Прочитайте онлайн Утро без рассвета. Сахалин | ПЛОТОГОНЫ

Читать книгу Утро без рассвета. Сахалин
4216+3101
  • Автор:

ПЛОТОГОНЫ

В поселок Ныш, что раскинулся на середине реки Тымь, Беник приехал весной, в самый разгар лесосплавных работ. Глянув на приписку в сопроводительном письме, начальник лесосплавной! конторы нахмурился и, оглядев Клеща с ног до макушки, хмыкнула многозначительно:

— Так-так…

Клещ не привык к недомолвкам и, уставившись в глаза начальника, спросил требовательно:

— А что не так?

— Посмотрим, — вильнул тот от ответа. И добавил: — Плотогоном будешь работать. Лес сплавлять. Из верховий Тыми к устью. Понял?

— Пока не понял, — сознался Беник.

— А чего не понять? Примешь в Адо-Тымово плоты на нижнем складе. И валяй до Ноглик на них. Следи, чтоб не расползлись по дороге. За каждое потерянное дерево — по твоему карману будем бить. Ведь лес на экспорт пойдет. А это — валюта! Понимать должен. А значит, каждый плот проверь. Хорошо ли схвачен. Потом тебя подучат.

— Ас зарплаты сразу начнут высчитывать или тоже потом?

— Ишь ты какой! Так ведь и вся твоя забота — за лесом следить. Багром работать. Хорошо скрепишь — отдыхай весь путь. Плохо — на себя пеняй. Плоты твои на середину реки катер вытащит. До Ныша — на буксире, а там — сами. По воде, по течению, своим ходом. Река у нас полноводная. Так что особо не перегнешься, не переработаешь. Лес доставишь к устью. Там его у тебя примут. И катером в Ныш доставят. А там… снова в Адо-Тымово. Покуда одну партию леса сплавишь, вторая будет наготове. Вас в бригаде плотогонов — десять человек. На двоих по пять плотов. Это сто кубов леса на одного. Понял?

— Не многовато ли?

— Ты что? Один правит плотом. Носовым. Второй, в хвосте, за сохранностью смотрит. Все так работают.

— Они уже обучены. А я этих плотов в жизни не видел! В глаза! А вы меня уже и вычетами пугаете! Это как же понять?!

— Все в работе учились! В деле! И ты ничем не лучше остальных.

— А кто же напарник у меня?

— Какой еще напарник? Не на ««дело», на работу посылаю. Тут кого бригада даст. С тем и будешь.

— На ««дело» с такими не ходят, — глянул на начальника Беник и добавил: — Да и отходился. Кстати, в «деле» не напарники, а кенты бывают. Это надежнее.

— Ладно, грамотный больно! Посмотрим, какой ты кент. В нашем деле. Ступай вот на пристань. К бригадиру плотогонов. Он не хуже тебя. Сами там разбирайтесь. Вот это ему передай! — сунул в руку Беника какую-то бумажку начальник.

А через день Клещ уже был в Адо-Тымово. И через пару часов, надсадно пыхтя, катер подошел к приготовленным к отправке плотам.

— Готово? — спросил старик-плотогон, напарник Клеща.

Беник пожал плечами и крикнул:

— Черт их знает!

Старик только хотел перепрыгнуть со своего головного плота, чтоб проверить остальные, но катер в это время стал выводить плоты на середину реки и старик, едва не бултыхнувшись в воду, досадливо крутнул головой.

Плоты, ткнув воду тупорыло, медленно развернулись и пошли, вслед за катером.

Беник держал наготове багор. Но не знал, что им делать и как его применять.

А плоты уже вышли на середину реки. Поскрипывая под ногами, мылись в темной воде бревна. Сцепленные скобами сверху и снизу, они терлись боками друг о друга. Белотелые березки в среднем третьем плоту внезапно зашевелились, стали расползаться.

— Эй, старый хрыч! Останови катер! — закричал Беник. И, прыгая с плота на плот, заскочил на березовый.

— Вяжи! — кинул старик веревку и пачку скоб.

Беник подтянул бревна. Катер остановился. И березовый плот, ткнувшись в передний — замер. Клещ лихорадочно вбивал скобы. Бревна прыгали под ногами.

— Да не так! Лопух! Дай сюда! — оттолкнул Беника старик. И стянув бревна веревкой одно к другому, быстро скрепил их сначала с одной стороны, потом со второй — впереди. И, перепрыгнув через плот, крикнул — тем, на катере:

— Пошли!

Беник смотрел в оба. Плоты шли ровно. Плавно. Бревна не. выползали. И Клещ, уставший от их вида, стал рассматривать берега. А они проплывали медленно, словно хотели навсегда врезаться в память новичка-плотогона.

В первые месяцы, пока Беник осваивал новое для него дело, доставалось нелегко. Коварная Тымь разбрасывала слабые плоты по бревну. Река будто смеялась над неумением Клеща и проверяла на прочность не столько плоты, сколько человека. Много раз подводные коряги и воронки грозили утопить плотогона, часто, окунувшись с головой в ледяную воду, давал он себе слово уйти с этой работы и попроситься в другое место! Но каждый раз откладывал, словно чего-то ждал.

Тымь… Она словно для того и жила на этой земле, чтобы носить на своей спине плоты под крики плотогонов. Она одна слышала их ругань, смех.

Плоты шли один за другим, сплошным одеялом укрывая лицо реки.

Случалось, на порогах тонули опытные плотогоны и выживали новички. Редкий день здесь обходился без происшествий. И река, посмеиваясь над людьми, по-прежнему показывала свой норов.

Беник почти не бывал в селе. В редкие выходные, которые устраивала для него непогода, поднимавшая на реке настоящую бурю, Клещ отсыпался целыми днями.

Лесосплавная контора поселила его в общежитии вместе с другими плотогонами. И Клеща это устраивало. Все же не один. Устал сам — есть кому другому принести воды, затопить печь. Так бы она и шла, его жизнь. Но однажды…

Привезли его со стариком напарником к пристани Ныша. А все из- за дождей. Пришлось отдыхать. И только катер к пристани подошел — увидел Беник девушку.

Мало ли их встречалось на пути его? Всяких видывал. Но эта! Клещ стоял обалдело.

— Ты чего? — удивился старик напарник.

— Чья она? — указал на девушку Беник.

— Моя дочь. Встречает. А ты что, раньше не видел ее?

— Нет.

Девушка подбежала к старику. Обняла за худую, морщинистую шею.

К колючей, сивой щеке его своим лицом прижалась, замерла на секунду.

— Ну как дома-то? — спросил ее, забыв о Бене, старик.

— Хорошо. Тебя ждали.

У Клеща внутри засосало. Старика ждут. А его, Беника, его кто ждет?!

— Да, вы вот познакомьтесь! — опомнился старик.

Клещ повернулся, девушка внимательно рассматривала его лицо. Беник окинул ее всю быстрым, цепким взглядом.

Хороша, ничего не скажешь. Руку ее в своей придержал.

— Ты заходи к нам, коль время будет, — прищурил глаза напарник.

— А куда заходить?

— Вон наш дом, — указал старик.

А Беник, вернувшийся в общежитие, стал срочно приводить в порядок костюм, рубашку, ботинки. Долго и тщательно брился. А переодевшись, глянул на себя в зеркало.

Еще ничего товар! Морщины, правда, кое-где появились, но сойдет. И, заскочив в магазин, взял все, что нужно: для старика бутылку, для девушки духи и конфеты.

Беник шел к дому думая, как его встретят? Не поторопился ли он нанести визит? Но ждать хорошо, когда знаешь, что впереди много дней в запасе. Здесь же кто ее знает, эту погоду?

Клещу открыла старуха. Поздоровалась тепло. Пропустила в дом. Семья за столом сидела.

— Давай, садись с нами! — пригласил старик Григорий. Беника усадили рядом с хозяином. Заставили поесть. Потом плотогоны выпили. И старушка, видно, хорошо изучившая характер мужа, пошла постелить ему на лежанке. Тот через несколько минут извинился, пошел отдыхать.

Беник встал, но девушка удивленно глянула:

— Уходите?

— Пусть отдыхает Григорий. Не буду мешать.

— А вы не мешаете.

Старушка ушла в другую комнату, забрав вязанье.

— Может, в кино сходим, — предложил Беник.

уже видела этот фильм, — ответила девушка.

— Ну, тогда пойдем погуляем, — предложил гость.

— Холодно. Ветер сильный.

— Не замерзнем! — глянул он на девушку.

Вскоре они вышли на улицу. Пошли на берег Тыми. Долго бродили в камышовых зарослях, говорили. О чем? Слова ничего не значили. Глаза выдавали. И впервые Беник хотел одного, чтобы подольше продлилась непогода. А она словно подслушала. Две недели не пускала плотогонов на реку.

Старик внимательно присматривался к Бене. А тот голову потерял. Впервые в жизни полюбил. Да так, что минута без нее казалась годом. Сердцеедом, слыл бабником, а тут все забыл. Терялся. И лишь потом немного осмелел.

За две недели привязался к ней всей душою своей. А когда настало время ехать в Адо-Тымово, загрустил. Как он будет без нее — один? И вечером, уведя девушку подальше от села, от дома, схватил ее Беник на руки, целовал испуганные глаза, губы:

— Стань моей!

Девушка вырывалась. Но куда уж ей? Кенты не могли уйти из рук Клеща.

— Будь женой!

Она молчала. Лишь испуганно смотрела на Беника.

Клещ прижал ее к себе:

— Ну, что молчишь?

— Парень у меня есть. Он в армии. Служит.

— Еще неизвестно, любит ли он тебя! А, впрочем, это тебе решать. Может, и вернее выйти за него, — разжал руки Клещ.

Но все же через месяц, уже глубокой осенью, Беник женился на ней. И перешел жить в дом к Григорию. А через год у Клеща родился сын. Шли дни. Беник гонял плоты вместе с тестем. Зарабатывал. Старался приносить жене как можно больше денег. Порою по месяцу, по два не слезал с плотов. Теперь вместе с Григорием они брали не пять, а восемь плотов. Григорий не мог нарадоваться на зятя. Находка, а не человек. И не знали плотогоны, что в село вернулся из армии парень…

Ничего не знал Клещ, лишь стал замечать кривые усмешки плотогонов. Шепот за спиной.

Не придал значения.

Жена перестала встречать его на пристани. Перестала радоваться его приезду. Он и тогда не придал значения перемене.

А смех плотогонов стал громче. Откровеннее. Григорий злился, а потом решил разобраться сам во всем. И, попросив зятя сходить за плотами в Адо-Тымово, сказался больным и сошел в Ныше.

Весь вечер он колотил дочь. Кулаками. Не щадя и не жалея. Впервые в жизни. Бил, как мужика. Пытавшуюся защитить дочь старуху пинком загнал в другую комнату. И, снова закатав рукава, кидался на дочь зверем.

— Убью, потаскуха! — кричал отец.

Дочь молчала. Она не оправдывалась и не винилась. Грохалась в углы головой, боками, лицом — вспухшим и почерневшим.

Но что-то неладное почувствовал и сам Беник. Причалив ночью плоты в Ныше, решил домой заглянуть.

Едва открыл дверь и обомлел. Тесть держал за косы его жену, и бил ее наотмашь по щекам, приговаривая:

— Признавайся, покайся, стерва!

— Отойди! — кинулся к нему Клещ. И, подхватив упавшую жену, отнес на кровать. — За что ты ее?

— За вину ее, за слабость бабью, виноват я перед тобой, сынок. Не углядели. Шлюхой стала. Опозорила нас. Всех. Слухи уже по всей Тыми о ней поползли. С тем, своим бывшим дружком схлестнулась!

Беник помертвел. Лицо белее стены стало. Он сел за стол.

— Папа, папа, — залопотал малыш, выползая из комнаты.

Беник схватил его на руки. Сын плакал. Целовал отца.

— Дитё не пощадила, сука! — кричал Григорий.

— Погоди, отец, не шуми. Сам разберусь, — остановил его Клещ и подсел к жене.

— Скажи мне, верно ли говорят? Была ли ты с ним? Принуждать не буду. Не хочешь, не можешь быть со мной — живи с ним. Но сына я заберу. Вот и все. Но скажи честно. Не трону. Соврешь, а я узнаю, на себя пеняй, — сказал он тихо, спокойно.

— В кино я с ним была. Верно. Три раза. Но не позорилась. Не была с ним. Проводил домой. И все. Сказала, что все кончено меж нами.

— А почему три раза была в кино? Ведь сказать могла и без этого. Сразу. Иль еще сама раздумывала?

— Я все тебе сказала.

— Так. Ну что ж. Посмотрим, — скрипнул зубами Беник. Он не поверил. И этой же ночью пришел к тому парню.

Избив его, он узнал, что жена изменяла ему. Вот уже три месяца… Но парень, боясь расправы, решил на другой жениться.

Беник не пошел домой. Боясь сгоряча натворить беду. Считал, что к концу поселения сын подрастет и он, забрав его, уедет навсегда из Ныша, забыв о жене, обо всем случившемся.

Три месяца он не приезжал домой. Жил в Адо-Тымово, ночевал в Ногликах. А в Ныше не оставался. Григорий понимал его и не уговаривал. А Беник лишь иногда спрашивал его о сыне, передавал для него деньги, игрушки, подарки. Просил поцеловать за него сына…

Постепенно боль улеглась. Клещ, привыкший было к семье, отвык от нее. Лишь о сыне частенько вспоминал. А с женой… Решил подать на развод. Заготовил заявление в суд. Хотел отвезти его. Но… Внезапно умер Григорий. Ночью. Кровоизлияние в мозг. Спасти не смогли.

И Бене поневоле пришлось вернуться в дом тестя. Вернуться, чтобы кормить семью. Сын кинулся к нему. Уже ходить научился. Старушка обняла. Как родного. Жена виновато смотрела на него. Ждала ночи — поры примирения. Но…

Беник выложил на стол деньги. Поцеловал сына. Утешил старушку и, даже не оглянувшись на жену, ушел в ночь. Ушел из дома. Ночевал на плоту. В палатке. На надувном матраце.

А утром катер повез его в Адо-Тымово.

«Разводиться или подождать? — думал Беник. — Не разведись — нарожает черт знает от кого. Или заразой наградит. Потом докажи, что ты не ишак. Разведись — надо сразу забирать ребенка. А куда? Чем его кормить здесь? Может, пока пусть все будет как есть? Сын вырастет немного, а?» Страшная пустота холодной змеей вползала в душу.

«Хоть бы кент какой поблизости оказался! С кем отбывал. Хоть легче было бы время скоротать до конца поселения. А то лишь чужие кругом», — говорил себе Беник. И смотрел на надоевшие за год бревна. Только они его кенты. Его друзья и враги. Но что это? Беник нагнулся. Блеклый рассвет осветил бревна.

— Нашел! Есть! — заорал Беник и тут же умолк…