Прочитайте онлайн Трое из Леса | ГЛАВА 6

Читать книгу Трое из Леса
5116+2204
  • Автор:
  • Год: 1993
  • Ознакомительный фрагмент книги

ГЛАВА 6

Они не считали, сколько дней шли через Лес. Мрак выломал изгоям по крепкой дубине. Таргитаю удалось удачным броском сбить с дерева белку, а Олег дважды поражал сорок. Созрела земляника, а Олег, продираясь через малинник, обнаружил среди колючек поспевающие ягоды.

Весной зверье голодное, отощавшее за долгую зиму. Мрак постоянно уходил вперед, чтобы изгои не мешали, сшибал палкой птиц, даже скворцов, бил ужей и змей, заставлял Таргитая и Олега сдирать с них шкуры, жарить на костре. Всех троих терзал постоянный голод, весь день на ногах, но изгои на десятый или двадцатый день почти не отставали от Мрака и лишь вечером валились замертво, а Мрак уходил охотиться.

Он был все таким же суровым, неразговорчивым, в глазах часто вспыхивали красные искры, и сердце Таргитая сжималось от тоски. Мрак держался, хотя стал раздражительным, орал по каждому поводу, однажды ударил Олега с такой силой, что тот полдня лежал без памяти. Но волком все еще не стал, хотя дважды Таргитай замечал, что Мрак возвращается с охоты с кровью на подбородке, а добыча – заяц или косуля – не сбита дубиной, а загрызена.

Перед сном Олег мастерил обереги, он сохранил чешуйку громадной змеи и кончик ее языка, а Таргитай играл на дуде. Он сложил несколько песен, перекладывал слова так и эдак. Лишь когда из темных зарослей внезапно показывалась громадная фигура Мрака, он откладывал сопилку, а Олег – обереги, и оба бросались навстречу, осматривали добычу.

Всего дважды натыкались на следы человека. Первый раз это были зарубки на дереве, наполовину заплывшие, и однажды обнаружили остатки бревенчатой избушки. Давно развалилась, сгнила, но сердца невров радостно застучали – есть еще люди на свете! Не только невры да болотники.

Однажды они бежали втроем – Мрак приучал изгоев передвигаться по Лесу быстрым охотничьим шагом, что по Таргитаю значило бежать высунув язык. Они роптали, но Мрак ярился, пускал в ход кулаки. И бежали, сцепив зубы, боясь потерять его широкую спину. Тяжелый, как бер, громадный, однако несется как легконогая косуля, лоб сухой, в то время как ты исходишь потом, а пальцы так дрожат, что потом промахиваются по дырочкам на дуде.

Бежали, обливаясь потом, как вдруг Мрак замедлил шаг, и страдальцы догнали, поплелись за ним в затылок. В Лесу странно светлело. Привычный влажный воздух исчез, деревья стояли в сухом прокаленном мареве. Земля под ногами больше не пружинила мхом. Деревья стояли сухие и голые, без привычных глазу толстых шуб зеленого и рыжего мха.

Очень медленно впереди засиял странный свет. Мрак напрягся, волосы на затылке встали дыбом. Олег на ходу щупал самодельные обереги. Еще несколько шагов, мимо проплыли толстые стволы вязов, и впереди внезапно распахнулась…

…пустота!

За деревьями дальше тянулась бесконечная пугающая поляна. Голая как ладонь, заросшая низкорослой травой. Огромные, надежные и такие родные деревья высились, не защищая, за спиной. Мрак даже прислонился к одному, ноги тряслись, со страхом смотрел в незнакомый мир.

– Здесь… – прохрипел он сдавленным голосом, – кончается Белый Свет… Вот как это… все…

Поляна тянулась вдаль без конца и края. Лишь на виднокрае смыкалась с беспощадно синим небом. Тоже огромным, немыслимым, пугающим. Такого неба никто из невров не видывал.

Таргитай пролепетал дрожащим, как стрекоза на ветру, голосом:

– Так вот какой он, Конец Мира…

Мир был страшен пустотой, голой землей, непривычно ровной, как стол. Только выгоревшая под нещадным солнцем трава! И эта пугающая пустота злобно тянулась до самого стыка небесного купола с голой землей.

Небо угрожающе синее, пустое, без привычных зеленых веток. Все трое, не замечая, что делают, попятились и застыли, пугливо выглядывая из-за могучих стволов. Олег громко стучал зубами. Мрак суетливо двигал плечами, поправлял пояс, щупал секиру. Таргитай смотрел ошарашенно, с дурацким восторгом, и Мрак не хотел, чтобы ушибленный богом заметил, как у него дрожат руки.

А Таргитай прислушался, сказал неуверенно:

– Слышите?.. Птица поет…

Олег прошептал мертвыми губами:

– Здесь не могут быть птицы.

Мрак вытянул шею, как лось к водопою, выглянул из-за дерева. Глаза сощурились, он указал корявым пальцем на едва заметную в небе точку:

– А что ж тогда вон то? Либо птаха, либо зверь крылатый… Видать, все же залетают за Край Мира. А то иные живут. Но мы ж не птицы!

Олег кашлянул, сказал робко:

– В старых книгах сказано, что люди могут жить везде. Даже там, куда ни зверь не забежит, ни птица не залетит, ни червяк не заползет…

Мрак сказал твердо:

– Это страна чугайстырей! Или дивов. Без охоты жить нельзя, не прокормишься, а как здесь охотиться? Я узрю мышь на три полета стрелы, а она меня узрит еще раньше!

На лбу у него впервые выступили мелкие капельки пота. Таргитай ощутил, что непривычный жар от прямых лучей солнца накаляет голову, а горячий сухой воздух сушит грудь. Над голой землей, едва-едва прикрытой травой, колыхалось дрожащее марево. Вдали ветерок закружил пыль и погнал, как пугливого оленя.

– Что это? – вдруг воскликнул Олег.

Его трясущийся палец указывал на две странные вмятины. Они тянулись на стыке пустоты и Леса, оставаясь в тени от солнца. Мрак вытянул шею еще сильнее, жилы натянулись, едва не прорывая кожу. Но из-за дерева не вышел, рассматривал оттуда.

– Это след двух гигантских змей?

– Похоже… Но это было давно. Смотри, травой заросло.

– Да, но если здесь плодятся такие змеи?

– Не знаю, – ответил волхв в затруднении. – Может быть, прошел велет, что-то волочил!

Мрак покачал головой:

– Больше похоже, что проползла пара змей. Вон как извиваются вместе, повторяют одна другую! Только что спарились, ползут яйца класть. Но если это прошел велет, то еще хуже. Люди опаснее всех змей на свете. И ядовитее. Ежели нас заметит, то и в лесу догонит.

Он опасливо отодвинулся. Перед ним и страшной пустотой были два толстых ствола, и Таргитай видел, что Мрак готов отгородиться еще двумя. Таргитай и не думал о том, чтобы идти в эту знойную жуть, но Мрак осточертел, помыкает как щенками, и Таргитай сказал неожиданно даже для себя:

– В Лесу не нашли себе племени. В Болоте едва не убили… Если уцелеем в Лесу снова, то боги все равно отвернутся. Для них мы – пустоцветы. Человек обязательно должен найти племя, взять жен, наплодить здоровых детей. Лишь тогда боги перестанут гневаться. Таков ведь Закон?

Олег, стоя над следом, смотрел на Таргитая, раскрыв рот. Мрак с усилием поднялся, словно держал на плечах весь небосвод:

– Мы ведь вышли на смерть, не так ли?

На них пахнуло холодом, будто распахнулась могила, залитая грязной весенней водой. Олег и Таргитай стояли жалкие, раздавленные. Олег все отворачивал голову от страшной пустоты за деревьями.

Мрак отпихнулся от дерева с таким трудом, будто был его ветвью. Изгои смотрели с ужасом. За деревьями он сразу стал оранжевым, заблистал, как осколок камня. В черных волосах запрыгали искры. Все еще горбясь и держа секиру обеими руками, он зашагал в бесконечную пустоту. Изгои глядели обреченно, потом Таргитай, боясь остаться без могучего защитника, вскрикнул и побежал следом.

Яростное солнце обрушилось на плечи и голову с такой мощью, что он даже пригнулся. Сзади шелестела трава под сапогами Олега. Волхв крепился, но вскоре сбросил душегрейку, понес на палке через плечо. Тело его было болезненно белым, как у личинки, худым, ребра торчали. Плечи Олега были широки, как у огородного пугала, и весь он был как пугало – костлявый, худой, плоскогрудый.

Таргитай с тоской оглянулся на родной Лес. Дернул бес за язык! Над головой выгибается немыслимо широкий купол, края смыкаются с краями земли. В родном Лесу взгляд останавливался на деревьях, а здесь глазам больно от безысходной беспредельности!

По сапогам хлестала сухая трава, непривычно жесткая, цепкая. Иногда земля была такая иссохшаяся, твердая, что лопалась трещинами, а трава разбегалась в страхе, не решалась пустить корни. Ядовитая пыль вздымалась при каждом шаге, долго не оседала. Мутные капли начали срываться со лба, кончика носа, оставляя на лицах грязные дорожки, побежали едкие струйки.

Таргитай тоже снял волчью шкуру, закашлялся от жара. Рядом зло харкал Олег, выплевывал темные сгустки пыли. Мрак шагал размеренно, быстро, но не бежал. Сапоги его стучали чересчур громко, он морщился, подгибал колени, стараясь по твердой сухой земле идти так же неслышно, как и по мягкой шкуре Леса, посыпанной старыми листьями, хвоей.

Наглотавшись пыли от сапог Мрака, Таргитай и Олег догадались догнать оборотня, пристроились по бокам. Мрак шагал с каменным лицом, глаза напряженно обшаривали виднокрай, что здесь уже стал видноколом. Олег постепенно начал меняться в лице, надсадно сопел, морщился, наконец выговорил с мукой:

– Здесь в самом деле Край Мира… Ни одного деревца! Я либо лопну, либо уписаюсь…

Мрак хмуро хмыкнул, но не повернул головы.

– Как же, по-твоему, здесь живут люди?

Олег крепился долго, бледнел, зеленел, с надеждой осматривал бесконечную поляну. Уже не до дерева, хотя бы куст… Наконец приотстал, застонал. Таргитаю хотелось посмотреть, как мудрый волхв найдет выход из безвыходного положения, но Мрак не сбавлял шага, головы не поворачивал, и Таргитай вынужденно мчался следом. Он лишь оглянулся на миг, волхв зачем-то присел по-бабьи, тут же нога Таргитая провалилась в норку подземного зверька, Таргитай шлепнулся, больно расквасил нос о непривычно твердую землю.

Волхв догнал их не скоро, зато прыгал, как лосенок. Похоже, свет за Краем Мира уже не казался таким ужасающим.

У Мрака начали хищно подрагивать широкие крылья носа. Изгои видели, как оборотень настороженно оглядывается, посматривает вверх. Их все чаще обгоняли пчелы, толстые и гудящие тяжело, с грузом. Таргитай беспечно напевал песенку, Олег же спросил встревоженно:

– Беда?

– Непонятное впереди.

– Значит, беда, – сказал Олег убежденно.

Он взялся за обереги, суетливо щупал, другой рукой делал отгоняющие жесты.

Впереди показался холмик, близился. Огромная человеческая голова, размером с козу, лежала прямо на земле, упираясь подбородком в стебли травы. Длинная седая борода и серебряные волосы покрыли половину лужайки. Белые волосы на лбу придерживал железный обруч шириной в две ладони и толщиной в два пальца. На густых бровях сидели нахохленные воробьи. Когда невры приблизились, птички с недовольным чириканьем взлетели, а огромные, как щиты, набрякшие веки медленно пошли вверх.

– Живой! – ахнул Таргитай.

Все трое попятились так спешно, что Олег и Таргитай даже брякнулись на спины. Один от ужаса, другой от неожиданности, но брякнулись позорно. Мрак пораженно качал головой:

– Ты кто, мужик?

Огромные, как побелевшие на солнце валуны, глаза уставились прямо перед собой. Белки были желтые, полопавшиеся от сухости и зноя, кровяные жилки набухли, лопались от непонятных усилий, но все же глаза были глазами разъяренного воина. Мясистые губы, тоже покрытые корочкой от сухости и пыли, шелохнулись, мощный голос прогудел:

– Мимир… я – Мимир! А кто вы, дерзкие?

– Люди, – ответил Мрак. Он оглянулся на Олега, тот поднимался с четверенек, бледный, дрожащий. – А ты чего такой? Уродился аль как?

Брови сдвинулись, на переносице заскрипела крепкая, дубленная ветрами и морозами кожа.

– Я – Мимир, – прорычал он. – Мимир! Хозяин медового источника!

Ноздри Мрака снова задвигались. В теплом воздухе пчелы гудели мощно, довольно. Похоже, медовый источник в самом деле рядом.

– А где твой мед? – спросил он. За его спиной Таргитай шумно потянул слюни, сглотнул. Глаза певца стали голодными, как у стаи волков.

– Мед мой, – прорычал Мимир еще грознее, – он же мед мудрости! И всякому бродяге недоступен. Я сторожу с начала времен… Сам Один – бог богов! – за глоток… глаз в залог! А что могут безродные бродяги? Никчемные изгои?

Таргитай пощупал свои глаза, попятился. Олег тоже коснулся век, на лице волхва боролись страх и странная жадность. А Мрак развел широкие ладони:

– Успокойся, батя. Храни свой мед. Если бы мудрость делала людей счастливыми! А то еще Боромир рек, что во многой мудрости много печали. Спи, а мы пойдем дальше неграмотными, но смотреть будем в оба.

Таргитай и Олег еще вовсю глазели на чудную голову, вон какие диковины здесь, а Мрак уже ухватил за шивороты, потащил, дал по пинку, и оба побежали впереди, размахивая руками, как взлетающие птицы крыльями.

Таргитай оглядывался, пока голова снова не превратилась в крошечный холмик. Не выдержал:

– А почему не дал? Задурно?

Мрак пожал плечами, всякие люди на свете, жадных больше, чем щедрых:

– Задурной бывает только приманка в капкане.

Олег сказал торопливо:

– Ничто даром не дается, за все надо платить… Мимир… он даже сам не помнит, из богов ли он, из ванов или альвов… Мрак, я не знаю, что это, так Боромир говорил!.. Но источник под ним! Накрыл задницей… ах да, бородищей и власами, не сразу и догадаешься. А может, и еще что-нибудь помимо источника.

Мрак оглянулся:

– Вернемся? Пока далеко не утопали. Я там в траве целое бревно заприметил. Подважим, сковырнем…

Олег вскрикнул испуганно:

– Возвращаться? Ни в коем случае!

– Почему?

– Дурная примета. Удачи не будет.

– Тогда вперед, – согласился Мрак. – Навстречу утренней заре. Если с начала времен, то еще столько просидит. А за это время найдутся, кто сковырнет и пошарит жадной дланью, что под ним. Да и вообще… Вас не учили чужое не брать?

– Нет, – ответил Таргитай недоуменно.

– Хорошо, – вздохнул Мрак с великим облегчением, – а то бы намаялся с вами… Тихо! Я не волхв, но что-то чуется.

Он замедлил шаг, а Таргитай и Олег задержали дыхание. Хищные крылья носа Мрака трепетали, как крылья бабочки на ветру. Он сказал напряженно:

– Непонятно… Много зверей, очень много!

– Как в нашем Лесу? – вскрикнул Таргитай счастливо.

– Больше. Намного больше! Но вот люди… Люди идут вместе со зверями, чего быть, конечно же, не может!

Таргитай и Олег послушно нырнули в заросли, отползли. Олег расправил за собой стебли, Таргитай начал рассматривать желтую гусеницу, что переползала с травинки на травинку. Гусеница тоже оборотень, она будет спать в твердой куколке, потом обернется красивой бабочкой… Таргитай в ранних мечтах тоже летал крылатым оборотнем над Лесом – могучий, красивый, отважный. Да и не только в ранних.

Земля начала подрагивать. Гусеница упала, затаилась. Издали донесся далекий неясный гул, сотканный из сотен тысяч стонов, вздохов, угроз и проклятий. Очень медленно гул распался на отдельные крики, мычание, вой, а земля застонала, словно изнемогая от непомерной тяжести.

Мрак всматривался, чуть раздвинув стебли, Таргитай сделал щелочку и для своего глаза. Наискось по бесконечной поляне двигалось, подминая траву, стадо неведомых толстых зверей. Таргитай ахнул, бросил взгляд на волхва. Тот смотрел бледный, щупал обереги.

Земля стонала и прогибалась под тяжестью грузных животных. Впереди шли самые могучие звери, похожие на туров, но крупнее, шире в груди, массивнее. Глаза зверей были налиты кровью. Они злобно озирались, яростно сопели, били в землю копытами. Следом шли крупные коровы – длиннорогие, с раздутыми боками. Рядом взбрыкивали тонконогие телята, стукались безрогими лбами.

Внезапно вдоль края стада пронеслись, вздымая пыль и грохоча копытами, пятеро зверей, смахивающих на безрогих лосей. На их спинах – Таргитай не поверил глазам – сидели люди! Они гикали, орали, свистели, их лица были дикие, лютые, а в глазах горели злоба и жестокость. Безрогие лоси неслись во весь опор, с разодранных ремнями губ срывало ветром желтую пену, а на их спинах по-хозяйски сидели страшные люди с желтыми плоскими лицами.

У одного из всадников у пояса развевались привязанные женские волосы… сорванные вместе с окровавленной кожей! Густая кровь забрызгала звериный бок, ее размазывало по гладкой коже встречным ветром.

Всадники унеслись, окружая стадо. Невры потрясенно задерживали дыхание. Огромные звери, перед ними туры – козы, но не набрасываются на всадников, не поднимают на рога, не вбивают в землю копытами! Покорно повернули, пошли левее…

– Это боги? – прошептал Таргитай в страхе. – Боги этой Необъятной Поляны?

Мрак молчал, челюсти его были плотно сжаты. Олег с трудом расслышал – земля гудела от копыт, – ответил дрожащим голосом:

– Боги… или очень могучие волхвы.

– Это боги, – выговорил Таргитай дрожащими губами. – Даже волхвы не смогли бы… Их растоптали бы эти безрогие лоси, а могучие туры вовсе растерли бы в кровавую кашу вместе с лосями!

– Боги! – согласился Олег. Подумав, добавил осторожно: – Или очень-очень могучие волхвы.

Они оглянулись на Мрака, но тот смолчал. Таргитай спросил испуганно:

– Неужто Велес… за них?

Олег задумался, а Мрак резко бросил, не поворачивая головы:

– Велес наш! Он бог охотников.

– Бог зверья, – поправил Олег. – Смелому охотнику дает из своего стада, от ленивого ограждает. Но здесь… гм… не знаю. Может быть, помогает и чужакам? Те не убивают его зверей, а лишь перегоняют на другое место. А вдруг там трава лучше? Вдруг здесь люди служат зверям? Зверью Велеса?

– Скорее гонят на бойню, – предположил Мрак. Глаза его сверкнули красным огнем. – Жрать надо всем, даже богам… Ребята, не зря мы вышли из Леса?

Таргитай признался дрожащим голосом:

– Да, в Лесу не так страшно. Упыри знамые, понятные… А здесь только вышли – сразу страсти!

Земля дрожала, огромное стадо двигалось почти в двухстах шагах. Ветер донес мощный запах мочи, нечистот. В разрывах между массами животных виднелись странные повозки, запряженные такими же могучими зверями. Повозки были не на полозьях, а на четырех круглых штуках, что не волочились, а вращались, и повозки двигались с непривычной для невров легкостью. На повозках стояли шалаши из невыделанных шкур. Солнце палило, края шкур были завернуты трубочками, как скрученные гусеницами, ветер продувал эти шалаши насквозь. На повозках сидели и лежали женщины, дети. Лица у всех плоские, желтые, с узкими глазами, а вздутые скулы занимали половину лица. Дети и на повозках орали, дрались, плевались. Один мальчишка на глазах у невров расквасил противнику нос, схватил за волосы, бил лицом о край деревянной повозки. Кровь заливала второму мальчишке лицо, губы его были разбиты, но он не плакал, не просил. Взрослые смотрели спокойно, не вмешивались.

– Это не боги, – сказал Таргитай с некоторым сомнением. – Может быть, это не люди, но и не боги. Боги такие не бывают.

– Много ты знаешь о богах! – хмыкнул Мрак.

– Боги бывают разные… Но это не боги.

– Даже если и боги, – сказал Мрак медленно, в его суровом голосе прозвучала угроза, – то и у них, как видим, льется кровь!

Облако желтой пыли сгустилось, видно было только ближних зверей. Остальные мелькали в разрывах облака пыли, оттуда слышался надсадный угрожающий рев. Проносящиеся мимо всадники хлестали своих огромных зверей плетьми, орали, свистели, улюлюкали, будто то были не могучие создания Велеса, а живые горы мяса.

Таргитай ошалел от грохота, рева, стука копыт. Небо потемнело от пыли, а воздух был плотный, колыхался тяжелыми волнами. Рядом с Таргитаем шумно дрожал Олег, его пальцы до половины вонзились в твердую землю.

Они видели, как одна повозка начала двигаться медленнее, пока не осталась позади. Из нее выпрыгнули два низкорослых мужика в серых кожаных куртках, сняли третьего – старого, сгорбленного, с белой головой. Старик обнял их по очереди, поцеловал, потом расцеловал двух детишек, что прыгали и радостно визжали на повозке. Один из мужиков вытащил откуда-то длинную блестящую полоску, похожую на длинное тонкое лезвие секиры. Старик медленно опустился на колени, нагнул голову. Мужик широко размахнулся, с силой ударил блестящей полосой по шее старика.

Таргитай ахнул, вцепился в Олега. Голова старика отвалилась, брызнула кровь, а обезглавленное туловище медленно повалилось на бок. Мужик быстро вытер полоску о мертвого, запрыгнул в повозку вслед за другим, а женщина, что держала в руках поводья, сразу истошно завизжала на зверей, огрела длинным бичом по широким спинам.

Звери ускорили шаг, и повозка начала медленно догонять стадо. Следом скакали загонщики, с гиком и диким свистом нещадно хлестали отставших коров и зверотуров. Никто даже не глянул на лежащего в луже крови старика.

У Таргитая от долгого лежания заныла спина, а звери все шли и шли. Солнце уже опускалось за виднокрай, прогибая кордон, зажигая все вокруг себя багровым огнем. А когда стадо появилось, напомнил себе Таргитай в страхе, солнце стояло над головой!

Наконец Мрак поднялся, повел плечами. Суставы затрещали. Он выглядел спокойным, хотя брови грозно нависали черными дугами, а глаза беспокойно блестели.

– Волхв, – сказал он требовательно, – мой нос говорит, что нас ждут большие неприятности. А что речет твое ведовство?

Олег прокашлялся, с отвращением выплюнул сгусток грязи размером с кулак. Лицо волхва было в желто-серых разводах. Таргитай провел рукой по своему лицу, но ничего не изменилось – рука была мокрая от пота и грязи.

– Ты не прав, – ответил Олег надломленным голосом. – Мое ведовство говорит, что нас ждут даже очень большие неприятности. Это дикий народ Степи!

– Чего-чего?

– Это не поляна, а Степь. Так это кличут в древних книгах.

Мрак покачал головой, но смотрел с уважением. Книг не было ни у Боромира, ни у Огневита. Они пересказывали что слыхали от предшественников, те в самом деле когда-то читали древние книги ведунов. Те так и назывались – Веды, но все остальные волхвы только пересказывали древние знания, в каждом поколении что-то забывая или перевирая. Но если в Ведах сказано и об этой страшной Поляне, то невры, выходит, здесь бывали?

– Это дикий народ Степи, – повторил Олег с нажимом. – Его как песка в Степи, как капель воды в реке… Он уничтожает всех, кого видит. Вон там лежит прародитель, его зарезали свои же дети! Здесь все еще уничтожают престарелых родителей, увечных детей и больных друзей, как делали некогда и мы…

Мрак нахмурился, люто зыркнул из-под нависших бровей:

– Мы так не делали!

Голос его был как гром. Олег поспешно отступил на шаг:

– Мы не сами, а невры. Это было очень давно! Так написано в древних книгах.

– Брехня, – отрезал Мрак. – Узнать бы только, кто написал!

Он сжал огромные кулаки. Олег отступил еще дальше:

– Тот, кто написал, умер тысячи лет назад. Разве что наплюешь на его могилу… если отыщешь. А этот народ все еще дик, лют, свиреп. Страдания других ему в радость. Он изощряется в пытках, жестоких казнях. Он не знает милосердия, а лютость у него – вместо доблести. Мрак, нам лучше вернуться!

Мрак задумчиво смотрел вслед стаду. Там подрагивала земля, а желтое облако поднималось до небес. Доносился глухой рев, кровь холодела в жилах.

– Да, – сказал Мрак. – Мы не все… трусы – верно, Таргитай? – но здесь не выжить. Те невры, которых изгоняли, здесь погибали наверняка сразу.

– Они могли сгинуть еще в Лесу, – напомнил Таргитай. – Упыри, навьи, звери, неведомые чудища…

Мрак покачал головой:

– Мы не самые сильные и не самые удачливые. Сюда добирались многие изгои. Наверняка! Но как здесь можно выжить, не представляю.

Он искоса взглянул на солнце, махнул рукой. В чужом Лесу ночевать рискованно, но все-таки любой Лес роднее, чем эта голая жуть, где носятся свирепые звери и свирепые люди. Надо вернуться в Лес!

Таргитай лишь раз оглянулся, заслышав хлопанье крыльев. Два огромных ворона уже тяжело падали на обезглавленный труп. Один принялся долбить глаза, довольно каркая, поднимая кверху блестящий, как камень, окровавленный клюв, другой неторопливо бродил по животу, примеривался.

Олег приотстал, губы потрескались от жажды. Мрак переходил на бег, покрикивал, но голос оборотня подрагивал. Впервые он смотрел не под ноги.

Огромное багровое солнце, вряд ли кто из невров видел его таким, тяжело сползало по небесному своду к краю земли. По пути поджигало облака, те горели темно-багровым огнем, словно пылающий от молоньи березовый лес. Вскоре вся западная часть неба была залита горячей дымящейся кровью. Полнеба, полмира были багровыми, и этот багровый отсвет падал на землю, травы, коней и даже на лица невров.

Коричневые глаза не отрывались от страшного зрелища. Таргитай бежал за Мраком потрясенный, оглушенный страшной и немыслимой красотой. Запекшиеся губы не шевелились. Олег невольно приотстал, прикрываясь не знающим страха Таргитаем и могучим Мраком.

Постепенно темнело, а последние облака догорали, превращаясь в угли, подернутые пеплом. Слева на небесном куполе проявилась бледная скибка, похожая на половинку недозревшего желудя. Она постепенно наливалась оранжевым светом, начала блистать грозно и пугающе. Мрак старался смотреть прямо перед собой, но Олег невольно вскидывал голову, всякий раз вздрагивал и пугливо втягивал голову в плечи, словно уже видел занесенную над собой дубину.

Ночь сгустилась, под ногами шелестела темная трава. Над головой страшно выгнулся небесный свод, сплошь усеянный мириадами ярких холодных звезд.

Мрак наконец сдался, подхватил сухие стебли, Таргитай и Олег с готовностью наносили еще, и уже возле знакомого родного костра они сгрудились, прижались плечами друг к другу, смотрели в пляшущее пламя, боясь пошевелиться или поднять головы.

Таргитай таращил глаза на небо. Он был так потрясен, что голос срывался то на писк, то на хриплый шепот:

– Целые рои… Это дыры в небесном куполе… откуда падает вода, или это комочки серебра… Или примерзшие льдинки?

Олег упорно смотрел в багровое пламя. Его трясло, он придвигался все ближе, пока не начали потрескивать волосы на бровях. Мрак медлительно поворачивал на углях ломти мяса, довольно хмыкал, но чуткое ухо волхва ловило нотки сильнейшего беспокойства. Это не родной Лес, где оборотню все знакомо.

Над головами колыхалось блистающее звездное небо. Звезд высыпало как жуков на сладкой живице, роились, плодились, сбивались в сверкающие кучи, блистали сурово и безжалостно. Их холодные глаза следили за крохотными людьми немигающе, неусыпно.

– Может быть, мы уже в подземном мире? – спросил Олег дрогнувшим голосом. – В вирии не должно быть такого страха…

– Страха? – переспросил Таргитай. – Это так красиво!

Спали крепко, но чутко. Мрак поднял их, когда рассвет едва окрасил край неба. И снова бегущие невры со страхом и удивлением видели, как далеко впереди край земли медленно и величаво окрашивается алым, затем пурпурным, в небе вспыхивают облачка…

Из воздуха быстро уходила ночная прохлада. Небокрай вспыхнул, заискрился, слепящее солнце поднималось медленно и величаво.

Мрак внезапно перешел на шаг, потянул носом. Шерсть на руках поднялась.

– Пахнет гарью.

– Обойдем? – предложил Олег. – Степняки могли забить туров, жарят, пекут.

– Нет, гарь другая… Но паленым мясом пахнет тоже.

Он пошел впереди, Таргитаю и Олегу жестом велел держаться на сотню шагов за спиной. Так прошли с версту, наконец впереди проступило огромное темное пятно.

Повсюду виднелись обгорелые бревна, балки, через равные промежутки поднимались странные каменные очаги. Таргитай сразу узнал их, хотя сложены чуть иначе, но не поверил себе, когда пересчитал: сорок! Начал считать снова, сбился, спросил Олега:

– Как ты смекаешь, это такие очаги?

– Самые подлинные, – ответил Олег неуверенно, – но их сорок два… Это зачем же? Деревня не может быть такой огромной!

– А вдруг может, – сказал Таргитай, загораясь. – Ты же волхв, а не веришь!

– Я работаю с магией, а не с чудесами, – ответил волхв сухо. – В такой деревне народ не прокормится! Прикинь, как далеко от дома они должны уходить на охоту, чтобы всем хватило мяса.

Таргитай прикусил язык. Они вступили на пепелище, из-под сапог взвились черные хлопья пепла. Затрещали, рассыпаясь, уголья. На выжженном месте много разбитой посуды, черепков. Олег застрял возле первого же очага: сложен из странных красных камней, одинаковых, с плоскими краями.

Таргитай шагнул дальше, его сапог едва не наступил на крупного мужика, что лежал вниз лицом в луже застывшей крови. Затылок разрублен, волосы слиплись, засохли. В глубокой ране среди мозгов белые черви, убитого обсели навозные мухи.

Дальше Таргитай наткнулся на трупы двух худеньких девочек. Клочья окровавленной одежды лежали рядом, худенькие тельца были в кровавых синяках. Одну убили ударом секиры, почти начисто срубив левую руку с плечом вместе, другую истязали, вырезав маленькие груди, распоров живот, вытащив через широкую рану длинные синие кишки. Мухи взвились с лютым гудением, Таргитай отступил, отбиваясь обеими руками. С левой ноги от щиколотки была содрана кожа. В темной запекшейся крови копошились мелкие черви.

– Боги, – сказал Таргитай дрогнувшим голосом, – кто это сделал?.. Степные дивы?.. Чугайстыри?

– Неважно кто, – бросил Олег издали. – Жизнь нам дает один раз Род, а отнимает всякая гадина!

Мрак оглянулся, крикнул издали:

– Похоже, здесь прошли те переселенцы!

Он торопливо зашагал по пепелищу, перешагивая через обгорелые бревна, обходя огромные очаги. Трупы попадались часто, Мрак темнел лицом, молчал. Олег и Таргитай медленно шарили среди золы, выискивая хотя бы подобие лопат. Трупы надо спешно вернуть земле – боги прогневаются, глядя на непогребенных, нашлют мор на живых.

Олег наконец отыскал короткую лопату, Таргитай пристроился рядом колупать твердую землю острым концом суковатой палки. Олег часто бросал копать, кричал тоскливо:

– Люди!.. Отзовитесь!.. Есть кто живой?

Они забросали землею уже пятерых, когда вернулся Мрак. За ним брела, едва передвигая ноги, изможденная женщина. За ее подол крепко держались две крохотные девчушки. Обе смотрели на огромных невров исподлобья, молчали. Глаза были круглые, как у испуганных птиц. Мордашки у обеих зареванные, темные от грязи.

– В подполе прятались, – сообщил Мрак угрюмо. – Когда дом горел, их засыпало.

Руки его по плечи были черные, покрытые кровоточащими ссадинами и царапинами. Олег ухватился за свой узелок, забыв, что там лишь огниво, а еды не осталось. Мрак бросил вполголоса:

– Поговорите. Узнайте, кто и что, а я еще пошарю.

Олег усадил женщину на полусгоревшее бревно. Таргитай поманил девочек, и они, доверяясь детскому чутью, полезли к нему на колени.

Мрак торопливо обходил сгоревшие дома, угадывая их по уцелевшим каменным очагам, проверил подполы, потайные кладовки. В одном нашел целую семью, задохнулись от дыма и просыпавшихся сквозь щели горящих углей. Мрак тревожить не стал, забросал остатками бревен. В другом подполе сидела, забившись в сырой угол, молодая девка. Ляда сверху была закрыта на кол, девка не выбралась бы, если бы и захотела.

– Вылезай, – сказал Мрак негромко. – Мы друзья.

Она испуганно вжималась в стену, глаза ее вылезали из орбит. Мрак сказал настойчиво:

– Разве не видишь, я не степняк? Вылезай, все равно теперь не укрыться.

Она вылезла, пошла за ним вслед, закрываясь ладонями от яркого света. Так обошли еще несколько подполов, наконец, когда Мрак поднял крышку предпоследнего, навстречу блеснуло лезвие секиры. Мрак отпрянул, крикнул сердито:

– Не балуй! Кто там? Вылезай!

В подполе стояла мертвая тишина. Девушка ступила вперед, тихо позвала:

– Дядька Степан!.. Это я, Зарина. Степняки ушли.

Из черноты подполья показалась взъерошенная голова в комьях спекшейся крови. Тощий мужик поднялся до пояса. Рубаха на нем была в крови, в руке секира странной выделки, серые глаза люто смотрели на Мрака.

– А это кто?

– Вылазь, дурень, – велел Мрак. Он не отрывал глаз от странной секиры. Ручка из дерева, поганого дерева, зато голова секиры… такого камня сроду не видел. – От твоей деревни один пепел. Не сумел защитить, иди хоронить павших.

Мужик, блестя глазами, выкарабкался, пинком захлопнул крышку. Секиру цепко держал в руке, недоверчиво смотрел то на Мрака, то на Зарину. Мрак плюнул ему под ноги, повернулся и пошел к изгоям.

До ночи Мрак с изгоями вырыли неглубокую, но широкую яму, захоронили мертвых. Таргитай с Олегом шатались от усталости, но Мрак велел рыть землянку. Всю ночь копали, укрепляли стены, а сверху заложили уцелевшими обгорелыми бревнами, засыпали землей. Землянка получилась просторная, надежно укрытая от непогоды и зверей.

Не дожидаясь рассвета, Зарина и Таргитай пошли обшаривать подвалы, принесли одежду, одеяла, собрали посуду и утварь, стащили в землянку уцелевшую еду, зерно.

Мрак держался настороженно, вздрагивал, часто оглядывался. Дождавшись, когда спасенные собрались в землянке, а Таргитай с девкой ушли на поиски еды, он поманил Олега в сторону, вытащил из-за пазухи странную узкую пластинку.

– Погляди. Ты волхв или не волхв?

Олег в затруднении вертел в пальцах странную вещь. Не дерево, не камень… блестит, твердое… Ощупывая, провел пальцем по острому лезвию, вскрикнул. Узкий край глубоко впился в плоть, брызнула кровь и резво побежала по ладони. Мрак выругался:

– Брось! Заклятая штука.

Олег побледнел, но пересилил себя, держал странную вещь на ладони. Кровь капала часто-часто, в слабом свете луны казалась черной.

– Мра-а-ак… Мне говорили, не верил!.. Это древнее волшебство, но оно уже перестало быть волшебством… Это же-ле-зо. Железный нож! Рукоять сгорела, видишь? Если ты вырежешь из дерева новую…

Мрак отшатнулся:

– Я с колдовством дел не имею!

– Это уже не колдовство. Мрак, этот нож в сто раз лучше, чем твои.

– Я те дам лучше!

– Не боись. Сам проверь.

Мрак колебался, Олег почти насильно вложил ему в ладонь странную пластинку. Пока Мрак с опаской вертел нож в руке, Олег подхватил с земли прутик, дал Мраку. Тот нерешительно чиркнул острым краем. Срезанный наискось прут тут же упал в темноту. Мрак натужно улыбнулся, хлопнул Олега по плечу:

– Беру! Пусть даже боги против.

Возвращаясь после не всегда тщетных поисков, Олег едва не прошел мимо новой землянки. Мрак упрятал вход искусно: можно стоять на крыше, не замечая дыма, – тот выходил сбоку, рассеивался через пучки травы, поглощался сырой землей.

Детишки спали, Таргитай и Зарина все еще обыскивали подполы выгоревшей дотла деревни. Степан и Снежана – так звали женщину – сидели на почерневшем бревне. У Снежаны было темное от солнца лицо, но волосы удивительно светлые, даже светлее, чем у Таргитая. Когда она умылась, почистилась, Мрак удивился, увидев совсем еще молодую бабу.

Мрак опустился возле наскоро сложенного очага, подбросил поленце. Степан и Снежана молчали, посматривали настороженно и боязливо: Мрак был огромен, дик, в нем ясно ощущалась угрюмая волчья мощь.

– Как это стряслось? – спросил Мрак.

Степан переглянулся со Снежаной, буркнул недоумевающе:

– Как? Как всегда. Это же степняки!

– Степняки, – повторил Мрак. Он покосился на Олега, что тихонько сел в сторонке. – Ты сам степняк, судя по имечку. Аль это кличка?

– Имя…

– А почему они напали?

Степан пожал плечами, голос его стал едким:

– Напали, потому что увидели. Вы что, из Леса вышли? Налетели, пожгли. Мужиков порубили, а девок и женщин в полон увели… Все как всегда.

Мрак с недоверием оглянулся на Олега. Тот развел руками. Мрак покачал головой, сказал медленно:

– Такое не может быть. Ни с того ни с сего? Так не бывает.

Степан зло оскалил редкие желтые зубы:

– Нет, явно из Леса вылупились! Человек все может. А вот мы, поляне, самый мирный народ на всем белом свете! Пашем землю, растим хлебушек, помалу отвоевываем земельку у злого Леса…

Мрак дернулся, даже Олег нахмурился, ощутив волну неприязни к этому истощенному мужику с перевязанной головой. А тот, ничего не замечая, говорил:

– Дабы отвоевать землю под пашню, надо оттеснить Лес. Подрубаем кору на деревьях, сдираем – голое быстрее сохнет. И то два-три года уходит! Потом пущаем лесной пожар…

Мрак оборвал резко, в темных глазах сверкнула угроза:

– Из-за чего у вас спор со степняками? Может быть, не такое уж недоброе дело те совершили?

Степан вздрогнул, быстро завертел головой, отыскивая взглядом секиру. Снежана ахнула, прижала кулачки к сердцу.

– Степняки, – медленно сказал Степан, он смотрел на Мрака в упор, – это степной народ… Много лет надо, чтобы отвоевать у Леса пядь земли, но пустить дымом хозяйство можно враз… Нам, полянам, труднее всего на свете. С одного боку – лютый Лес, где человеку жить нельзя, с другого – Степь. Там дикие народы, которым только бы убивать и грабить!

Олег подал голос из угла:

– Древняя мудрость гласит, что нет народов-грабителей. Есть отдельные…

Степан оскалил в горькой усмешке желтые изъеденные зубы:

– Видел бы ты этих отдельных… во сто тысяч человек! Земля прогибается под копытами, хотя степняки не подковывают коней, как мы. А таких отрядов, по сто тысяч в каждом, у кагана сотни тысяч!

Олег видел по глазам Мрака, что тот ничего не понял, а что понял, не поверил. Да и сам Олег не мог поверить, что на всем белом свете наберется сто тысяч человек. Он не мог вообразить себе и сто человек в одном отряде.

Степан покосился на Снежану, спросил осторожно:

– За этой бедой мы так и не спросили… Откеля вы? Из Колупаевки? Борщовой? Или Даниловки?.. Но я слыхал, их пожгли еще прошлым летом.

– Мы вообще не поляне, – отрезал Мрак с отвращением. – Разве не видно?

Степан подскочил, стукнулся головой о балку, плюхнулся обратно, челюсть у него отвисла до пояса.

– Не по… не поляне? А разве на свете есть еще люди, кроме полян и степняков?

– Слава богам, есть, – ответил Мрак зло. – А то бы род людской вовсе пересекся. Поляне! Надо же так обозвать!

Степан весь подался вперед:

– Так откель вы? Из коих сказочных земель?

– Из Леса, вестимо, – бросил Мрак.

Степана отбросило, словно получил обухом между глаз. Снежана быстро подгребла к себе детей.

– Неужто правда? – прошептал Степан в страхе. Его глаза испуганно мерили могучую фигуру Мрака, задержались на его волчьей шкуре. – Никогда не видывал людей Леса. Сказывают про вас всякое…

Снежана ткнула его локтем, Степан поперхнулся, умолк. Мрак спросил подозрительно:

– Что болтают?

– Небылицы всякие, – ответил Степан нехотя. Он уронил взгляд. – Бабьи сказки. Надо же чем-то детей пужать. Вроде бы перекидываетесь в полнолуние. А волхвы вовсе лютых волков подзывают к домам…

Он бросил на Мрака пугливый взгляд. Снежана подгребла детей, девочки начали тереть кулачками глаза, подхныкивать.

– Бабьи сказки, – отмахнулся Мрак. – Навыдумывают. Я, к примеру, могу перекидываться в любой день.