Прочитайте онлайн Схватка | Глава шестнадцатая

Читать книгу Схватка
3616+2098
  • Автор:

Глава шестнадцатая

В связи с анонимным звонком об угрозе покушения на главу государства, по линии федеральных служб безопасности пошла команда: усилить охранные меры на всех уровнях, взять под контроль пути передвижения президентского каравана, а также дом на улице Весенней и все без исключения президентские резиденции.

За три часа до окончания работы президента, начальник его охраны полковник Трубин получил сводку от главного управления ГИБДД Москвы, в которой указывались наиболее напряженные участки дороги, улицы и бульвары, лежащие на пути президентских машин, а также полный перечень ремонтно-строительных работ, ведущихся в столице. Это делалось на тот случай, если потребуется внезапное изменение маршрута. Все поправки наносилось на маршрутную карту, ибо сопровождение должно было знать наверняка, куда не следует направлять кортеж.

Трубин созвонился с директором ФСБ, министром внутренних дел, с контрразведкой и попросил у них помощи в оперативно-профилактических мероприятиях. По инструкции, обо всех, даже незначительных, происшествиях, связанных с угрозой теракта против президента, Трубин обязан был докладывать главе президентской администрации. И только в исключительных случаях, когда опасность более чем вероятна, об этом необходимо ставить в известность самого суверена. Но кто может знать наверняка, что такое мнимая и что такое настоящая опасность? Допустим, какая опасность угрожала президенту Джону Кеннеди, когда он солнечным, мирным утром проезжал по улицам Далласа? Но такая опасность была и не одна — тысячи. Тысячи окон-амбразур на всем протяжении его пути, из которых могли стрелять по кортежу из всех мыслимых видов оружия. Слишком велик был соблазн и доступность президентского тела, поскольку он передвигался в открытой машине. Практически он был обречен с первых метров своего трагического турне.

А что угрожало президенту Египта Анвару Саддату, когда он находился в казалось бы самом безопасном месте — в президиуме на встрече глав арабских государств? Весь мир был свидетелем его убийства — оно произошло на глазах миллионов телезрителей: Саддат, которому в голову попали две пули, заливаясь кровью, рухнул на руки, не успевшей прикрыть его охраны. Доступность в помещение, где проходил саммит и предательство охраны сыграли свою зловещую роль в судьбе этого человека. А пример с Шеварднадзе? Ошибка его телохранителей была вопиющей — они позволили проехать президентскому кортежу вблизи необозначенного транспортного средства, начиненного до самых форточек взрывчаткой? И только простая случайность спасла грузинского президента и она же пришла на выручку президенту Таджикистана Рахмонову, когда бросавшие в него гранаты заговорщики, не учли дистанцию и траекторию разлета осколков…

…Трубин знал, к каким бы ухищрениям его охрана ни прибегала, но если в воздухе повиснет идея заговора с целью устранения главы государства, считай, он обречен. Как это и произошло с Ганди — матерью и сыном…

…Посчитав сообщение анонима и обнаруженную «девятку», которая оказалась в зоне вероятного передвижения президента, достаточным основанием для тревоги, Трубин позвонил по внутреннему телефону в кабинет президента. Однако никто не ответил. Как потом выяснилось, глава государства разговаривал с губернатором Саратовской области Аяцковым. И этого отрезка времени вполне хватило на то, чтобы к уже имеющимся фактам готовящегося покушения прибавился еще один и более существенный: в районе Захарково, в тридцати метрах от федеральной трассы, обнаружили брошенный комбайн «Нива». Он там ржавел с советских времен и, наверное, еще ржавел бы до возвращения тех же советских времен, если бы… Случайность правит судьбами не только отдельных личностей, но и целых государств. На бесхозный комбайн обратил внимание возвращавшийся из министерства домой начальник угро Западного округа Москвы Крюков. Только что в кулуарах МВД шел разговор о готовящемся покушении на президента и потому старый сыскник Крюков, увидев у дороги полинявший колер комбайна, поймал себя на мысли, что стал слишком подозрительным. Однако приехав домой, тут же отдал по телефону команду старшему оперуполномоченному Недошивину и экспертам-баллистам «смотаться на место» и прощупать брошенную сельхозтехнику. Собака по имени Тротил, которую они взяли с собой, за десять метров от комбайна стала бесноваться и рыть лапами землю. И не напрасны были ее тревоги: эксперты под толстым слоем сухих листьев обнаружили три центнера взрывчатки, в одном из тротиловых брикетов был вставлен минный универсальный взрыватель.

— И чтобы было, рвани все это мутье? — нетерпеливо спросил у экспертов Недошивин.

Один из них вытащил из кармана калькулятор и произвел свои расчеты

— Этого добра хватило бы поднять в воздух целый состав, груженый свинцовыми чушками.

О находке в Захарково через пятнадцать минут были осведомлены высшие чины всех силовых структур России. Трубин об этом узнал от заместителя ФСБ генерал-лейтенанта Изотова. Но без комментариев и версий. Информация была подана, как факт.

Вот почему без двадцати восемь — сразу же после разговора с Изотовым — Трубин снова позвонил в кабинет президента. Тот моментально ответил. Полковник попросил об аудиенции.

— Что за срочность? — усталым голосом поинтересовался глава государства, но тут же добавил: — За пять минут уложитесь?

— Постараюсь, товарищ президент.

Выслушав своего начальника безопасности, президент спросил:

— А чем я могу вам помочь?

В этих словах полковник услышал издевку. На мгновение он почувствовал себя не в своей тарелке. Словно он о чем-то личном просил, а ему пренебрежительно отказали.

— Я считаю, что сегодня нам нужно поменять маршрут и…резиденцию. Поедем не в Архангельское, а в Барвиху. Дорожная служба поможет нам сымитировать движение в Архангельское…Это на всякий случай. Если есть в природе горячие головы…

— Минуточку, Валерий Александрович, а где гарантия, что тот, кто хочет попить моей крови, не рассчитывает именно на такой наш шаг? Впрочем, это в-третьих…Во-первых, я не верю, что кто-то всерьез на меня покушается. Во-вторых, если таковые есть, то надо полагать, это не дураки и не могут не понять простой вещи: убрав меня, они взамен получат Лебедя или Зюганова, которые в течение пятнадцати секунд поставят крест на демократии.

— А может, именно это кому-то и надо? — осторожно допустил полковник. — Сейчас многие пытаются решать свои проблемы с помощью тротила…

— И чего они добьются? Похерив демократию, тут же будут усечены интересы многих групп — от олигархов до наших главных бездельников депутатов. Я не думаю, что кому-то нужен такой исход.

Президент прошел в заднюю комнату, где он обычно отдыхает, и где много книг, картин, в углу — видео-пара, гардероб с одеждой на все случаи жизни — для игры в теннис, для охоты и несколько костюмов и пар обуви, предназначенных для официальных и полуофициальных приемов.

Сняв с себя строгий темно-синий костюм, он надел толстый, ручной вязки, свитер из верблюжьей шерсти. Когда президент снова появился в кабинете, Трубин, прокашлявшись в кулак, сказал:

— Извините, товарищ президент, но сегодня вам придется облачиться в бронежилет.

И не сразу прозвучал ответ.

— Это вам такой жилет полагается по рангу, а мне после напряженной государственной службы нужно расслабиться и спокойно отправляться домой…И с чего вы взяли, что эта машина и все, что в ней находилось, предназначены для покушения на президента?

— Слишком много совпадающих составных: звонок о готовящемся покушении, боевое снаряжение, с помощью которого можно провести серьезный теракт и само транспортное средство. Но главная угроза состоит в заранее приготовленных сотнях килограммах тротила, которые обнаружены в брошенном возле трассы комбайне…Таких случайностей не бывает.

— И кто по-вашему эти злодеи, которые все это подготовили? Может, все это не для меня…

— Тут тоже несколько вариантов…Один из них — подозрительная «девятка» и оружие, найденное в ней, служат отвлекающим фактором… Так сказать, для отвода глаз… Второй вариант: тех, кто готовил покушение, кто-то или что-то вспугнуло…По сведениям контрразведки, в Москву заслана группа террористов, которая ищет подходы…

— Выражайтесь уж определеннее…Которые ищут подходы к телу президента Российского государства. Так я вас понял?

Трубин вытащил из кармана пачку сигарет, но без разрешения не смел закурить.

— Нам не могут простить Дагестан, Чечню… Бесятся от бессилия…

Президент снова заговорил.

— У меня в 21 30 должен состояться разговор с Клинтоном. Очень важная для меня беседа, речь пойдет о трехмиллиардном кредите, который должен нам помочь снять некоторые социальные конфликты, — президент вернулся за свой необъятных размеров рабочий стол. — Теперь насчет поездки в Барвиху…Мне там сегодня делать абсолютно нечего, а что касается моей безопасности…У вас красивые погоны, неплохая зарплата, а главное, почетная должность, вот и оправдывайте ее. Старайтесь, чтобы ваш президент не ломал свою седую голову над такими пустяками, как личная безопасность. Вы, конечно, извините, но у меня иногда возникает мысль, что наши силовики сами доводят дело до того, чтобы был повод показать свое рвение. Мой младший внук Глеб тоже играет в сыщика… Стащит со стола мои часы или авторучку, запрячет, а потом говорит: «Дед а дед, у меня есть волшебная палочка, которая знает, куда улетели твои часики…Купишь мне сегодня вертолет „Черная акула“?» Такая есть игрушка… Вот и вся правда, так и с нашими силовиками — поднимут бучу на ровном месте, нашпигуют друг друга до умопомрачения, а потом всем скопом начинают раскрутку…Чтобы только оправдать свое существование. Когда-нибудь это может плохо кончиться.

— Я с вами согласен, иногда, действительно, бывают перехлесты, но тут лучше, как говорится, пережать, чем не дожать…И в данном случае много объективных причин для тревоги, игнорировать которые было бы непростительной ошибкой.

— А не кажется ли вам, Валерий Александрович, что изменение маршрута президента, уже само по себе является элементом чрезвычайного происшествия? На что вы толкаете высшее должностное лицо государства? Ваш предшественник…надеюсь, догадываетесь, кого я имею в виду, тоже навязывал мне идею отмены президентских выборов. И все это делалось под соусом моей безопасности. Прошу вас, не повторяйте его ошибок, делайте то, ради чего вас сюда пригласили…

— Но, товарищ президент, когда я говорю, что надо поменять маршрут, это ведь не политика, это часть моей непосредственной работы.

— Вы, дорогой мой, не обижайтесь, я привык говорить такие вещи напрямую. Через сколько времени вы собираетесь везти меня домой?

Полковник взглянул на большие часы, стоящие в углу кабинета.

— Как только получу «добро» от ГИБДД, контрразведки и ФСБ, но, скорее всего, не раньше 24 часов…

— Будем тогда отдыхать. Принесите, пожалуйста, горячего чайку и пару бутербродов с ветчиной…

…Вопреки обычному распорядку, президентский кортеж выехал с территории Кремля не через Боровицкие ворота, а через Спасские. Двумя часами раньше, но уже через Троицкий мостик отправился лжекортеж из одинакового количества и марок машин, которые обычно сопровождают президента. Лжекортеж направился по традиционному маршруту: Кутузовский проспект, Рублевский — до Кольцевой, а оттуда — на Раздоры и — в Борвиху.

Президент же с пятью машинами сопровождения поехал в объезд — по Волоколамскому шоссе, с пересечением, в районе Трикотажной, МКАД и оттуда, тоже в объезд, на Павшино, Воронки — в резиденцию главы государства Архангельское.

После беседы с Клинтоном российский президент был слегка возбужден, много шутил, то и дело восхищаясь зимой и предвкушая ожидаемый подлетный лов рыбы.

Они ехали с обычной скоростью — 150 километров в час, дороги, не без помощи спецподразделений ГИБДД, были пустынны, посыпаны желтым песком и потому сцепление шин с асфальтом было превосходное.

Когда они миновали Павшино, один из телохранителей обратил внимание на трассирующие над лесом золотистые цепочки, однако вслух ничего не сказал. Ему осточертела сверхурочка и он не хотел затягивать рабочий день на посторонние отвлечения — стреляли далеко и в небо. Обычное предновогоднее развлечение богатых детей богатых новых русских…

— Молчим! — вдруг сказал президент и рядом сидящие с ним телохранители поняли, зачем шеф просил тишины. На экране телевизора, вмонтированного в панель, отделявшую передние сиденья от средних, где между двух охранников находился президент, появились любопытные картинки криминальной хроники. Крупным планом — горящий ангар, дым, огонь. Камера «входит» внутрь ангара и перед зрителями открылась картина ужасного побоища. Три горящие, вернее, догорающие машины, в разбитых окнах которых — в копоти и кровавых подтеках — едва угадываются лица людей. И снова крупный план: лежащий на полу оплавленный огнем металлический костыль, в двух метрах от него — распростертое человеческое тело без обеих ног и рук. Еще дальше — полосатое пятно тельняшки, это кто-то из бывших десантников, изрешеченный пулями. Пошел дикторский текст, по интонации напоминающий репортаж с автогонок: «По мнению заместителя Генпрокурора Кудинова, здесь произошла битва между бандитской группировкой, осуществляющей контрабанду спирта и незаконное производство водки, — вещал диктор, — и бывшими воинами-интернационалистами. В прошлый раз мы уже сообщали о жертвах, которые имели место в результате вооруженного столкновения и огромных количествах водки и спирта, сгоревших на трех подземных складах этой подпольной фирмы. Сейчас у нас появились новые данные по этому делу: как сообщил наш источник, данная бандитская группировка, путем насилия и угроз, принудила инвалидов афганской и чеченской войн продать свои квартиры и идти попрошайничать на улицах Москвы. И деньги, вырученные от продажи этих квартир, и деньги, заработанные бывшими воинами, поступали на счета этой фирмы, его руководителя Алиева. Физические издевательства, спаивание и угрозы поставили очень многих ветеранов в положение рабов — без дома, без семьи, без малейшей надежды на будущее…Видимо, государство забыло о своих сыновьях, отдав их судьбы на откуп потерявшим человеческий облик подонкам, которые сделали из русских ребят позорное средство обогащения и унижения человеческого достоинства. Жаль, конечно, если эти страшные кадры не увидит наш Верховный главнокомандующий, кому, собственно, и адресуется этот печальный репортаж…»

Камера скользнула по искореженным чанам, автомобилям, рухнувшему сегменту кровли и замерла на человеке-обрубке, у которого вместо лица — кроваво обуглившаяся рана… Он лежал возле взорванного шестисотого «мерседеса», из окна которого торчала мужская нога в кроссовке…

— Дожили, — только и сказал президент. Но кто его знал, поняли, какую силу гнева он вложил в это короткое слово. На висках взбухла вена, нехороший блеск зажегся в его глазах.

Вынув из ячейки телефонную трубку, президент напрямую соединился с главой своей администрации. Когда ответили, он прогромыхал: «Лев Евгеньевич, подготовьте к завтрашнему утру указ, .. — он сделал паузу — ему стало вдруг нехорошо, однако, преодолев слабость, президент продолжал: — Завтра утром у меня на столе должен лежать указ о строительстве для инвалидов-интернационалистов…нет, для инвалидов всех войн домов-профилакториев с больничным обслуживанием, отдельных квартир… И об обеспечении их личными автомашинами… Деньги? А это не наша с вами проблема. Деньги возьмем у олигархов и бандитов…»

— Вот после этого и отменяй смертную казнь, — тихо произнес президент и закрыл глаза…

Трубин, глядя на заснеженные поля, думал крамольную мысль, касающуюся слов президента насчет домов-профилакториев и личных квартир: «Ваши бы слова, товарищ президент, да Богу в уши…Сколько на вашем указе чиновники набьют себе карманы, всякие посредники, подрядчики…»

Они въехали в лесопарковую полосу и полковник, взглянув на умиротворенно застывшие вокруг деревья, с облегчением подумал: «И на это раз, слава тебе Господи, пронесло…» Однако как показали дальнейшие события, он рано благодарил Всевышнего. Это стало ясно после того, как раздался зуммер и заместитель начальника внутренней охраны Архангельского майор Огурцов доложил:

— В связи с обнаружением в окрестностях объекта пока не установленного транспорта дальнейшее передвижение кортежа считаю нецелесообразным. Оперативная группа в составе сотрудников ФСБ во главе с капитаном Титовым, а также работников милиции Западного округа Москвы с капитаном Недошивиным прочесывают зеленую полосу, о результатах чего будет незамедлительно вам доложено.

Фраза была настолько сложно-подчиненной, что Трубин не сразу осознал, о чем идет речь.

Впереди, на дороге, они заметили группу людей в гражданском, двух сотрудников дорожной безопасности, перетянутых белой портупеей, один из которых светящимся жезлом делал решительные знаки остановиться. По инструкции кортеж мог не реагировать, его лидер — пятитонный бронированный «мерседес» мог снести с дороги любое препятствие, вплоть до БТР и легкого танка.

Когда машины притормозили, Огурцов, поскрипывая по схваченной морозцем дорожке, подбежал к машине президента и, вытянувшись в струну, громко проговорил:

— Товаярищ президент, разрешите обратиться к полковнику Трубину?

— Обращайтесь, только покороче.

Пока Огурцов догладывал о своих подозрениях в связи с неизвестным транспортным средством, президент что-то сказал сидящему справа охраннику и тот, открыв дверцу, вышел из машины. За ним, тяжело ворочаясь в проеме дверей, с крехом, вылез президент. Тут же выскочил и Трубин. Он демонстративно закрыл собой шефа, отгородив его от темнеющего неподалеку подлеска. Через несколько мгновений вся охрана оказалась на дороге и только два офицера связи, в форме подводников, невозмутимо продолжали сидеть в бронированном «форде», следовавшем за президентским «Роллс-Ройсом». Один из них вытащил из ниши кейс, именуемый в народе «ядерным чемоданчиком», и положил его себе на колени. Второй офицер расстегнул чехол, обеспечив таким образом свободный доступ к крупнокалиберному «винчестеру».

Водители всех пяти автомобилей с олимпийским спокойствием взирали на искрящиеся в лунном свете придорожные сосенки и курили дорогие сигареты.

Трубин вместе с Огурцовым отошел в сторону. Не скрывая раздражения спросил:

— Какого черта, вы приостановили движение именно в этом месте? Нас всех здесь могут перещелкать, как куропаток…

— Мы действовали по инструкции. Сработала радарная установка и ее продублировала система инфракрасного излучения. В двухкилометровой зоне находится пока не установленный объект…Возможно, это случайно затесавшаяся машина, а может…

— А почему не сработало внешнее кольцо?

— Стыдно сказать, оно сработало, но именно в этот момент оператору приспичило в туалет. Наелся соленых грибов…Сами понимаете, человек есть человек, — Огурцов отвел взгляд и сменил ногу. — Во всяком случае, другой версии у нас пока нет.

— Зато у президента на наш с тобой счет может возникнуть вполне определенная версия. Догадываешься какая? Останемся без погон и будем гонять голубей на территории Кремля. Это в лучшем случае…

К ним подошел помощник президента. Он снизу вверх глядел на Трубина, пожалуй, самого рослого человека в окружении президента.

— Вас зовет президент, — сказал помощник, — пожалуйста, будьте лаконичнее, у него сегодня и без того нелегкий день.

Президент уже снова сидел в машине. Подошедший к нему Трубин наклонился и в такой нестроевой позе отдал честь.

— Я вас слушаю, товарищ президент, какие будут указания?

— Да какие тут могут быть указания! Приготовьте лучше зеленого чайку и дайте немного коньяка.

— Слушаюсь?

— Это не все. Свяжитесь с секретарем Совета безопасности, пусть ждет моего вызова. Министра МВД, директора ФСБ и шефа контрразведки переключите на мой пульт связи…У вас есть лишний свитер или бушлат, я немного вспотел?

В воздухе падал градус. С того места, где остановился президентский кортеж, хорошо проглядывалось ясное, с перламутровыми отливами небо, на котором сказочно, по-рождественски, мерцали звезды. Стояла такая тишина, словно в один миг все в мире замерло. И вот эту благословенную тишину, будто парусину ножом, разорвали выстрелы — несколько одиночных, затем — в разнобой и снова — безмолвие.

Было слышно, как щелкнули кнопки на кобурах, офицер-связист положил руку на цевье «винчестера», водители включили зажигание и одна часть охраны, теснясь, окружила машину президента, другая расширяясь, занимала круговую оборону. Все понимали: участок дороги, на котором они задержались, легко простреливается с любой точки темнеющего со всех сторон леса.

И вдруг, в той стороне, куда уходила темная лента асфальта, возникли огненные сполохи. Тугие отсветы автомобильных фар заскользили по белым снегам и с каждым мгновением стали приближаться к президентскому кортежу. И все, кто окружал его, почувствовали что-то неладное…

Полковник Трубин, наклонившись к открытой двери, приказал ординарцу, чтобы тот соединил его с Костоправом. Майор Костоправ — командир отдельного воздушного сопровождения, осуществляемого вертолетом Ми-8. Трубин вместе с радиотелефоном отошел на пару шагов от машины, он не хотел, чтобы его разговор с Костоправом слышал президент. Но когда вертолетчик доложил Трубину, что из-за того что замерзли патрубки, подводящие масло к винтовому редуктору, они вынуждены были сделать вынужденную посадку, Трубина чуть не хватил удар. Сквозь зубы он проговорил:

— Если через минуту ты, майор, мне не доложишь, что делается на дороге в квадрате 5-А, можешь прощаться со службой.

Но майора не надо стращать, он и без того в жуткой заморочки и понимает всю тяжесть своей ответственности.

— Уже взлетаем, — сказал он, — слышите, винты заработали…

И верно, буквально через несколько секунд над темной полосой леса взошли огоньки, послышался тугой рокот вертолетного движка. Трубин с облегчением вздохнул, хотя отчетливо видел, как огни на трассе приближаются с угрожающей скоростью.

Рядом появился помощник президента. Поднявшись на цыпочках, и вытянув шею, он старался рассмотреть то, что вызвало такое беспокойство у полковника.

Трубин наклонился к президенту и тихо сказал:

— Борис Николаевич, я вам потом все объясню, но сейчас, прошу вас, покинуть машину.

Запищал радиотелефон. Полковник, прижав трубку к уху, с деланным спокойствием проговорил:

— Трубин слушает.

Костоправов несколько надтреснутым голосом доложил:

— Это резвится кодла Расколова. Всего пять транспортов, три тяжелых — два «линкольна» и «Роллс-Ройс», джип и еще какая-то иномарка… Боюсь, те, кто в них находится, не дают себе отчета о последствиях…

— Ты мне говори дистанцию!

— 2800 метров … Идут, сволочи, под 120, в четыре ряда.

— Значит, по всему фронту магистрали? Что предлагаешь делать?

Из машины раздался недовольный голос президента:

— Что там у вас за совещание, Валерий Александрович?

Трубин опять наклонился к двери и негромко ответил:

— На большой скорости к нам приближаются машины известного… — полковник явно не находил подходящего слова, — бандита Расколова, хотя в это время здесь никого не должно быть.

— Значит, мы имеем дело с привидениями? — президент невозмутимо попивал чай, в который он плеснул несколько граммов коньяка.

И снова голос Костоправа:

— Дистанция 2100…Я связался с помощником Расколова, а тот лыка не вяжет. У него в салоне наяривает музыка и слышатся пьяные голоса…

— Один момент, — сказал полковник и снова обратился к президенту: — Борис Николаевич, нам немедленно нужно покинуть трассу. К сожалению, кругом сугробы, машины увязнут, надо пешим ходом…

— Пока я в этом броневике, я в безопасности. Не это ли мне внушали все мои телохранители?

Трубин обвел взглядом притихших людей, машины, сквозь стекла которых просматривались огоньки от сигарет. Впереди президентского «Роллс-Ройса» стояли два «линкольна» и шестидверный «мерседес».

— Придется съезжать с трассы, — сказал Трубин помощнику президенту. — Это теперь не от нас зависит, дикая случайность, абсурд…

— Мы никуда не будем съезжать, — загудел голос главы государства. — Этого еще не хватало, чтобы президент России уступал дорогу какому-то пьяному пижону. Садитесь, полковник, в машину и продолжаем движение.

Трубин готов был провалиться сквозь землю. Наверное, впервые в жизни он не знал, что делать. Однако все решил президент: своей тяжелой рукой он зацепил полу пальто Трубина и втащил его в салон. По внутренней связи президент обратился к водителю лидирующей машины: «Петр Иванович, почему мы стоим? Давайте трогайтесь, мне не терпится принять душ…»

— Это ошибка, товарищ президент! — Трубин явно терял над собой контроль. Огурцов и сотрудники дорожной инспекции таким поворотом событий были ошеломлены.

— Не паникуйте, Валерий Александрович, мы сейчас проверим, у кого крепче нервы. Я в юности мечтал стать летчиком…хотелось пойти на таран с «Мессершмиттом» и… никакой пощады фашистам. И тем и этим, которые сейчас прут нам навстречу.

Раздался зуммер, на связи был Костоправ.

— Дистанция 1500 метров . Скорость Расколова — 160 в час. По-прежнему идут в четыре ряда. Какое будет решение?

— Еще раз свяжись с этой сволочью и предупреди о последствиях. Скажи ему, что если не уступит дорогу, сомнем и скажем, что так и было.

— Бесполезно, пьян в дупль… 900 метров , напоминаю: критическая отметка — 500. Жду приказа.

Трубин лихорадочно просчитывал варианты.

— Ах, черт…Надеюсь, твои ПТУРы (противотанковые управляемые ракеты — прим. авт.) еще не заржавели? — кажется, полковник наконец принял какое-то решение.

— Как звери, только и ждут, кого бы схавать…До вас 750… Между прочим, захватывающее зрелище, только чертовски глупое.

Из автомобиля-лидера по громкой связи раздался голос старшего офицера:

— Товарищ полковник, дистанция опасно сокращается, боюсь, ситуация может стать неуправляемой…Разрешите выехать навстречу и…торпедировать этих полоумков…

— Возможно, ситуация и может стать неуправляемой, но только не у нас, — президент двумя руками поправил на голове ондатровую шапку. — Сейчас увидим, кто кого…

Трубин совершенно механически повторил жест президента, но тут же, словно устыдившись, снял с головы шапку и положил на колени. Поднес к губам микрофон радиотелефона.

— Слышь, майор Костоправ, прищеми, пожалуйста, Расколову хвост, но так, чтобы всем было радостно…Прошу тебя, погрей мне душу…

Время для полковника как будто остановилось. Секунды превратились в вечность. И когда наконец раздались, один за другим, четыре разрыва, все его существо напряглось, со лба струйками полился пот. Поднятое взрывной волной снежное облако какое-то время парило над полем, а когда оно осело, все увидели, мягко говоря, не совсем заурядное зрелище. Под звездным небом, по обеим сторонам дороги, вздыбились хаотично разбросанные машины, которые напоминали искореженные танки, подбитые под Москвой героями-панфиловцами. Один «линкольн» лежал на крыше, другой, пробороздив широкую снежную борозду, замер на боку. «Роллс-Ройс», в котором находился Расколов, встав на попа, представлял собой жалкое зрелища. У него были оторваны двери, сорвано правое крыло, пуленепробиваемые стекла выбиты до последнего сантиметра. Больше всех досталось джипу и тяжелой «ауди»: видимо, в них тоже попали осколки ракет, выпущенных из вертолета — две кучи металлолома чернели на взбитом взрывами снегу…Из «линкольна» выбрался человек, но он не мог стоять на ногах и почти висел на распахнутой дверце…

Все, кто находился в машинах президентского кортежа, слышали, как вертолетный движок будоражит ночь, как по днищу бьют осколки потревоженного взрывами асфальта и машин, угодивших под залпы Костоправа.

— Вы правы, Борис Николаевич, тонкой оказалась кишка Расколова. Очень тонкой.

Президент сидел и вертел в руках початую бутылку дагестанского коньяка.

— Ну вы даете, Валерий Александрович! Теперь того и жди, когда вся российская пресса начнет лить на наши головы ушаты грязи…

— Ну и черт с ней! Она и так озверела и изовралась, как последняя шлюха. Посмотрите во что наша пресса превратила похороны Льва Рохлина. Просто цирк! Во всем обвинила вас.

— А мне не привыкать. Единственное, в чем пока меня не обвиняют — в краже картин из Третьяковской галерее. Но, не сомневаюсь, еще дойдет и до этого. — Президент вплотную прильнул к окну. — Однако твой Костоправ неплохо ориентируется на местности…

— Что вы хотите, Герой России! Это его вертолеты обеспечивали безопасный выход наших войск из Афганистана. За три дня ребята Костоправа наваляли моджахедов столько, сколько, пожалуй, за всю афганскую войну не положил весь ограниченный контингент…

— Ладно, нашли, чем хвалиться! Лучше выясните, что произошло возле моей резиденции…