Прочитайте онлайн Спарринг со смертью | Сочи

Читать книгу Спарринг со смертью
5016+2151
  • Автор:

Сочи

Нина весь день бродила по Сочи. Как она там оказалась, она помнила смутно. Автовокзал, автобус… Сочи показался ей городом из сказки. Она смотрела на улыбающихся людей, подходила к ресторанам и прижималась лбом к их стеклам, видела богатых людей, рассеянно поглощавших дорогую еду и вина. «Когда-нибудь я стану одной из них. У меня будет своя семья, родственники, которые будут любить и уважать меня, а также деньги, дом и, возможно, машина. У меня будет все необходимое, и я буду беззаботной, как эти люди». Она вспомнила своих родителей и братьев. Ее губы дрогнули. Нет, конечно, она никогда не сможет стать такой же счастливой, это невозможно, но все же какое-то счастье и в ее жизни должно быть… И Нина собиралась бороться за него.

У «Европейской» Нину окликнули. Рядом с ней остановились белые «Жигули», и из них выглянул чернявый субъект лет тридцати:

— Тебя надо подвезти, девочка?

— Нет.

— Почему?!

Она шла вдоль тротуара, машина ехала рядом, и мужчина продолжал разговаривать с ней.

— Мне некуда идти!

— У тебя нет дома?!!

— Нет. Я беженка из Абхазии.

— Вот что, беженка… — Мужчина вышел из машины. — У тебя нет дома, надо полагать, нет работы… и у тебя нет денег. А ты знаешь, я могу предоставить тебе работу и жилье… Сколько тебе лет?

— Шестнадцать, — прибавила себе два года Нина.

— Это мне подходит! Я директор фирмы, которая объединяет половину химчисток Сочи… Могу предложить место оператора заказов. Сиди на телефоне, собирай заказы и решай, куда в первую очередь отправятся курьеры. Под твоим началом будет около двадцати курьеров… Я расширяю бизнес, и мне нужны новые работники… Если согласишься работать у меня — позабочусь и о твоем жилье.

Было в нем что-то скользкое. Но предложение, которое он ей сделал, было привлекательно, и Нина была потрясена до глубины своей скорчившейся от горя души. Неужели у нее будет свой дом? И она сможет начать новую жизнь, и весь этот кошмар останется в прошлом? Перед ней словно открывались ворота в рай.

— Вот, держи мою визитную карточку. — Он протянул девочке кусочек белого картона. — Хочешь работать у меня? Принимаешь мое предложение?

Она вцепилась в него обеими руками.

— Да… — Ее глаза сияли.

— Тогда садись. — Незнакомец широким жестом распахнул дверцу автомобиля.

В салоне играла негромкая музыка. Она вытянула ноги и впервые почувствовала, что начинает немного приходить в себя.

— Ты очень красивая.

— Вы смеетесь, — грустно заметила она.

— Нет, правда, ты очень красивая… тебе надо подобрать другую одежду. Я это сделаю, и ты будешь выглядеть лучше всех! — Мужчина внимательно наблюдал за Ниной. — Тебе не кажется, что ты должна сделать маленький знак внимания за все то, что я буду делать для тебя?

— Да, конечно… а что я должна сделать?

— Ну… поцеловать меня — для начала! — «Жигули» плавно катились вдоль обочины.

Нина поцеловала и покраснела. Мужчина положил руки ей на грудь.

— Ты мне очень нравишься. — Он улыбнулся. — Я буду быстро продвигать тебя по служебной лестнице. Ты скоро станешь получать хорошие деньги…

Нина поняла, чего хочет ее новый знакомый. Какое-то тоскливое чувство поднялось в ней и сжало ее сердце, но она постаралась изгнать его.

«Он молодой, симпатичный и обещает работу. Если я позволю ему…»

— Так нам будет удобнее… — хрипло произнес мужчина. Он опустил сиденья, достал толстый плед и расстелил его. — Ложись… расслабься… доверься мне!

Все произошло очень быстро. Его дыхание обожгло ее лицо…

Нина смущенно улыбнулась. По крайней мере, ей удалось доставить удовольствие мужчине, который собирался сделать для нее так много, который собирался изменить ее скорбную жизнь, показать ей свет надежды, повернуть лицом к счастью.

— Ты была прекрасна… — Он подождал, пока она приведет себя в порядок, и поставил сиденья в обычное положение.

Через несколько минут они снова были перед «Европейской».

— Подожди меня здесь минут двадцать. Я сейчас выясню, в какую из квартир тебя лучше поселить, и подъеду за тобой.

Нина выбралась из машины. Она почувствовала себя плохо, видимо, у нее был жар, но все это перекрывало несравненное чувство того, что счастье все-таки улыбнулось ей. Ей так хотелось потрогать его руками, это счастье. Улыбаясь, она глядела вслед удаляющимся белым «Жигулям». Через 20 минут, ну через полчаса, у нее появится крыша над головой, она ляжет в свою постель, у нее будет холодильник, в котором она поместит продукты, а потом обзаведется и телевизором… И она не будет зависеть ни от Лео, ни от других подобных мерзавцев… У нее будет работа, свой участок, за который она будет отвечать… У нее, пожалуй, неплохие перспективы.

…Через полтора часа ей показалось, что произошла ошибка. Она встревоженно обежала «Европейскую», думая, что, может быть, он ждет ее в другом месте. Но белой машины нигде не было.

Еще через час Нина решила, что он попал в аварию. Она представила, как ее новый друг лежит без сознания в искореженной машине, как его с трудом извлекают оттуда, везут в больницу, пытаются вернуть к жизни… Она представила себе его бледное лицо, и слезы покатились у нее из глаз.

«Боже, — подумала она, — какая же я неудачница! Мне только что улыбнулось счастье — и все внезапно оборвалось… Но почему все злоключения случаются именно со мной?!» Она смотрела на красивых, модно одетых людей «Европейской» и плакала. В мире не было девочки несчастнее ее. Слезы ручьями лились по ее лицу, она размазывала их грязными кулачками.

В витрине часового магазина, расположенного в цоколе «Европейской», поблескивало множество часов. Нина глянула на самые большие из них — с огромным бронзовым циферблатом и гирями. С того момента, как ее высадили перед гостиницей, прошло три с половиной часа. Она села на скамейку и достала из кармана визитную карточку. Олег Уралов. Здесь были номера телефонов — рабочий и домашний. Может, позвонить? Но что она скажет тем людям, которые подойдут к телефону? Что она встретилась с Олегом на улице и он сказал, что устроит ее в свою фирму на ответственную должность? Ее — беженку из Грузии?! Кто поверит ей?! Слезы полились из ее глаз…

— Ты чего ревешь? — услышала она участливый голос. Перед ней стоял двадцатипятилетний парень с открытым, приветливым лицом. На нем был джинсовый костюм, на шее повязан красивый шелковый платок. Волосы чуть длиннее обычного.

— Ничего, — огрызнулась Нина.

— И все-таки? — настаивал парень. — Терпеть не могу ревущих дам.

— Отстань.

— Может, я смог бы помочь тебе? И тогда ты перестала бы плакать…

Нина всхлипнула еще громче. Ей уже столько людей обещали помощь. Дядя Лео, Олег Уралов…

— Ты — беженка?

— А как… ты догадался?

— Я сам беженец. Виктор Орлов. Из Чечни. И я знаю, что это такое… Видимо, ты жила в Грузии? Абхазия? Осетия?

— Какое твое дело?! — закричала Нина. Люди оглядывались на них. Она встала, подхватив свою сумку. Почему этот парень пристает к ней? Что ему надо? У нее и так столько горя…

Такси затормозило перед домом номер 40 по Отрадной улице. От дома остались лишь стены. Везде высились груды щебня и кирпичей, стояли бетономешалки и прочая строительная техника.

— Дай сюда его визитную карточку… — Виктор постучал ногтем по карточке. — Видишь — дом номер сорок? Правильно? Именно здесь должен был находиться его офис. А здесь уже месяцев восемь идет стройка. После того как снесли обветшалый дом… Вот какой адрес он тебе дал!

— Может, все-таки позвонить? — Нина кивнула на визитку.

— Как хочешь, — пожал плечами Виктор. — Только это бесполезно… Но звони, конечно, если тебе хочется. — Они доехали до ближайшего телефона-автомата.

— Там говорят, что это магазин рыболовных принадлежностей… и что никакого Уралова они не знают… — Нина бросила трубку.

— Это весьма распространенный прием. Визитные карточки стоят гроши — даже если они красочные и отпечатаны на прекрасной бумаге. Напечатай себе и представляйся хоть директором фирмы, хоть помощником депутата или полковником милиции. Обещай какие угодно блага, поставки любых товаров, дешевые круизы. Думаешь, на это не клюнут? Клюнут — да еще как! — Он улыбнулся. — А когда ты представился какой-нибудь молодой доверчивой дурехе директором или фирмачом и обещаешь ей золотые горы…

— Что тогда?

— Тогда она… дарит свою любовь бесплатно.

Нина тяжело посмотрела на Виктора.

— А ты откуда это знаешь?

Он улыбнулся.

— Я сам люблю подобные вещи.

Нина инстинктивно сделала шаг назад. Орлов сделал вид, что не обратил на это внимания.

— Собственно, мне не оставалось ничего другого. Ведь я — беженец. Надо было как-то крутиться.

— Хорошо… я лучше пойду… — Ей было очень плохо, у нее кружилась голова. Ее единственной мыслью было отделаться от этого нагловатого субъекта.

Орлов догнал ее.

— Стой! Тебе же некуда идти… и тебе никто здесь не поможет!

Нина зло посмотрела на молодого человека:

— Ну, уж ты мне точно не поможешь!

— Ошибаешься, — покачал головой Виктор. Выражение его лица было серьезным и располагающим. — Как раз я-то тебе и помогу. Как беженец — беженке.

Орлов взял ее за руки и стиснул так, что Нина поняла: он ее не отпустит.

— Я просто защитник детей. Особенно больных. У тебя же — простуда. Тебе надо прийти в себя. Пошли. Поживешь немного у меня… поправишься… А потом можешь делать все, что хочешь!

— Чем ты занимаешься? Почему тебя так часто не бывает дома? — Нина поставила на стол еду и пристально смотрела на Виктора.

— Да так, — уклончиво ответил Орлов.

— А все-таки?

— Тебе это не нужно знать. Я же не собираюсь брать тебя к себе на работу…

— Не хочешь — не говори. Просто интересно, чем занимается человек, который приютил меня…

Орлов закурил. Он не собирался ничего рассказывать девчонке. Она и так настрадалась сверх меры… и травмирующие подробности были ей ни к чему.

В свое время отставной лейтенант Советской Армии Виктор Орлов осел в Сочи и стал заниматься мелким бизнесом, успешно комбинируя его с мошенничеством и разбоем в скромных масштабах. Когда он видел, что выгоднее совершить мошенничество, нежели оформлять сделку в законном порядке, он без колебаний шел на это. Если же обман не удавался, он преображался в рэкетира и выбивал свое с помощью крепких кулаков и оружия. Ему хватало на жизнь — и он жил в свое удовольствие…

Орлов не стал посвящать Нину в свои занятия, он просто ласково посмотрел на девушку и провел рукой по ее волосам.

Нина вспыхнула. Она знала, что это означает. И она хотела этого. Виктор научил ее любить. Рано познавшая мужчину, Нина тем не менее оставалась еще ребенком. Занятия любовью были для нее всего лишь способом заработать себе на пропитание. Отдаваясь желающим, Нина не испытывала ничего, кроме безразличия и наивно-детского ощущения взрослости и самостоятельности.

Ему потребовалось около двух месяцев нежности, чтобы превратить Нину — испуганного зверька — в полноценную женщину.

И теперь Нина шла на ложе, радостная от желаний и эмоций, готовая к любви и предвкушающая ее как одну из величайших драгоценностей в жизни.

…Потом они долго лежали рядом. Виктор думал о том, что это именно он открыл для Нины прекрасную сторону любви, — и это наполняло его мужской гордостью. Сначала он рассматривал все как очередное быстротечное приключение, каких у него было предостаточно, но сейчас он чувствовал, что испытывает к Нине нечто большее, чем простое влечение. «Будет жаль потерять ее, — подумал он, — ведь это не может продолжаться вечно, но как хочется, чтобы это продлилось еще немного…» Виктор и сам не знал, почему вдруг подобные мысли пришли ему в голову. Он встряхнулся, пытаясь отогнать тревожные предчувствия.

— Ну, я пойду. Вот деньги — купи чего-нибудь… У тебя здорово получаются блюда с зеленью.

Нина, согласно кивнув, поспешила одеться.

Виктор смотрел на нее, и сердце его сжималось в тоске и страхе.

Ноги сами привели Нину к «Европейской». Завидев приближающуюся белую «Ладу», она вздрогнула, но, когда увидела за рулем седого старика, вздохнула с облегчением. Лучше не появляться здесь вообще.

На рынке она купила продукты и заспешила домой. По дороге она не удержалась от соблазна заскочить в магазин мехов. Она так любила меха. Примеряя перед зеркалом шубку из норки, она воображала себя одной из тех роскошных женщин, которых она видела за окнами дорогих ресторанов. Она представляла, как в шубе, рука об руку с Виктором, входит в ресторан, как подобострастно склоняются перед ними швейцары… Нина вздохнула и с сожалением повесила шубу на место. Может, все-таки попросить Виктора? Правда, он никак не хотел рассказывать, какими делами он занимается, но ведь это хорошие дела?..

Она взбежала по ступенькам на третий этаж. И тут заметила на двери бумажку. Печать следственного отдела УВД города Сочи. Квартира Виктора была опечатана.

Услышав шаги, Нина рванулась наверх. Остановившись на лестничной площадке двумя этажами выше, она затаила дыхание и осторожно выглянула вниз. Перед дверью квартиры стояли двое мужчин милицейской наружности. Внезапно один из них резко поднял голову, и Нина отшатнулась, чтобы не встретиться с ним взглядом. Ее сердце бешено колотилось. Эти двое могли прийти и за ней — существовала залитая кровью дяди Лео ванная в его тбилисской квартире…

С бьющимся сердцем Нина застыла на лестнице. Ей пришлось простоять не меньше часа, прежде чем она убедилась, что милиционеры ушли.

Оставив сумки на лестничной площадке, Нина выбежала на улицу. Поймав первую попавшуюся машину, она поспешила уехать отсюда, дальше, дальше…

Нина сменила еще две машины и высадилась в незнакомом месте. С одной стороны — заросли леса, с другой — спуск к морю. Оставив изумленного водителя гадать о мотивах ее поведения, Нина бегом устремилась к воде. Она продралась сквозь густой колючий кустарник и оказалась на берегу.

Волны медленно накатывались на шелестящую гальку. Свежий ветер трепал волосы Нины, охлаждая ее горящий лоб. Понемногу она успокоилась.

Судьба вновь сыграла с ней мерзкую шутку, не оставляя ее в покое, она кралась за ней по пятам и ядовито жалила в тот самый момент, когда ей казалось, что все наконец налаживается, что она обретает любовь и надежду. Она опять осталась без крова, без средств к существованию и попала в поле зрения милиции. Как и все, кто был связан с Виктором Орловым…

Нина с тоской следила за полетом чаек, проносившихся над самой водой и легко взмывавших ввысь. Как бы ей хотелось стать одной из таких вечно свободных птиц и проводить свою жизнь в полете, а не бродить по неуютной земле…

Лена сидела около своего подъезда в инвалидной коляске и кормила хлебными крошками воробьев.

«Как хорошо, что я живу на первом этаже, хотя… — она задумалась, — …что же здесь хорошего… если я живу на первом этаже, то мне судьбой предназначено стать инвалидом? Какая чушь».

Изголодавшийся, одни перья и черные угольки глаз, шустрый серый воробушек подлетел к Лене, нисколько не опасаясь, сел на ручку каталки и посмотрел в глаза Басовой одним из двух черных кружочков.

— Ты, наверное, больше других есть хочешь, раз за жизнь свою не беспокоишься.

Она размяла кусочек хлеба на ладони и медленно протянула ему. Воробей и не думал улетать. Птаха с деловым видом принялась склевывать корм с руки.

— Ты когда-нибудь поплатишься за свою доверчивость.

Птица как будто поняла ее, схватила кусок побольше и слетела на асфальт.

— То-то, дружок.

Басовой овладело философское настроение, и она принялась размышлять о людях, делающих добро другим людям, животным и птицам. Этим добрым людям обязательно когда-нибудь воздастся.

По двору шел мальчишка лет десяти в ветхих штанах и фуфайке. Увидев, что какая-то женщина кормит птиц хлебом, он, не раздумывая, подбежал к ней:

— Тетенька, дайте мне.

Басова повернулась к мальчику.

— Ты хочешь есть? — Она протянула ему хлеб.

Мальчишка схватил подачку и, отойдя на несколько шагов, стал судорожно поглощать хлеб.

Она смотрела на него, и ей становилось дурно.

— Как тебя зовут?

Пацан оторвался от еды.

— Гена.

— А где твои родители?

— Сдохли.

Лена хотела подъехать поближе, но мальчишка сделал несколько шагов назад, сохраняя дистанцию.

«Как воробей», — мелькнуло в голове.

— Пойдем пообедаем? — ласково предложила она.

— Ты одна живешь? — поинтересовался он.

— Одна, — ответила Лена.

— Ладно. — Он пошел к ней, но вдруг замер. — Ты ведь не ходишь.

— Да, — подтвердила она, — надо найти кого-нибудь, кто смог бы пронести меня семь ступенек.

Генка оглянулся. Для того чтобы насытиться, ему надо было всего-навсего дотащить эту добрую молодую и красивую тетку до квартиры. Трое бритоголовых парней вышли из соседнего подъезда. Не то. Усталый мужчина идет с работы. Не то. Мама с коляской. Бегущая вдоль дома девчонка. Двое мужчин около старенького «жигуленка». Вот оно.

Мальчишка, собравшись с духом, подошел к мужчинам.

— Вы не могли бы помочь? — Он показал на Басову.

Каждая попытка выйти из дома приносила Лене не столько физические, сколько моральные страдания. Семь ступенек, ведущих во двор, стали для нее непосильной, непреодолимой преградой. Каждый раз просить соседей было невмоготу. И Лена все реже и реже появлялась во дворе. Увидев, как мальчишка с легкостью уговорил мужчин, Лена вздохнула с радостью: может, Господь Бог сжалился над ней, послав этого помощника…

Вкатившись в квартиру, Лена попросила гостя пойти умыться, а сама поехала на кухню, где на плите стояли очень даже неплохие щи.

Мальчишка сбросил на пол фуфайку и протопал в грязных ботинках в другой конец коридора, по пути заглядывая в комнаты.

Лена выкатилась из кухни и осуждающе посмотрела на него.

— Повесь одежду на вешалку, разуйся, возьми тряпку, вымой пол, потом руки и только после этого приходи обедать.

Ее тон не допускал возражений, и Гена это уловил. Кто же будет рисковать обедом?

Запах варева был столь аппетитным, что пацан, не дожидаясь приглашения, уселся за стол и, схватив ломоть черного хлеба, стал аппетитно поглощать пищу.

Лена смотрела на него и думала о том, что добрые дела совершать приятно, кроме того, ей очень плохо без помощника.

Когда с едой было покончено, он выжидательно посмотрел на хозяйку:

— Как вас зовут?

— Елена Константиновна.

— Спасибо, очень вкусно.

— Пожалуйста. — Она ласково смотрела на него. — Куда дальше пойдешь?

— Не знаю, — признался он.

— Переночуешь у меня?

Такого Генка никак не ожидал.

— А можно? — Он еще не верил в удачу, улыбнувшуюся ему.

— Можно.

— Тогда я пойду спать прямо сейчас, — заявил он, вставая.

— Хорошо, — согласилась она, — только посуду за собой помой.

Проспав вечер и ночь, наутро Генка заявил, что должен идти к родителям.

— Но ты же сказал, что у тебя нет родителей.

— Родные заживо сгорели пять лет назад, а эти мои приемные.

— И где они живут?

— На вокзале, в старых вагонах.

— Почему ты мне соврал?

— Не знаю. Мне надо идти.

Лена, не говоря ни слова, проводила его до дверей.

«Может, это и к лучшему, — подумала она. — Мне же надо тренироваться каждый день, а он мешал бы».

Наступил вечер, а сожаление о том, что у мальчишки были взрослые, к которым он тянулся, не прошло. Они даже не могли накормить его, а он все равно ушел к ним. Почему?

Было уже за полночь, когда в дверь позвонили.

У Лены не было друзей, которые могли бы нанести столь поздний визит. Она настороженно поинтересовалась:

— Кто там?

— Гена, — пропищал знакомый голос.

Радостное чувство захлестнуло Лену.

В свете горящей на лестничной клетке лампочки она увидела мальчишку и стоящих за его спиной мужчину и женщину.

— Проходите, — пригласила она, отъезжая в сторону.

Щелчок замка возвестил о начале новой эры.

— Безногая, что ты делаешь в нашей квартире?

Ему было под сорок. Перегар ударил ей в нос.

— Подвинься, сучка, дай мне раздеться, — потребовала женщина и толкнула коляску Лены.

Опешив, Лена даже не нашла, что сказать.

— Будешь спать на кухне, — заявил новый хозяин жилища после обхода территории. — И веди себя хорошо, — припугнул он, нагибаясь к самому лицу и едва не касаясь ее кожи трехдневной щетиной. — Жаль, что ты безногая и стоять раком не сможешь. Я люблю раком. Но ничего, как-нибудь приспособимся.

— Убирайтесь вон! — закричала Лена. — Люди! Помогите!

Со всех сторон на нее посыпались удары.

— Заткнись, поганка. — Он склонился над ней и схватил за горло. — Молчи, блядь, молчи, — шипел он.

— Смотри, не кончи ее, — предостерегла подруга жизни.

— Завтра будешь рассказывать всем, что к тебе въехали родственники, — он продолжал душить ее, — и не думай, что сможешь удрать, безногая сучка!