Прочитайте онлайн Травля лисы | Глава втораяРЕКЛАМНАЯ АКЦИЯ

Читать книгу Травля лисы
4516+1582
  • Автор:

Глава вторая

РЕКЛАМНАЯ АКЦИЯ

День обещал быть жарким. Петрухин потрогал узел галстука.

— Жаркий день сегодня будет, — сказал он. — Горячий.

— Думаю, что несколько более горячий, чем ты предполагаешь.

— Что-нибудь случилось? — спросил Петрухин.

— Случилось, — ответил Купцов.

— А что?

— Нас с тобой вызывает начальник.

— Брюнет?

— Нет, Дима, не Брюнет. А наш с тобой непосредственный начальник Иван Иваныч Комаров.

Несколько секунд Петрухин смотрел на Купцова изумленно. Потом сказал:

— Ну ни фига! И что же хочет от инспекторов товарищ полковник Комаров?

— Сказал, что хочет познакомиться. Выражал удивление, почему это мы уже несколько дней в штате, а до сих пор не сочли возможным представиться. Субординацию, блин, нарушаем.

— Слушай, Ленчик… а с чего это он взял, что мы ему подчиняемся?

Купцов внимательно посмотрел на партнера и ничего не ответил. Он не спеша, очень аккуратно, затачивал карандаш.

— Нет, я не понял, Ленчик… А чего он? Может, его послать? Кто он такой?

— Он представился мне замом Брюнета по режиму.

— А! Первый отдел, значит? — Точно.

— Слушай, а может, послать его? Чего это он?

Купцов внимательно осмотрел карандаш, остался доволен и только после этого ответил:

— «Чего-чего»? Трезвый, видно… Брюнет говорил, что у него позывы к работе появляются только в трезвом виде.

— Вот ведь блин немазаный! — сказал Петрухин. — Думал, что уже здесь-то никаких проверяющих не будет. Так ведь нет! Нашелся очередной Мудашев на мою голову… Слушай, Лень! Может, послать его?

— Неинтеллигентно, господин инспектор. Лучше уж — напоить.

— А напоить — интеллигентно? — вяло поинтересовался Петрухин.

— Нет, неинтеллигентно. Зато гуманно.

— Фига тебе — гуманно! А похмелье? Лучше уж послать. Сразу и решительно. Чтобы к нам не лез.

— Ладно, — подвел итог Купцов. — Поехали, познакомимся с товарищем Комаровым. Мы же с тобой все равно собирались ехать нынче в универсам.

Партнеры поехали в универсам.

***

Универсам находился на северной окраине города, в двадцати минутах езды от офиса «Магистрали». Петрухин сначала скрипел про то, что нашлось на мою лысину горе — очередной мудашев! Людей вокруг ни хера не видать… хоть караул кричи. А мудашевых — во! Густо, как клопов. Куда ни плюнь — в мудашева попадешь. И захочешь промазать — не промажешь. Со всех сторон, бля, мудашевы. Окружили — ни пройти, ни проехать… А людей нету. Хоть кричи: «Ау! Ау, люди?» Нету. Одни мудашевы кругом… Может, я скоро сам мудашевым стану! А? Как думаешь, Леня?

— Если ты не заткнешься, — ответил Купцов, — то это я скоро мудашевым стану.

— Понял, — сказал Петрухин. — Понял, не дурак. Молчу.

И он действительно замолчал, но стал насвистывать. Купцов скривился:

— Не, Димон. Лучше уж ты гони волну про мудашева.

— Понял, не дурак.

***

Брюнету принадлежал не только универсам, но и торговая зона рядом с ним. Петрухин загнал «фольксваген» на стоянку, и вдвоем с Купцовым они направились знакомиться с объектом. И сразу нарвались на бригаду лохотронщиков. Было еще рано, бригада только настраивалась на работу, но пара приличного вида молодых людей уже работала на «задарке». Они стояли с обеих сторон от входа в универсам и дружно вещали:

— Рекламная акция, господа! Рекламная акция. Только сегодня вы можете получить дисконтную карту, дающую право на десятипроцентную скидку… Рекламная акция!

Господа проявляли очень мало интереса. «Задарочные» работали вяло, без огонька. Один из них, не разобравшись, сунул карточку Петрухину. Дмитрий оторопел.

— Да что же это творится? — сказал он. — Со всех сторон мудашевы!

— Рекламная акция! Только сегодня вы можете получить дисконт…

— Слышь ты, урод, — произнес Петрухин, схватив «задарочного» за локоть. — А ну быстро съе…али отсюда. И бригадиру скажи, что больше здесь катки не будет. Все! Отошла лафа. Станок сняли и сами слились быстро. Понял?

«Задарочный» захлопал ресницами, длинными, как у фотомодели, хотел что-то сказать, но Петрухин ловко развернул его и дал пинка под зад.

Партнеры вошли в универсам. В мир прохлады, негромкой музыки. В мир вежливых кассирш, заграничных этикеток и заоблачных цен. В мир Изобилия. Всего десять лет назад такой магазин невозможно было себе представить. Вернее, представить его было можно, но не у нас, а там, за Торфяновкой, то есть в Финляндии.

Партнеры походили по залу, потом справились у обслуги, где кабинет господина Комарова. Барышня с бейджиком «Ирина» показала. Петрухин с Купцовым пошли в дальний конец коридора. Обогнав их в полутемном коридоре, к той же двери направились еще двое мужчин.

— Интересное кино, — пробормотал Петрухин, когда эти двое вошли в кабинет Комарова.

— Что? — переспросил Купцов.

— Да это же лохотронщики, — негромко ответил Купцов. — «Задарочный», которого я шуганул, а второй, наверно, бригадир. Какие же у них отношения с Иван Иванычем?

— Дружеские, — с иронией произнес Купцов.

— Да нет, — оскалился Дмитрий. — Скорее уж — деловые.

Он быстро подошел к двери с табличкой «Комаров Иван Иванович. Заместитель директора», приложился ухом к филенке. За дверью звучали голоса:

— Как? — говорил басом один. — Кто такие?

— Х… его знает, Иван Иваныч, — быстро ответил другой. — Я сам их не видел. Вот — на мальчонку моего наехали. Расскажи Иван Иванычу, что там получилось, Мишаня.

Третий голос, в котором Петрухин узнал «задарочного», сказал:

— Ну, наехали в натуре, Ван Ваныч… Катки, говорят, не будет здесь больше, снимайте свой станок.

— Менты? — спросил Иван Иванович напряженно.

— Да вроде бы нет, — неуверенно ответил «задарочный».

Петрухин возмущенно покачал головой: что за народ пошел? Мента, который и не скрывает, что он мент, опознать не могут?… Мудашевы, блин!

Подошел Купцов, встал рядом и тоже приложил ухо к филенке. Голос Комарова за дверью произнес:

— Ну ладно… идите. Работайте. Это моя территория, и своевольничать тут я никому, бля, не позволю. А к вечеру чтобы…

Голос Комарова умолк. Бригадир ответил:

— Мы порядок знаем, Иван Иваныч. Ты, Мишаня, иди, работай, а я через пять минут подойду.

Петрухин отпрянул от двери и, подмигнув Купцову, взялся за дверную ручку. Одновременно с противоположной стороны за ручку взялся Мишаня… Они столкнулись на пороге. Мишаня, увидев Петрухина, приоткрыл рот. Дмитрий тоже изобразил изумление, а затем решительно грудью втолкнул Мишаню в кабинет.

— В чем дело? — недовольно спросил плотный мужчина с багровым лицом сильно пьющего человека. Он сидел в кресле за столом, строго глядел на вошедших. Напротив него стоял крепкий парень лет двадцати пяти — бригадир.

Петрухин, не обращая внимания на вопрос Комарова, бросил за спину Купцову:

— Вот! Я же говорил! Не даст Иван Иваныч своевольничать тут никому… это его территория. Видишь, Леня, уже задержал бригаду! Уже профилактирует красавцев.

— В чем дело? — спросил Иван Иванович, вставая. Вид он имел строгий, внушительный — настоящий полковник! Вот только узел галстука съехал на сторону… да морда красная… да взгляд неуверенный. — В чем дело? Вы кто такой?

Спросил, а сам уже догадался, в чем дело и кто ввалился к нему в кабинет. «Задарочный» попытался выскользнуть, но Петрухин его поймал, крутанул, припечатал лбом к шкафу. Не сильно, но шишка будет… Рекламная, блин, акция… дисконтная, бля, карта. Ха-а-рошая будет шишка, ежели льда не приложить. Или хотя бы медный пятак. Но где его — пятак-то — возьмешь?

— Здравия жла, товарищ полковник, — ответил развязно Петрухин, обозначая одновременно «отдание чести». Делал он это левой рукой и, разумеется, к «пустой голове». Одновременно он глуповато улыбался. — Инспектора Петрухин и Купцов. Прибыли для представления, Иван Иваныч.

Полковник Комаров расцвел, обнажил в улыбке крупные прокуренные зубы. Он обогнул стол, протянул руку:

— Здравствуйте! Здравствуйте, товарищи офицеры. Жду. Давно вас жду.

Полковник улыбался, бригадир стоял с растерянным видом, Мишаня тер ладонью лоб.

***

Из кабинета полковника Комарова партнеры вышли спустя час. Иван Иванович стал еще более багровым, узел галстука окончательно съехал на сторону. Выглядел полковник довольно жалко. Пытался держать марку, но это у него не особо получалось.

— Я думаю, — сказал Комаров на прощание, — мы сработаемся.

— Определенно, — убежденно ответил Петрухин. — Найдем консенсус.

— Я думаю, — сказал Комаров Купцову, — мы с вами сработаемся, Леонид Николаич.

— Я думаю: да, — сказал Купцов. Полковник распрощался с партнерами сердечно. Когда они ушли, Иван Иваныч закрылся в кабинете и вытащил из тумбы под телевизором бутылку «Финляндии». Налил водку в стакан. Много налил. Выпил. Закашлялся, заперхал, налился краской до цвета огнетушителя. Но — старый боец! — справился, удержал

чухляндию в себе. Не посрамил звание ветерана МВД.

Потом, когда водка прижилась, Иван Иванович закусил бутербродом с колбаской «экзотика» и закурил. Цвет лица постепенно возвращался к норме, то есть к алкогольно-бурому цвету.

— Ну и что? — сказал полковник сам себе. — Ну, уроды… Но, в общем-то, ничего особенного. Четко дали понять: ты в наши дела не лезь, а мы не лезем в твои… Так на кой х… мне ихние дела?

***

Партнеры вышли из универсама, сели в «фольксваген». И только здесь расхохотались, вспоминая «общение» с Иваном Ивановичем.

…Полковник Комаров обогнул стол, протянул руку:

Здравствуйте, товарищи офицеры. Давно вас жду.

Купцов и Петрухин представились. Комаров долго тряс руку каждому, заглядывал в глаза. Полковник был не слишком умен, но хитер, имел крепкую ментовскую закваску… а как бы он иначе до полковника дорос?

— Ну наконец-то, — сказал Комаров. — А то ведь один воюю.

— Но все-таки успешно воюете, — Купцов кивнул на лохотронщиков.

— А… эти-то? — сурово посмотрел на бригадира полковник. Он отлично понимал двусмысленность ситуации и догадывался, что товарищи офицеры все просекли. -…Эти-то? Залетные какие-то. А ну брысь отсюда, шпанята!

Шпанята поняли и направились к двери. Но у дверей стоял Петрухин.

— Прошу прощения, товарищ полковник, — сказал Петрухин. — А чего мы их отпускать будем?

— А что же мы с ними можем сделать? — удивился полковник.

— А очень просто: вывезти за город и от-мудохать дубинками.

— Э-э… это же незаконно, Дмитрий Борисыч.

— Херня какая, Иван Иваныч, — совершенно по-светски ответил Петрухин. — Они же жаловаться все равно не пойдут.

Дмитрий быстро соединил оторопевших лохотронщиков наручниками и увел, бросив на ходу: «Я сейчас, скоренько».

— Решительный, однако, у вас товарищ, — сказал Комаров.

— Дмитрий Борисыч? Да, решительный.

— А не он ли нынешней зимой своего напарника застрелил?

— Не застрелил, а ранил. Во время задержания вора-рецидивиста… Вы же понимаете, товарищ полковник, — сказал Купцов, глядя полковнику в глаза.

— Да, да, конечно, понимаю, — поспешно согласился Комаров. Врал он — ничего он не понимал в задержаниях, потому что всю жизнь просидел в кабинете. — Рецидивист, задержание… понимаю.

— А этих уродов он обязательно отмудохает по полной схеме. Можете не беспокоиться, Иван Иваныч. Больше они здесь никогда не появятся.

Именно это Ивана Ивановича и беспокоило, потому что с лохотрона он получал денежку. Небольшую, но стабильную. В принципе, «лохотронные» деньги погоды в бюджете Комарова не делали. Но жаден был Иваныч… ох, жаден.

— Может, — сказал он осторожно, — не стоит такими методами действовать? Может, я профилактическую беседу с ребятами проведу? Э-э… в воспитательных целях?

— Да я-то не против, — согласился Леонид. — Но Дмитрий Борисыч уже настроился на экзекуцию… в воспитательных целях.

Вернулся Петрухин. Довольный, сияющий.

— Я, — сказал он, — запер их покуда в грузовом отсеке «фолькса». Ты, кстати, Леонид, дубинку не брал?

— Не брал.

— Черт! А где ж она? Впрочем, не важно. У меня еще бейсбольная бита есть — ею даже сподручнее работать. Кости дробит — любо-дорого.

Полковник Комаров сказал: «Кхе», — и перевел разговор на другую тему:

— Ну вы орлы, ребята. Наслышан, как убийство в офисе подняли. Орлы. Показали класс, профессионализм.

— Пустое, — сказал Купцов. — Повезло, и все тут.

— Не скажите, Леонид Николаич. Весь город говорит о вашем раскрытии. Кто понимает, тот отдает должное мастерству. Буду счастлив с вами работать… Для начала хотел бы получить от вас план мероприятий на текущий год.

— План мероприятий? — переспросил Петрухин, и Купцов услышал в его голосе нотки нехорошие, опасные.

Он сразу вмешался:

— К сожалению, не готов еще план, Иван Иваныч. Мы ведь только-только приступили к работе.

— Ага… Ну, конечно. Дубинками легче махать, чем системно к делу подойти, — начальственно заметил полковник.

«Мудашев», — подумал Петрухин. Купцов сказал:

— Ну, кое-что мы все-таки сделали, Иван Иваныч. Вот, например, провели проверку личного состава на прошлые судимости.

— Я эту проверку давно провел, — снисходительно ответил Комаров.

— Вот как?

— Вот так. Это же, голубчик, азы оперативной работы.

— Понятно. Но мы с Дмитрием Борисычем обратили внимание, что среди персонала довольно много людей с судимостями, — сказал Купцов.

— А кто? Водители да грузчики. Так с них какой спрос?

— Согласен, — кивнул головой Купцов. — Ящики таскать можно с судимостью.

— Ну вот, — сказал полковник. Он очень быстро обрел прежнюю уверенность и вальяжность. — Шофера да грузчики… а среди среднего и старшего звена судимых, товарищи офицеры, нет. Так что вы впустую время потратили. И все потому, что вовремя не представились мне… дисциплинка!

— Да, да. Вы правы, Иван Иваныч… А Фельцман? — спросил вдруг Купцов. Почти равнодушно спросил, но полковник Комаров понял: вот он, капкан-то.

— Фельцман? — как бы удивленно, как бы с трудом припоминая, спросил Комаров.

— Фельцман, — повторил Купцов. — Как же Фельцмана-то вы упустили?

— А что Фельцман? — пожал плечами Комаров. — Изя Фельцман — всего-то компьютерщик. Технический, так сказать, персонал.

— Не совсем так. Фельцман имеет доступ ко всем файлам. Фактически он знает больше, чем любой другой сотрудник фирмы.

— Какой же вывод вы, господин Купцов, из этого делаете?

— Сначала, Иван Иваныч, я подумал, что это ошибка. Небрежность, если угодно. А потом…

— Что? Что потом?

— Потом я узнал, что Фельцман — ваш хоть и дальний, но родственник.

«Вон он, капкан-то! — подумал Комаров. — Подставили, подставили с этой еврейской родней. Как знал, что нельзя устраивать Изю… как в воду смотрел. Аи, капкан!»

— Изя Фельцман? — задумчиво спросил Комаров. — Мой родственник?

Купцов молча положил на стол лист бумаги. Иван Иванович взял бумагу, надел очки. Прочитал быстро, швырнул лист обратно.

— Ловкие вы ребята, — сказал он. — В фирме без году неделя, а уже сожрать хотите… копаете под меня, подсиживаете.

— Нет, — ответил Купцов.

— А это что? — Иван Иванович кивнул на бумагу. — Явно подкоп под меня.

— Мы, Иван Иваныч, вовсе не хотим занять ваше место. Оно нам не нужно, — сказал Купцов. Полковник слушал, оттопырив нижнюю губу. — Мы просто хотим, чтобы вы нам не мешали.

— Меня на эту работу пригласил лично Брю… Виктор Альбертович, — с достоинством ответил Комаров.

— Мы знаем, полковник, что тебя пригласил Брюнет, — сказал Петрухин. — Потому и говорим с тобой уважительно. Иначе ты бы уже сейчас собрал манатки и покинул этот кабинет.

— А ты уверен? — спросил полковник.

— Нет, не уверен. Не могу исключить, что Брюнета более устроит компромисс и он решит не замечать твоих, полковник, шалостей.

— Это каких же шалостей?

— Истории с Фельцманом — раз. Лохотронщиков — два.

— Лохотронщиков я пресек и выставил с объекта.

— С лохотронщиков ты, Иван Иваныч, получал долю.

— Это, господин Петрухин, еще доказать надо, — произнес Комаров.

— Не надо, Иваныч… не надо. Мне Брюнет поверит на слово. А если и этого будет мало, мы с Леонидом Николаевичем проведем глубокую проверку твоей «работы» и, как ты сам понимаешь, что-нибудь обязательно найдем… Тогда — извини.

Комаров взял со стола и скомкал лист бумаги, который подал ему Леонид.

— Зачем вы ко мне явились? — спросил он.

— Помилуйте, — ответил Купцов. — Вы сами нас вызвали.

Бумажный комок пролетел через кабинет и упал в корзину для мусора.

— Чего вы хотите?

— Не мешайте нам работать, Иван Иваныч, — жестко сказал Купцов. — Пейте водку, получайте зарплату, но не лезьте в наши дела.

— Я… обдумаю… ваше… предложение, — медленно выговорил полковник. И добавил механически, по старой гувэдэшной привычке:

— Ответ вам сообщат.

***

Партнеры сидели в «фольксвагене» и смеялись. Почему, действительно, не порадоваться, когда одержана маленькая победа. Маленькая, но на самом деле важная… «Ответ вам сообщат».

Партнеры смеялись, вспоминая жалкие потуги полковника сохранить лицо… В переборку, отделяющую кабину от грузового отсека микроавтобуса, постучали.

— Едрен батон! — хлопнул себя по лбу Петрухин. — Я же про лохотронщиков совсем забыл.

Дмитрий выскочил из кабины, открыл боковую дверь грузового отсека, где сидели скованные наручниками бригадир и «задарочный». У «задарочного» на лбу налилась хорошая шишка. На Петрухина дыхнуло жаром — железная коробка без окон раскалилась на солнце. Оба лохотронщика сидели мокрые, как в сауне.

— Рекламная акция, — весело сказал Петрухин. — Дисконтные карты, дающие право на скидку… Вылезай, уроды!

Лохотронщики вылезли из «фолькса», Петрухин снял с них наручники.

— Если я еще раз встречу здесь вашу бригаду — пеняйте на себя. И крыше своей передайте… Кто крышует?

Оба «пленных» молчали. Петрухин вздохнул и сунул в нагрудной карманчик бригадиру листок бумаги.

— Здесь, — сказал он, — мой телефон. Ежели ваша крыша чего-то не поймет — пусть звонят.

Никто ему, разумеется, не позвонил.

Петрухин:

Вот так мы с Ленчиком стали «инспекторами» и начали работу у олигарха Голубкова. Для меня, впрочем, он на всю жизнь останется Брюнетом — ловким фарцовщиком с Гшеры.

Работы в хозяйстве Брюнета было полно… Ее было полно — хоть домой не уходи! — но никакого морального удовлетворения она не приносила. Материальное — да, а вот моральное… Мы с Ленчиком пахали как пчелки, вживались в коллектив. Проводили стандартные кадровые проверки, исследовали объекты на предмет безопасности… Мы знакомились с людьми, налаживали контакты. По ходу дела выявили охранника-наркомана и пресекли хищение нескольких тонн цветного металла. Брюнет был определенно доволен. А я нет. Не хватало некой изюминки. Той, что органически присутствует в розыскной работе… Вроде все нормально, все «как у взрослых»… А изюминки нет. Нет изюминки — нет и куража. А без куража что за работа? Это не работа, а так… времяпрепровождение.

Я так Ленчику и сказал. Он меня выслушал внимательно и вроде даже с пониманием, но ничего не ответил. Вернее, буркнул чего-то, а чего буркнул — я не разобрал… Нет, все-таки Леонид Николаич меня частенько удивляет.

Вот так мы и начали работать. Мы даже составили план и даже утвердили его у полковника Комарова. Иван Иваныч был, по традиции, нетрезв и потому выпендриваться не стал — не читая наложил резолюцию: «Согласовано. Комаров». Потом предложил выпить по полтишку. Мы, не чинясь, выпили, потрепались с Иван Иванычем за жизнь… он в поддатом состоянии очень даже ничего оказался мужичок, с юморком.

Так что мир с «начальником» мы восстановили, «план» подписали и доложили его Брюнету. Собственно, какие ты планы ни составляй — реальную работу бумажки не заменят. Но два пункта нашего «секретного меморандума» требовали участия Брюнета.

— Что это? — спросил Брюнет.

— План. Составлен согласно указаниям товарища Комарова, — ответил я.

— Ты что, издеваешься? — спросил Брюнет.

— Нет, не издеваюсь. План. Товарищ Комаров одобрил.

— Ну вы, блин, даете! — хмыкнул Брюнет. — Он что, трезвый был?

— Нет, нормальный.

— Так мне-то этот план на кой хрен нужен?

— Да, в общем, он тебе и не нужен. Однако два пункта требуют твоего участия. Во-первых, склад на Руставели необходимо охранять кинологу с собакой… одному сторожу там не осилить. Во-вторых — закуток в заборе.

Брюнет мне тогда ответил, что относительно склада он согласен — одному сторожу там делать нечего. А вот закуток… Ну насчет закутка нужно объяснить: с обеих сторон к зданию офиса «Магистрали» примыкал забор. Серый, скучный бетонный забор со ржавой колючкой по верху. За забором — понятное дело — завод. Посмотришь на этот забор под дождем, когда по ржавой проволоке сбегают капли воды — жить не хочется… честно. А уж работать на заводе, который за этой проволокой… в общем, все ясно. Итак: стоит забор. А метрах в сорока от офиса в заборе есть П-образное углубление. Метра два на два. Зачем его сделали, кто и когда — непонятно, потому что кроме куста шиповника и большой кучи известного происхождения ничего там больше нет. Вот этот-то аппендикс мы с Ленькой и рекомендовали закрыть. Потому что теоретически он вполне пригоден для засады. Телекамера над входом в офис наш закуточек «не берет», а там, за кустом шиповника, запросто могут укрыться три-четыре человека.

— Ладно, — сказал Брюнет, — решим вопрос.

На этом мы про закуток и забыли. До того момента, пока он не пригодился…

Итак, мы стали работать у олигарха. Все шло вроде бы гладко… но изюминки не хватало.