Прочитайте онлайн Схватка | Глава четырнадцатая

Читать книгу Схватка
3616+2089
  • Автор:

Глава четырнадцатая

— Брательник, подъем! — голос Бронислава звучал весело, с пионерским энтузиазмом. — Доспишь, Демьян, в машине.

Димка открыл глаза и откинул одеяло. Он увидел брата, застегивающего кожаную тужурку с бесчисленным количеством карманчиков. Взгляды их встретились.

Где-то во дворе уже разогревались двигатели. Бронислав узнал голос «шевроле», к которому явно примешивался шепоток шедовской «ауди».

— Куда на этот раз пилить? — Димка схватил с тумбочки нунчаки и засунул их в задний карман джинсов.

— Сейчас узнаем…Дядька поклялся своим животом, что после первого же серьезного дела полетим с тобой в Сочи, — наплечная кобуру никак не хотела застегиваться.

Бронислав, подхватив из-под подушки пистолет, шустро направился на выход.

— Я жду тебя внизу.

Возле гаража уже находились Шедов, Фердинанд и сидящий за рулем «ауди» Денис Кушак, водитель и охранник в одном лице. Когда Бронислав подошел, Шедов, сжимая зубами фильтр сигареты, проговорил:

— Арефьева в Опалихе берет на абордаж банда Расколова, — он внимательно глянул в глаза Бронислава. — Я знаю ваше отношение к Кривозубу, но прошу, сегодня быть предельно собранными. Я не хочу перед вашей матерью выглядеть убийцей, поняли братья-разбойники?

Димка, переговорив с Фердинандом, отправился в гараж. Вернулся оттуда с перекинутыми через плечо автоматами АК, под мышкой держал гранатомет «муха».

— Это еще не все, — сказал он и снова зашел в гараж. Словно охапку дров, он нес запасные магазины. Сложив оружие в кузове «шевроле», близнец полез в кабину, где за рулем уже находился Бронислав.

— Броня, поезжай за нами, — сказал Шедов. — Когда въедем в Новоникольское, я вам дам знак — кто какой дорогой поедет дальше.

Бронислав сплюнул через форточку, он ощущал дискомфорт — нечищенные зубы для него были чистым наказанием. Он провел языком по деснам, счищая с них горьковатый ночной налет. Рядом покуривал Димка, ему мешали автоматы, которые он положил себе под ноги.

В пути у них состоялся ни к чему не обязывающий разговор. Видимо, желая подбодрить своего брата, Бронислав начал какой-то рассказ из жизни в армии. Возможно, к воспоминаниям его сподвиг лежащий на деревьях густой иней, а может, какое-то мимолетное ощущение раннего подъема после сна.

— Кишка…Странный парень, рост метр пятьдесят, походка, словно у Чаплина, а сам медно-ржавого цвета.

Димка слушал, ни на минуту не выпуская из поля зрения идущей впереди «ауди».

— Почему — Кишка? — спросил Димка.

— Это прозвище. У него было любимое выражение — «намотаю кишки на барабан». Ему затеять скандал было так же просто, как тебе крутить нунчаки. Так вот, этот Кишка на танцплощадке завязал скандал с одним отдыхающим, уже немолодым, и на вид не очень физически крепким мужиком…Как бы нечаянно толкнул, а на пятачке теснотища…Короче, пошли они в кусты выяснять отношения. Наши пацаны тоже побросали девчонок и увязались за ними. Предвкушали зрелище. Никогда не забуду… Постой, кажется, дядька нам мигает…

Бронислав увидел, как «ауди» притерлась к тротуару, возле дорожного указателя «Новоникольское». Они подрулили и встали с ней вровень.

— Сейчас будем разъезжаться, — сказал им Шедов. Он сам сидел за рулем и в его голосе сквозили прерывающиеся нотки. — Вторая отсюда улица — ваша. Свернете налево и минуете жилой район из девятиэтажек…за ними пойдет пустырь…три-четыре километра, а мы обогнем огороды и подъедем со стороны Алексеевки. Если увидите милицию, сразу же отваливайте… Кстати, у вас в машине есть аптечка или санпакеты? — Шедов взглянул на беспечно щелкающего семечки Бронислава.

— Наверное, есть, — ответил тот, хотя не был в этом уверен. — Как будем отходить после заварушки? Этой же дорогой?

— Нет. После того как клыки Расколову посбиваем, сразу же освобождайтесь от боезапаса и стволов и дуйте в сторону Архангельского. Переждите там до утра у президента под боком. Там вас никто искать не будет…

— Посмотрим, — Бронислав ветошью прочистил лобовое стекло. — Если там действительно проявится Кривозуб, боюсь, скоро мы оттуда не уйдем…

Димка напрягся, сглотнул плеснувшую из желез густую слюну. Промолчал.

— Гоним! — Шедов через открытое окно дал отмашку рукой. — Не подставляйте, племяннички, без нужды свои головы… — последние слова унес порыв ветра вместе со снежной крупой.

Дорога шла вниз, мимо редких горящих в девятиэтажках окнах. Миновав жилой массив, они выехали на дорогу, проходящую по укутанному снегами пустырю…По сторонам темнели кучи недостроенных частных особняков.

— Так что там дальше было с тем Кишкой? — спросил Димка, ни на минуту не выпуская из мозгов слово «Кривозуб»…

— На чем я остановился?

— Кишка пошел выяснять отношения с каким-то мужиком…

— Ну вот…Они отошли от танцплощадки и начали махать кулаками. Кишка прижал отдыхающего к забору, а затем сбил на землю. Хотел было доконать его ногами… Было еще светло, кажется, середина июня, и все вдруг увидели, какого цвета у Кишки кровь. Чужой парень зацепил его за штанину и повалил на себя…на нож, который он держал наготове. Словом, выпустил из Кишки все его кишки и хоть наматывай их на барабан. Кишка повернул к нам лицо и, ты не поверишь, какой ужас был на нем написан. Кричавший рот — больше лица, глаза, словно две танковых фары…Куда нам сейчас?

— Прямо! Насколько мне помнится, дом Арефьева находится рядом с заброшенной силосной башней. Поблизости опушка, где паслись козы…Помнишь?

— Строение номер девять…

Пустырь с прошлогодними скирдами сена остался позади. Они въехали в узкую горловину, образующуюся двумя темными полосками леса.

— Стоп, Броня! — крикнул насторожившийся Димка. — Я слышал выстрелы.

Бронислав отпустил газ, машина бесшумно покатилась по уходящей вниз дороге. Димка приоткрыл свою дверь и до слуха докатилась отчетливая токката выстрелов.

— Кто-то из помпового ружьишка шмаляет, — сказал Бронислав.

— И не только…Я слышал автомат и, возможно, кто-то работает с глушителями. Поезжай помедленнее…

Едва они выехали из горловины, как перед ними открылось белое пространство, освещенное восходящей луной, а вдалеке — редкие, темные силуэты деревьев. И вдруг в глаза бросились искристые параболы — следы трассирующих пуль. Бронислав переключил рычаг скоростей и надавил на газ. «Шевроле» устремился вперед и не прошло минуты, как они преодолели пологий подъем, с верхушки которого открывался вид на усадьбу Арефьева. И судя по доносившимся автоматным очередям и перехлесту трассирующих дорожек, там шел нешуточный бой.

Их внимание привлек к себе стоящий на обочине дороги джип с открытой дверцей. Когда они приблизились, из машины выскочили двое мужчин и Бронислав отчетливо разглядел в их руках предметы, очень смахивающие на пистолеты. Нападавшие, а в этом уже не было сомнений, разбежались на всю ширину дороги и изготовились стрелять. Причем один из тех, что был на левой стороне трассы, держал пистолет двумя руками.

— Если ты, Броня, сейчас мне не подыграешь рулем, можешь считать нас клиентами морга.

Димка поднял с пола АК, открыл дверцу и почти повис на ней, зацепившись носком кроссовки за порожек кабины.

— Смещайся влево! — крикнул он и когда «шевроле» на метр-полтора подал влево, Димка начал стрелять. Однако попал только в одного — пули отбросили мужчину назад и тот, потеряв равновесие, навзничь упал на дорогу. Второй человек все же успел открыть огонь, но поскольку ему пришлось увертываться от наезжающего «шевроле», все пули ушли в пространство. Бронислав резко распахнул свою дверцу, раздался сильный пружинистый удар и человек на дороге отлетел в кювет.

— Неплохо нас здесь встречают, — сказал Димка. — Будем считать, что передовой кордон мы смяли.

— Меня поражают такие психи. Не разобравшись что к чему, вынимают дуры и начинают шмалять по чем зря…

— Ты не совсем прав, — Димка еще держал в руках разгоряченный стрельбой АК, от которого несло порохом и сгоревшей смазкой. — Для тех, кто однажды тайно спрятал под полой оружие, не стрелять — трагическая ошибка. Все, что направляется и дышит в их сторону, для них смертельные враги…А разве для нас это не так?

Бронислав хотел что-то возразить, но в этот момент они увидели еще две машины, стоявшие почти напротив дома Арефьева. Автоматический огонь велся из-за деревьев, тянувшихся по краю канавы.

— Сколько же их здесь? — удивленно воскликнул Димка. Не дожидаясь реакции брата, сам крутанул баранку влево, на узкий мостик. — Давай, Броня, уносить ноги, а не то схлопочем в лоб гранату.

Они въехали в безлистную просеку и, взяв по автомату, вышли из машины.

— Дай бинокль, — попросил Бронислав. — посмотрим, какие тут подходы к дому.

— Пока мы ищем подходы, от Арефьева останется одна краткая биография.

— Нет, ты только полюбуйся! — Димка протянул бинокль. — Встань на эту корягу, увидишь Бородинскую панораму боя…

Близнец приложил к глазам окуляры и осмотрел дом. По вспышкам понял, откуда идет стрельба. Стреляли из двух угловых окон второго этажа и реже — золотисто-огненные бабочки выпархивали из-под арки балкона. Сизый дымок был хорошо виден на фоне звездного неба. В глубине балкона Бронислав разглядел стоящего во весь свой могучий рост человека, державшего в руках помповое ружье. Время от времени он стрелял, передергивая затвор-гармошку, снова целился и стрелял. Из-под распахнутой куртки то появлялась, то исчезала небольшая колбочка, которая чудом держалась на тонком резиновом катетере.

— Демьян, возьми в машине гранатометы и дай мне подсумок с магазинами. И захвати побольше гранат.

Бронислав подошел ближе к кювету и выглянул на дорогу. Затем он встал на колено, устроил на плече гранатомет и прицелился.

— Как только выстрелю, рвем через дорогу к мусорным контейнерам.

— Нас могут перещелкать охранники Арефьева.

— А у нас есть другой вариант? — Бронислав выстрелил и через пару секунд улица, обрамляющий ее кустарник и строение ?9 осветились сине-багровым пламенем. Мгновение-другое царило безмолвие, которое прорвалось каскадом автоматных очередей. Несколько веток, сбитых пулями, упали поблизости.

Подхватив с земли автомат, Бронислав уже не таясь, крикнул:

— Демьян, покажем, как могут преодолевать полосу препятствий близнецы, — и Бронислав первым метнулся на дорогу.

Пригнувшись, они рванули к мусорникам. Контейнеры находились впритык к забору и этим они воспользовались. Они спрыгнули в наметанный сугроб между забором и хозпостройкой. Возможно, их заметили, ибо с дороги, из-за отяжелевших от снега елей, по ним потянулись серебристые струи трассеров. Кирпичная крошка больно хлестнула по лицам и Димка выругался.

Обогнув строение, они услышали знакомый окрик. Это был Фердинанд. Рядом с ним, на ступенях, ведущих в подвал, находились Шедов с Денисом Кушаком. Близнецы присоединились к ним.

— Здесь глупо стоять, — сказал Фердинанд, — они в любой момент снова могут начать штурм.

— Что ты предлагаешь? — спросил его Шедов.

— Мы с близнецами останемся здесь, а вы с Денисом можете подстраховать второе крыло и черный ход.

— Логично, — сказал Шедов и с Денисом направился за дом.

— То, что эти хмыри тянут резину, плохой признак, — Фердинанд курил, сжимая сигарету в кулаке. — Они явно ждут подмогу…

— Но вместо подмоги сюда может нагрянуть ОМОН.

— Ты, Дима, выкинь это из головы. Милиция, во-первых, далеко, а во-вторых, она куплена за рубль двадцать…А если я ошибаюсь, она все равно предпочитает в такие разборки не вмешиваться.

В доме, со стороны кабинета Арефьева, вдруг зазвучала знаменитая песня в исполнении Паваротти. Они, разумеется, не знали, что это Злата включила музыкальный центр, чтобы не слышать сводящую с ума стрельбу. Итальянская песня «О, мое солнце» было здесь так же уместна, как, наверное, чтение сонетов Петрарки на похоронах бомжа.

— Братцы, — обратился Фердинанд к близнецам, — если вам эта затея не нравится, можете уйти в любой момент. Это пожелание вашего дяди…Здесь нет никакой обязаловки…

— А ты, Ферди? — спросил Димка, завязывая на кроссовке шнурок.

— Я вольный казак, мне без всего этого скучно жить, — он перехватил автомат из одной руки в другую и зашагал к подвальному окну. Выбив прикладом стекло, Фердинанд открыл раму и начал спускаться вниз. Он уже не видел как на дальней кромке поля засверкали синие маячки.

— Если это милиция, отсюда надо мотать, — сказал Димка.

Однако там, где только что они видели синие просверки, раздался мощный взрыв. Оранжевый столб огня повис над заснеженным полем. И затем еще рвануло, хотя и менее оглушительно.

— Эти сволочи, кажется, пошли ва-банк, расфурычили ментов.

— Неплохой устроили для себя полигон, — Бронислав дул на пальцы рук. Они стыли и он взял автомат под мышку.

Со стороны темнеющей рощицы послышался шум машин. Раздался визг тормозов, шуршание шин, стукнули дверцы.

— Вот, кажется, они и дождались резерва главного командования, — невозмутимо сказал Димка. — Ты, Броня, кому оставил завещание?

— Если что — возьмешь мои бабки в тумбочке.

— А что я с ними буду делать?

— Отдай какому-нибудь новому русскому пусть купит себе еще один «мерседес»…Может, быстрее себе шею сломит…И никаких памятников, не люблю эти глупости…

Наверху стукнуло окно и они услышали голос Шедова.

— Идите к черному ходу, сейчас начнется катавасия.

На улице, по другую сторону забора, замелькали тени. Особенно хорошо они были видны сверху, с центрального балкона, на котором уже заняли позицию Фердинанд с Денисом.

Близнецы присоединились к Буханцу, устроились у окон в гостиной. Они придвинули к ним диван и шесть массивных кресел, представляющих надежную баррикаду. Из-за штор наблюдали за улицей. Они видели, как двое человек несли от только что подъехавшего микроавтобуса лестницу и приставили ее к забору. Потом они вернулись к машине и вытащили из кузова еще одну лестницу со специальным крюком-пилой, предназначенной для штурма этажных зданий. Кто-то на капоте джипа устанавливал пулемет на тонких сошках.

Димка надавил стволом автомата на стекло, осколки полетели на землю. Выстрелил и тот, кто колдовал с пулеметом, на мгновение застыл и упал грудью на капот. Лобовое стекло, исказившись серебристыми трещинами, рухнуло вовнутрь.

В гостиную вошел Арефьев. Его огромная фигура в сумерках была еще внушительнее. От него несло порохом и валидолом. Музыка, сотрясающая дом, мешала говорить и он почти в самое ухо Бронислава прокричал:

— Они хотят взять дом в кольцо…Мои люди на другой его стороне, но, боюсь, у них не хватит патронов.

Бронислав подгреб к себе подсумок с магазинами и вытащил оттуда четыре рожка.

— Это все, что я могу вам дать…И еще пару гранат…

Где-то внизу громыхнуло, здание содрогнулось. Вниз посыпались разбитые стекла. Со стола упала ваза и покатилась по ковру.

— Броня, подай гранатомет, — Димка увидел как одна из машин тронулась с места и начала разворачиваться. Он уверенно приладил гранатомет в проем окна и прицелился. Яркий след прочертил синюю мглу и унесся в сторону джипа. Димка закрыл глаза и ему привиделся большой костер, вокруг которого собрались ребята в красных галстуках. Когда он разжал веки, увидел скособочившийся джип, охваченный ярким пламенем в районе бензобака.

Со стороны дороги открыли яростную стрельбу. Несколько человек, пригнувшись, рванули к забору и попытались по двум лестницам взобраться на его гребешок, однако, Бронислав короткими очередями смахнул их на землю. Он стрелял и чувствовал ни с чем не сравнимое удовольствие от толчков, исходящих от приклада.

И все же несколько человек сумели просочиться на территорию строения номер 9 и укрыться в мертвой зоне — между забором и фасадом дома.

Бронислав оглянулся, но не увидел Арефьева. Тот прошел к себе в кабинет, где за столом, положив голову на руки, сидела Злата. Музыка надрывалась, Паваротти уже пел «Аве Мария» и ему подпевал хор венецианских мальчиков…

Арефьев взял жену за руку и потянул за собой.

— Дорогая моя девочка, здесь тебе оставаться нельзя, пойдем наверх, — в кабинете царил густой сумрак, лишь звездно-лунное небо освещало его стены матовым светом. Из окна были видны трассы пуль, летящие в разных направлениях, но поскольку выстрелы заглушались музыкой, их золотистые цепочки напоминали видео-картинки.

Он выключил музыкальный центр, но тут же пожалел об этом: кругом шел настоящий бой и автоматные очереди буквально захлебывались. Злата схватилась за голову, заметалась по кабинету. Арефьев не мог без боли на нее смотреть. Он с лютым раздражением вырвал из себя дренаж и вместе со стеклянной колбочкой отшвырнул в сторону. Затем подошел к полке, где лежали компакт-диски, и взял тот, что стоял на ребре возле книжных корешков. Это был его любимый Первый концерт Чайковского. Он вложил диск в гнездо и нажал кнопку. Мощные аккорды, без перехода, заполнили пространство, покрывая сверхнормативными децибелами человеческие безобразия, творящиеся за стенами дома.

Он подошел к жене и притянул ее к себе. Свободной рукой достал мобильник и набрал номер телефона милицейского начальника — подполковника Коризно. Однако телефон не отвечал. И это переполнило край отчаяния и вместе с тем, как бы поставило нужный знак препинания в отвратительной скорописи жизни.

— Надень, милая, шубку и возьми документы с деньгами, — сказал он, — я тебя постараюсь отсюда вывести.

— Нет, это исключено! Я одна не пойду, — Злата перестала рыдать, на щеках ее, словно льдинки, застыли слезы.

На пороге возник Буханец. Его лицо было в крови, лацкан кожаной куртки держался на одной нитке — результат рукопашного боя.

— Герман Олегович, расколовские шестерки проникли в подвал, боюсь, их нам не сдержать.

— Где Чугунов?

— Он со своими людьми контролирует весь первый этаж, но патроны на исходе. И что-то случилось с Воробьевым, он уже давно должен быть здесь.

И как бы в насмешку, снаружи раздался истерический крик Кривозуба: «Я вас, придурков, спрашиваю — где патроны?»

— Как видите, пока действует закон компенсации, — сказал Арефьев и подошел к сейфу. Из нижней секции достал объемную коробку с круглыми, похожими на хоккейную шайбу, гранатами.

— Возьми и раздай всем, — обратился он к Буханцу. — Это нервно-паралитический газ, но прежде чем бросать, надо надавить на синюю кнопку…

Когда охранник вместе с коробкой ушел, Арефьев из той же нижней секции извлек короткоствольный автомат, к которому скотчем были прикреплены четыре рожка. Из ящика стола взял пистолет «грач».

— Злата, идем, я отведу тебя на третий этаж, а оттуда по пожарной лестнице тебя выведет Буханец.

— Нет, я остаюсь с тобой, — и он понял: она будет с ним до конца, каким бы конец этот ни был.

Когда они поднимались по лестнице, под ногами хрустело стекло и перекатывались стреляные гильзы, которых здесь было видимо-невидимо. Особенно много их было у окон. Увидев Шедова, Арефьев немного взбодрился.

На другой стороне дома, где кухня и подсобки, оборону держали Фердинанд с Денисом. Борис сидел возле газовой плиты, держа между ног автомат. Пуля задела ему плечо и он салфетками тампонировал рану.

И вдруг все стихло. И музыка и выстрелы. И это показалось зловещим признаком. Именно такое ощущение испытывал Бронислав. Он слышал голос Кривозуба и теперь для него все встало на свои места — он должен с ним встретиться.

Однако тишина была недолгой: все, кто находился в доме, услышали тяжелый накат подъехавшего транспорта.

— Это «урал», АТН, — сказал Димка.

Его слова тут же получили подтверждение. В дверь вошел Шедов и с порога объявил:

— Расколов прислал целый взвод фашистов. Что будем делать?

— Устроим гадам Сталинградскую битву, — сказал подошедший Фердинанд.

Из коридора появился Арефьев, Злата — рядом.

— Надо уходить, — сказал он. — У них большое численное превосходство.

— Зато на нашей стороне эта…Брестская крепость, — Шедов окинул взглядом помещение. — Впрочем, не помешало бы связаться с милицией…

— Я уже туда звонил, никто не отвечает, — Арефьева мутило от боли и страха за судьбу жены. — Я не удивлюсь, если…

— Я тоже не удивлюсь, — Шедов вытащил из кармана мятую пачку сигарет, — Я тоже не удивлюсь, если узнаю, что эти расколовские бультерьеры, прежде чем направиться сюда, заехали в отдел и немного его прикрыли…

— Но это же из сценария государственного переворота, — сказал Арефьев.

— Переворот в Опалихе и только…Стоп, они что-то пытаются нам сообщить, — Шедов, вытянув короткую шею, напоминал бобра на чужой протоке.

Прислушались.

Бронислав узнал голос Кривозуба.

— Вам уже никто не поможет, — вещал мегафон. — У нас есть полномочия вас или арестовать или уничтожить, поскольку вы вне закона. У вас времени на раздумье — два оборота секундной стрелки…

Шедов чиркнул зажигалкой и взглянул на часы.

— Не очень они щедры, — сказал он и обратился к Брониславу: — Сколько у тебя осталось гранатометов?

— Один, но есть еще немного гранат и тротиловых шашек. — Хозяин, — обратился Бронислав к Арефьеву, — мне надо попасть на крышу…Отсюда не видно машины, на которой они прибыли сюда. Их надо лишить возможности уносить ноги…

— Пойдем, парень, — сказал Арефьев, — я покажу тебе слуховое окно.

Злата не отставала от мужа ни на шаг. Они поднялись на чердак и Арефьев осторожно открыл люк, находящийся на лицевом скате крыши. Бронислав поднял руки и вместе с гранатометом наполовину вылез из отверстия. Звезды, словно иголки, кольнули глаза. Перед ним лежала темная полоса кустарника, горевший джип, а в метрах ста пятидесяти от него застыл фургон.

Бронислав тщательно прицелился и выстрелил в то место, где находился бензобак. Взрыв, который прозвучал, был намного сильнее гранатометного, что говорило лишь об одном — в фургоне находился боезапас. Комья земли, отдельные фрагменты взорванной машины упали на крышу дома и она запела на все лады. Тут же последовала реакция: откуда-то из-за кустов задолдонил пулемет и пули мощно зацокали по стенам.

Они побежали вниз и на одном из лестничных переходов едва не угодили под пули, влетавшие в окно. Все помещение заполнилось известковой пылью.

С новой силой застучали автоматы, им в ответ — те же автоматные очереди из окон дома. Где-то в районе крыльца взорвалась граната. Через минуту-другую в дверях появился Денис, вместо руки у него болтались сухожилия с кровавыми кусками мяса. Он был белее снега, нижняя губа, которую он терзал от боли зубами, тоже представляла собой кровавое месиво.

— Сейчас они будут здесь, — у Дениса подогнулись колени и он упал на пол.

К нему подошел Димка, пощупал пульс.

— Конец, Денис, отмучился, — близнец вытащил из его кармана гранату и пистолет, в котором не было обоймы.

— Броня, пойдем поговорим по душам с твоим Кривозубом, — обратился Димка к брату. — Побеседуем, как мужчины с мужчиной.

— Подожди, я только прихвачу пару гранат…

— Осторожней, вы еще нужны родине, — напутствовал их Арефьев и что в этом напутствии было больше — иронии или желания подбодрить близнецов, так навсегда и осталось невыясненным…