господин Порфирьев, Кролик иначе говоря, оказывается, является акционером американской команды «Майами рейнджерс»!

— Ну и что, — скривился Денис. — При чем тут какие-то «рейнджеры», Сан Борисыч?

— Дело в том, что «Майами рейнджерс» — это американская футбольная команда, но футбольная — по-нашему, а по-ихнему называется, что они играют в соккер. Руководит этой командой один очень любопытный тип. Рекомендую тебе к нему присмотреться.

— Каким образом?!

— Большое видится на расстоянии.

Американская версия. Все вокруг в один голос называют его человек-скандал. Глупо, очень непроницательно.

Сам Джеймс Дж. Кин считал себя талантливым, умным и хитрым человеком. А скандал — это всего лишь хороший способ обратить на себя внимание, заставить заговорить о себе и, в конце концов, добиться желаемого результата. Не самый простой способ, конечно: всякий скандал должен быть гениально срежиссирован и обязан случиться в нужное время в нужном месте и в присутствии нужных людей. А способ опасный: может забросать «осколками». Но зато нет ничего эффективнее и эффектнее.

Джеймс никогда не жалел денег и покупал любую информацию «не для всех». Нет, до шантажа он никогда не опускался, но… Например, владелец «Майами кроникл» года три назад на рождественской вечеринке так нажрался, что занимался оральным сексом с портретом действующего президента США. В смысле проделал в портрете дыру в соответствующем месте и пихал туда свой член до полного изнеможения. И когда в «Кроникл» какой-то писака неуважительно отозвался о соккере вообще, о Кине и о «Майами рейнджерс» в частности, обозвав команду сборищем пуритан и импотентов, Джеймс Дж. Кин нашел повод затеять диспут (не в узком семейном кругу, а при большом скоплении народа) на тему: следует ли считать сношение с портретом изнасилованием? С одной стороны, если портрет не автопортрет, то для законного секса требуется согласие двух сторон, с другой — портрет как бы и возразить не в состоянии… С тех пор имя Кина вообще не появляется в «Кроникл» — ни в хорошем, ни в плохом контексте.

На многих и многих знаменитых и влиятельных у Кина есть такое, что мало не покажется. Об этом догадываются, за это его боятся, и редко кто отваживается говорить о нем гадости. А собственно, что о нем говорить? Он и так ничего не скрывает, каждый его шаг и вздох на виду. Он даже подумывал одно время о том, чтобы снять о себе реалити-шоу, на манер «семейки Озборнов», только покруче, конечно. Можно и не сомневаться, по популярности программа затмила бы собой все. Но когда мысли о шоу переросли в начало подготовки к шоу, Кина совершенно неожиданно для него самого избрали президентом MLS — американской Лиги соккера — того самого, что в Европе нахально именуют футболом. И будучи теперь фактически корпоративным функционером, он оказался втиснутым в более жесткие, чем раньше, рамки.

И вот ведь в чем фокус: будь он обыкновенным законопослушным и заурядным владельцем «Майами рейнджерс», кому, спрашивается, пришло бы в голову выдвигать его на пост президента MLS? А никому. Должность завидная, открывающая большие возможности для умного человека. Соккер на подъеме, государственные ассигнования плюс частные инвестиции — хорошие деньги, и все они протекают через руки президента Лиги. Поэтому добиваются такой должности через интриги, взятки и еще раз интриги. Ему же, Джеймсу Дж. Кину, этой должностью попытались заткнуть рот.

Что ж, от шоу пришлось отказаться, но менять привычную жизнь, примерять на себя мундир респектабельности Джеймс Дж. не собирался. Вот если изберут в губернаторы или сенаторы, а лучше в президенты США, тогда может быть. А до того — облезут, маза фака! Жить надо на полную катушку. Каждый день. Кто знает, сколько этих дней еще отпущено. Задроченных трудоголиков Джеймс Дж. просто презирал. Работа, работа и еще раз работа?! Два раза в неделю в спортзал, и то только ради того, чтобы эффективней работать, раз в неделю к психологу — поговорить о работе, три раза в неделю потрахаться с женой и под это дело тоже подумать о работе, раз в месяц трахнуть коллегу, тоже помешанную на работе, заработанные бабки вложить в дополнительное образование — как же без него на работе, и так всю жизнь? Кошмар! А ведь сколько придурков вокруг так живут.

Для Джеймса Дж. главным в жизни был оттяг. Свою первую вечеринку он закатил в возрасте восьми лет. Родители сепаратно свалили на уик-энд, оставив его на два дня с приходящей нянькой. Няня была пуэрториканкой, ни фига не говорила по-английски и тайком таскала из отцовского бара виски. Ее юный Джеймс нейтрализовал, подмешав в виски снотворного, а потом созвал своих школьных приятелей и устроил настоящую оргию. Во-первых, они напились, хотя, смешивая коктейли, Джеймс старался не злоупотреблять бурбоном, а пива в холодильнике была всего одна упаковка. Во-вторых, сломали отцовский видик — кассета с порнухой, которую они смотрели, каким-то образом перекосилась внутри, а когда попытались выколупать ее отверткой, треснул корпус, да еще что-то где-то закоротило — и в доме сгорели, к чертовой бабушке, все лампочки. А в-третьих, Салли Ричардс (ей тоже было восемь), когда ее попросили взять в рот, как это только что делали тетки из кино, почему-то разревелась и убежала жаловаться отцу. А в-четвертых, отец у нее был шериф. Короче говоря, Джеймс впервые в жизни отведал настоящего отцовского гнева — две недели потом не мог ни сидеть, ни лежать на спине. Но любовь к вечеринкам поселилась в его душе навсегда. Жизнь — это вечеринка, вот что раз и навсегда понял Джеймс Дж. Кин.

В школе, а потом в колледже Джеймс недели не мог прожить, не оттянувшись по полной программе. Отец, правда, устраивать оргии дома больше не позволял, но Джеймс находил и средства, и место, и компанию. Травка, девочки… Сколько их было у Джеймса?! Если бы каждая давала ему по двадцать пять центов, он мог бы стать миллионером, даже не имея до того за душой ни гроша.

А их он, собственно, столько и имел. Отец на карманные расходы выделял какие-то кошкины слезы, думал, наивный, что не будет у сына денег — не будет проблем. Пришлось начать зарабатывать собственные центы, хоть и было это Джеймсу отвратительно до глубины души. Хорошо, что еще в школе наработал мало-мальский опыт диджея. Была у них такая ежедневная программа — «Синий слон». Название Джеймс сам придумал. Почему синий, почему слон? Фиг его знает. Но звучит красиво. На самом же деле назвать ее надо было «Выставка грязного белья» или что-нибудь в этом роде. Пока детишки поглощали на лужайке свои завтраки, Джеймс задушевным голосом делился с ними свежими новостями: где и с кем потеряла девственность Лиза Майер из седьмого класса, сколько раз блевал в бассейн Фил Ревски — нападающий школьной футбольной команды — на ежегодной осенней вечеринке той же футбольной команды, что будет, если лягушек на занятиях по биологии как раз перед приходом миссис Скотт обкурить анашой в четыре-пять ртов, как можно попасть в группу поддержки школьной футбольной команды, не переспав с Филом Ревски и так далее. Удивительно, но ему ни разу не набили морду, и вообще, все шло замечательно, пока однажды Джеймс не поведал всем о том, как директриса трахалась с сантехником, который пришел чистить школьный бассейн, прямо в этом самом еще не почищенном бассейне. После этого Джеймса из школы выперли, пришлось подыскивать другую, но слава летела впереди него, с первого дня на новом месте он становился знаменитостью, девки вешались на него гроздьями, одни и правда мечтая переспать с таким героем, другие — надеясь заранее задобрить, что ли, впрок, если потом вдруг он опять начнет свои штучки. Только чихал он на такие расчеты.

Поэтому, когда пришло время искать работу, Джеймс заявился на одну из FM-радиостанций и предложил программу «Час дебилов». По сути, она мало отличалась от его школьных «Синих слонов», а по форме добавилось еще телефонное общение со зрителями, что сильно оживило эфир. Ну и оторвался же он тогда! Его словесный понос был неудержим! Сколько грязного белья он переворошил, какую только мерзость не вытаскивал на свет божий! Чопорные мамаши и старички-соплежуи забросали руководство радиостанции жалобами: детей не оттащишь от приемников, а там такое!.. Рейтинг «Часа дебила» подпрыгнул до совершенно заоблачных высот, но программу все-таки закрыли. Зато Джеймса тут же пригласили на телевидение — на один из кабельных каналов. И снова та же программа, только теперь чопорные мамаши стали плеваться в экран и забрасывать гнилыми помидорами телевизоры, а в контракте Джеймс оговорил себе такой гонорар, чтобы точно хватило на покрытие всех (кстати, практически не возросших) потребностей. Ему по-прежнему достаточно было пары вечеринок, штук пять девочек и граммов триста травки в неделю.

Родители были в ужасе. После более чем десятилетней борьбы они таки вынуждены были капитулировать и бесславно покинуть поле боя — свалили куда-то в техасскую глушь, где никто не знал и не мог узнать в ближайшее время, что они имеют какое-то отношение к самому отвратительному скандалисту Майами. А Джеймс чувствовал себя как никогда хорошо, он был в своей тарелке и даже начинал подозревать, что нашел свое призвание. О том, что призвание обязательно должно быть найдено, ему с малых лет твердил отец. Просто задолбал этим призванием! Сам-то тыкался, рыпался из стороны в сторону: то футбол, то бодибилдинг, то в актеры подался — ни хрена не вышло, дорос до ролей второго плана в самых низкопробных боевиках, в порно даже перебазировался — все ничего, деньги так себе, только язык не поворачивался назвать это обретенным призванием. Значит, хотя бы Джеймс должен был свое призвание откопать, просечь и всего себя ему посвятить. Да чихал он на это призвание! Его придумали те же, что и мораль с нравственностью, эстеты-интеллигенты. Может, им это все куда-нибудь и упирается. Но девяносто девять процентов людей — дебилы, они тупы как баобабы, и разговоры о том, что много есть на свете светлых умов, фантастический бред. И те, кто пытался наезжать на Джеймса, и те, кто слушал его с открытым ртом, — все одинаковы. И ни в коем случае не пытался Джеймс в своем шоу иронизировать, морализировать, анализировать, доискиваться истоков и причин, валил все как есть — голую правду: служащий «Макдоналдса» писает только в кока-колу, которую потом отпускает клиентам, обкурившийся пацан отрезал себе член и послал его по почте любимой певице, респектабельный бизнесмен за три месяца убил и съел двадцать шесть соседских котов и собак, полицейский застрелил собственную мать, которая храпела по ночам, но хотела выйти замуж, священник шантажировал тех, кого исповедовал, и обворовывал трупы перед кремацией и так далее. И как смешно было читать в какой-то респектабельной до тошноты газетенке, потом, когда Джеймс уже как бы остепенился, во всяком случае, давно ушел в бизнес, что его скандальная молодость вся была пропитана желанием излечить пусть и несколько радикальными методами прихворнувшее, начинающее закисать в сытости и благополучии американское общество, что не мог он молчать и видел свое призвание (опять чертово призвание!) в том, чтобы открывать людям глаза и сердца…

Надо же было такое придумать: «пытался излечить»! Бабки он косил. Самым простым и доступным способом. Поднакосил и свалил. Устал, что ли, чуть-чуть. Оно и понятно, почти десять лет вкалывал.

Но веселая жизнь продолжалась. Выходки банды молодых плейбоев, которую сколотил Джеймс, почти год не сходили со страниц таблоидов. Они закатывали крутейшие тусовки, подрывали самодельные бомбы, угоняли на спор машины, устраивали кулачные бои, отлавливали и забрасывали яйцами репортеров, таскались за всеми девицами подряд, трахали все, что движется; и Джеймс, несмотря ни на что, всегда выходил сухим из воды — его новые друзья были сплошь детками кинозвезд и прочих миллионеров, только у богатеньких деток при наличии тяги к развлекалову элементарно не хватало фантазии, а из Джеймса она просто хлестала фонтаном.

Жаль только, что заработанные вроде бы немалые деньги за этот веселый год практически растаяли. Джеймсу стукнуло тридцать, и никакого желания возвращаться к работе у него не было, хоть его и приняли бы наверняка обратно с распростертыми объятиями. Но золотая жила сама нашла его. На одной из вечеринок к нему подкатили двое приятных таких гангстеров и предложили заработать. Гангстеры имели неслабый ночной клуб со стриптизом и прочими удовольствиями. Только было там скучно, публика не та и, в общем, заведение себя не окупало. Собственно, Джеймсу надо было это дело как следует раскрутить. Какие проблемы? Где б ему еще предложили отрываться за чужие бабки?

Заведение он раскрутил дай бог каждому. О том, что там во время тусовок шла торговля наркотой, а днем функционировал бордель для особо избранных, да еще порнофильмы клепали, Джеймс, естественно, знал, но поскольку сам лично ничем таким не занимался, то и не забивал себе голову. Однако через полгода всю бригаду его новых друзей повязали. И Джеймс пошел вслед за ними. Паровозиком. Началась та еще тягомотина. Оказалось, его наниматели — русская мафия! Но ему кроме членства в мафиозной группировке пытались навесить еще торговлю наркотиками, рэкет, торговлю оружием, детскую порнографию, отмывание грязных денег и прочее и прочее. Окружной прокурор стращал Джеймса пожизненным заключением и требовал показаний против каких-то главарей, которых Джеймс никогда и в глаза не видел.

И неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не вмешался папаша. Джеймс так и не понял, чем таким страшным держал родитель за яйца окружного прокурора, но тот согласился снять с Джеймса все обвинения. Правда, при одном условии: Джеймс должен заняться добропорядочным бизнесом, который выберет его отец, и не попадаться больше на глаза полиции. В случае нарушения договора: бизнес загнется или Джеймса вновь заметят в обществе русских мафиози — дело против него будет возобновлено, и тогда париться ему в тюряге до конца дней как минимум.

Джеймс был в глубоком отпаде: папаша-демагог — и вдруг давит окружного прокурора. Но дальше было еще интересней. Отец выбрал, а вернее, купил Джеймсу бизнес. Не ферму, не аптеку и не фабрику по производству туалетной бумаги. Папаша купил клуб «Майами рейнджерс» и заявил, что отныне делом жизни Джеймса должен стать соккер. Джеймс неделю не пил, не ел, не трахнул даже никого — он переваривал в голове произошедшее и, как ни старался, не мог врубиться, что же получилось. Откуда у папаши такие деньги?! Жили они всегда не бедно, примерно так тысяч на восемьдесят — сто в год. Но клуб-то стоил миллионов десять — двадцать, не меньше! Неужели столько папа заработал, тряся хреном в дешевой порнухе?

20 февраля (Продолжение)

Задачу перед Максом Денис сформулировал хоть и коротко, но несколько неопределенно: «Как организован профессиональный футбол в США?» То есть не собственно американский футбол, конечно, а соккер, как его называют американцы. Дениса, в частности, волновало лишь то, как заключаются контракты с игроками. И Макс, умница, вычленил это из многословного устава американской федерации соккера — MLS.

Контракты с игроками заключают не клубы, а Лига. Она же фактически распределяет игроков по командам. Прежде чем приобрести того или иного футболиста, клуб должен направить запрос в MLS и получить положительный ответ от руководства. Так там следят за тем, чтобы класс команд был примерно равным. Но президент Лиги в данном случае одновременно является президентом клуба! И он может элементарно разрешить самому себе что угодно.

Американская версия (продолжение). Так и не решив загадку отцовского состояния, Джеймс взялся за другую: что есть соккер и с чем его едят? Джеймс обожал американский футбол, был страстным болельщиком, и рассказы, которыми пичкал его отец в детстве о том, что в футбол надо играть шарообразным мячом, причем не таскать его под мышкой, а непременно бить по нему ногами (папаша, когда жил еще в Ирландии, играл там именно в эту дикую игру), пропускал мимо ушей — забава для извращенцев каких-то. Но оказалось, что в европейский футбол (соккер) в Америке тоже играют. Причем с каждым годом все активнее и активнее. И главными пропагандистами соккера в основном являются озабоченные мамаши. Настоящий американский футбол, дескать, груб, жесток, в нем много серьезных травм. Мамаши расписывали дивную красоту и мягкость европейского футбола, строчили петиции в конгресс и президенту, и вот результат: соккер включен в школьную программу как обязательный вид спорта. В него играют в колледжах и университетах, нашлись непонятно откуда профессиональные тренеры, раскатали по всей стране газоны. И вот уже возник клубный чемпионат, в котором участвует «Майами рейнджерс».

Поначалу Джеймсу этот спорт для неженок жутко не понравился, да и «Майами рейнджерс» его плелся в распоследних аутсайдерах. Но, вникнув в дело поглубже, Джеймс решил, что не такая уж это каторга — руководить клубом, а к тому же если дружить с головой, то и заработать на этом можно очень прилично.

Было это давно и быльем поросло. Окружного прокурора, который держал его на крючке, пристрелили какие-то арабские террористы. Русские мафиози смазали кого положено, и дела, в котором фигурировал Джеймс, больше не существовало. А его отношения с русскими возобновились, — правда, теперь на другой почве: русские вложили в «Майами рейнджерс» кое-какие деньги и пока не жаловались — из аутсайдеров клуб полегоньку выползал к вершинам чемпионата. Кстати, о происхождении папашиных миллионов Джеймс тоже узнал. Как ни странно, у миллионов были русские корни. Папаша, как большой дока в этом деле, помогал налаживать в дикой России порноиндустрию, а заодно стал одним из отцов-основателей необузданного русского видеопиратства.

Но Джеймс по части миллионов давно уже папашу переплюнул. Оттягивался он теперь с масштабом, по мелочам не хамил, но если уж разыгрывал спектакли, если уж выстраивал аферы — мало не покажется.

Например, нужно клубу приобрести нескольких молодых перспективных игроков. Где их купить? Ясное дело, в Европе. Там они, правда, стоят дорого, но зато школу прошли, в серьезном чемпионате (скажем, в Германии) поиграли. Это легенда для акционеров «Майами рейнджерс». Акционеров теперь целая орда, у Джеймса Дж. только контрольный пакет. И акционеры, дебилы надутые (убеждение о том, что девяносто девять процентов людей тупы как баобабы, Джеймс пронес через года и десятилетия, и не было у него повода хоть раз в этом усомниться), кивают и соглашаются. Клуб покупает игроков, совсем желторотых бразильцев, которых в Бразилии можно было втрое дешевле купить. Немецкий клуб, где желторотые только и сделали, что контракт подписали — на поле ни разу не вышли даже в запасе, — получает чистой прибыли две трети от стоимости каждого футболиста. И половину навара возвращает обратно, только не в казну клуба, а лично Джеймсу Дж. в карман. Естественно, в Германии прибыль тоже не клубу достается, а конкретному человеку. И так раз за разом. А желторотиков Джеймс Дж. потом тоже продает, и тоже не без выгоды для себя. А новый стадион построить, новую тренировочную базу? Тут, само собой, круг оболваненных значительно расширяется. И господи, какой кайф опустить придурков головой в дерьмо так, чтобы они этого даже не просекли!

А конгрессы ФИФА Джеймс Дж. полюбил просто с первого взгляда. Почти так же страстно, как родительские наставления о поиске призвания. Старые перцы из старой чванливой старушенции Европы… Интересно, если этих футбольных маразматиков выпустить на поле, они добредут до центрального круга без поддержки пышногрудых секретарш и суетливых референтиков или рассыплются по косточкам у боковой линии? А потомки конкистадоров, гордые и благородные в кулуарах, клянчащие субсидии с высоко поднятой головой! Мелкие неуклюжие жулики с комплексом прыщавого первокурсника, которому девки не дают, и поэтому он целый месяц откладывает на бордель, экономя на завтраках, но в двух шагах от вожделенного заведения спускает весь свой капитал на мороженое и через пять минут, смахивая дрожащей рукой слезу, соображает, что еще целый месяц придется утолять неудержимый зуд этой самой дрожащей рукой.

Даже устроить приличный дебош долго не возникало желания: смысл?! Дом престарелых. Маза фака придется повторять трижды по слогам, и один хрен — до половины не дойдет. Но разумеется, он повеселился и здесь. Пролог к веселью организовался сам собой в Японии перед открытием чемпионата мира. Когда все уже ерзали в креслах, собирались вкушать саке, а кто в состоянии — и прочие радости жизни, главный финансист проскользнул на трибуну и начал лопотать про неслыханный перерасход бюджета в…надцать миллионов триста тридцать три тысячи триста тридцать три бакса с тридцатью тремя центами. Как надулись все эти индюки! Джеймс Дж. свистел в два пальца, но свист его потонул в их шипении. Эх, не будь финансист таким заскорузлым клерком, какой бы славный выдался вечерок! Но не будь он таким цифирьным червем — кто бы доверил ему считать «зелененькие»…

А само веселье Джеймс организовывал уже лично, хотя инициатива — редчайший случай — исходила не от него. В Европе тоже изредка встречаются шутники, даже среди старых перцев. Хитрая задница Кандолини стоит доброй тысячи балбесов с Майами-Бич, у которых мозгов хватает разве что на помочиться отлучившемуся приятелю в пиво, опрокинуть барную стойку да окатить из брандспойта какого-нибудь хрыча с полувековой мозолью от сидения в Капитолии. Кандолини, правда, хохмил, как газон по квадратам стриг, но не это главное, у каждого свой кураж, главное — хохмил он по-крупному.

Финансист, зашиканный в Японии, еще малость попыхтел и спрятал зубы до лучших времен, кастрировать его не кастрировали, но полномочия урезали в пользу казначея. Этого Кандолини называл не иначе как сушеной Крысой. Крыса тряслась над каждым бюджетным центом, как мамаша над своим сопливым беби, и никого к ним не подпускала, даже своего первого зама — итальяшку (купленного, понятное дело, Кандолини со всеми потрохами). Одним словом, Крысу нужно было оттащить от золотой кучи буквально на сутки хоть за уши, хоть за хвост, хоть за другие органы.

Кандолини сам подвалил к Джеймсу. Старикашка без комплексов. И предложил оттянуться. Всего-то нужно устроить небольшой тарарам: на очередном заседании старперов объявить во всеуслышание, что Крыса балуется с курсом евро. Поверить не поверят, но меры примут…

Как же, маза фака, сыграл Джеймс! Марлон Брандо с Хамфри Богардом столько раз перевернулись в гробу, что, наверное, по дырке протерли. Крысу отстранили на целую неделю. А хватило каких-то трех часов. Самое смешное, что Кандолини проделал в точности то, в чем Джеймс обвинил Крысу, — до последней запятой: все оборотные средства ФИФА перегнал из долларов в евро и обратно.

Пока эти олухи чавкали вставными челюстями, Кин и Кандолини поставили их деньги на кон и сорвали пятьдесят миллионов.

Последний чемпионат мира вызвал настоящий шок всемирного масштаба: маститые гранды футбола — французы, аргентинцы, португальцы — остались у разбитого корыта, несмотря на звездные составы и глубокую историю их славной игры. Но для тех, кто смотрит в корень, кто видит и просекает тенденции, это не неожиданность, а закономерность. Старая Европа и самовлюбленная Латинская Америка как-то не заметили, что африканцы, азиаты и уж конечно США давно подтянулись к тому футболу, в который играют гранды. И ничего особенного нет в том, что заиграли сенегальцы, японцы, южнокорейцы, нигерийцы и американцы. Как американцы двигаются, как работают с мячом на скорости?! Бьют не задумываясь! И не потому, что играют в европейских клубах. А потому, что сами, маза фака, с усами!

И раз забрезжила реальная надежда прорваться на первые позиции в мире, значит, будут в соккер грандиозные капиталовложения. Потекут денежки, только успевай подставлять карман.